17

Собирать сознание приходится по частям. Амоа не ощущает рук и ног, горло сдавливает огненным прутом, голова без конца запрокидывается при попытке встать. Вокруг – непроглядная тьма, и при этом нестерпимо жарко, хотя ночи в Ниане холодные.

Когда он открывает глаза в следующий раз, уже рассвет. Кто-то щиплет за ногу, тянет за штанину. Он неловко поворачивается – какой-то лесной зверек, трепыхнувшись, бежит от него прочь.

Перевернувшись на спину, Амоа видит свисающую над собой оборванную веревку. Воспоминания о том, как его, избитого и униженного, пытаются повесить, не вызывают никаких эмоций. Физическая боль заглушает все.

Должно быть, каким-то чудом веревка не выдержала, оборвалась… Что это: проделки Подгорного короля или везение, дарованное богами?

Мысль ускользает вместе с сознанием. В следующий раз он приходит в себя ночью. Пытается встать, его ощутимо штормит от слабости, но все же поднимается, доходит до дороги… и снова теряет сознание.

Его подбирает крестьянский обоз. Амоа смутно понимает, как его переносят на телегу. Еще одно везение, что люди не проехали мимо.

Через пару дней он почти полностью выздоравливает. Слабость еще присутствует, но главное – он жив.

Крестьяне расказывают, что Ди Хеики, их феод, собрал детей от десяти до тринадцати лет со всей провинции и угнал на север Ниана для борьбы с тварями. Все знали, что на маленьких детей и беременных женщин твари Подгорного короля никогда не нападали.

Амоа привозят в маленькую деревушку под названием Арои, предлагают остаться. Рабочих рук там не хватает, солдаты Ди Хеики убили нескольких мужчин, когда те попытались защитить своих детей.

Но Амоа не может сделать вид, что ничего не произошло, и начать жить заново. Внутри раскаленной иглой зудит собственное предательство. Он чувствует, что поступил неправильно, не смог поступиться гордостью.

Он знал Рене с самого детства. Она рано лишилась матери, а потому Амоа, который был старше, часто просили присмотреть за соседской девочкой. Боевая, по-мальчишечьи ловкая, Рене быстро стала для него настоящим другом. А когда ее отец женился во второй раз, она и вовсе сбежала к Амоа домой и несколько дней пряталась от всех, пока рассерженный родитель не нашел ее.

Скандал получился на всю деревню! Амоа было четырнадцать, а Рене десять, и только заступничество местного жреца спасло их от раннего брака, на котором настаивала мачеха девочки, мечтавшая избавиться от падчерицы.

Напуганные такой перспективой, они пообещали навсегда оставаться друг другу лишь братом и сестрой и вообще никогда ни на ком не жениться.

И вот теперь Амоа знает, что должен отправиться на север, к горе Валаад. Узнать, что же стало с Рене и ее сестрой. Попытаться помочь им. Ведь иначе зачем боги подарили ему еще один шанс? Не затем ли, чтобы искупить свою вину?

А если в результате его убьют подгорные твари – это ли не благо? Смерть куда лучше угрызений совести.

До горы путь длинный. Приходится напроситься в торговый обоз, отрабатывая место тяжелой работой. Амоа соглашается на что угодно: носить тяжести, выносить помои, убирать навоз, чистить лошадей.

Спустя полтора месяца после того, как он обнаружил себя в лесу под оборвавшейся веревкой, Амоа наконец достигает горы.

Его высаживают за несколько километров, остаток пути приходится проделать пешком. Слишком близко подъезжать опасно – подгорные твари могут бродить тут в любое время дня и ночи. Дикие кровожадные чудовища, обезображенные черной магией, с желтыми змеиными глазами, которые светятся в темноте. Все зверье, что имело несчастье забрести в пещеры Валаада, Подгорный король подчиняет себе, а потом заставляет, как гласят легенды, рыскать по округе в поисках человеческой крови.

Но Амоа не боится старых легенд. Их с Рене родная деревня не так далеко отсюда. И единственный враг, которого они знают, – солдаты феода, собиравшие дань якобы за очищение леса от чудовищ.

Чудовищ, которых видели лишь изредка и которые были куда менее опасны, чем волки, нападавшие на пастухов и стада. Хотя бы потому, что волки не щадят детей и им все равно, кем обедать.

Амоа знает эти леса как свои пять пальцев и быстро добирается до лагеря Ди Хеики. Чумазые дети в загонах, грязь, солдаты, собиравшиеся вокруг костров, пирующие и кидающие обглоданные кости голодающим детям.

Зачем они притащили их сюда, если держат взаперти?

Они не похожи на войско против тварей. Не похожи даже на ополченцев. Кого они пришли побеждать, с кем пришли сражаться?

Ночью Амоа крадет солдатскую амуницию, натягивает на лицо шлем и до утра ходит по лагерю, пытаясь разыскать Рене вместе с сестрой.

Под утро, не найдя ни одну из них, засыпает у догорающего костра, а просыпается от того, что слышит знакомый голос.

– Скоро… Очень скоро Лулугон будет самой богатой частью Ниана. И тогда я смогу претендовать на трон. Король стар и не имеет наследников. У меня есть все шансы, – хвастливый голос Ди Хеики заставляет вскочить, но тяжелая амуниция с непривычки тянет вниз, и Амоа, поскользнувшись на грязи, падает обратно на землю.

– Пей поменьше… – морщится феод, глядя на него. – Урезать бы вам всем жалованье. А ну живо к горе, караулить, чтобы эта мелочь вытряхивала все золото из карманов!

Но Амоа не шевелится, он смотрит на девушку, стоящую рядом с Ди Хеики и выслушивающую его хвастливые речи.

– Ты обещал, что моя сестра больше не будет спускаться в шахты, но сегодня утром ее погнали вместе с остальными! – не замечая Амоа, восклицает Рене.

За этот месяц лицо ее посерело, осунулось, спутанные волосы небрежно завязаны лентой, но она все так же, как прежде, высоко держит голову.

– Видимо, забыл… – фыркает феод и тянется к девушке, обхватив ее за талию. – Возможно, если бы ты мне напоминала об этом всю ночь, я бы не жаловался на память…

Но Рене выворачивается из объятий мужчины и бежит в сторону горы.

– Ну вот что за!.. – Феод плюет себе под ноги и, развернувшись, идет совсем в другую сторону. – Если твари тебя съедят, я плакать не буду, – бросает он ей вслед.

Амоа, воспользовавшись моментом, поднимается и идет за Рене. Когда он выходит ближе к горе, туда, где видны спуски в пещеры, то просто лишается дара речи. И наконец понимает, зачем собирали детей. Ни о какой борьбе с тварями и речи не идет. Просто шахты полны золота, и лишь дети могут добывать его, не опасаясь быть сожранными тварями.

Неожиданно что-то будто ударяет по земле, на которой он стоит. Гора трясется, слышится грохот, крики:

– Обвал! Обвал! Быстрее все отсюда!

Амоа замечает мелькнувшую у входа в пещеру фигуру Рене и без раздумий кидается следом.

Киара проснулась от того, что птица, которую она имела глупость подобрать на поле, стучала по прутьям клетки. Не так давно она высказывала Амоа за то, что тот посмел кинуть в ее питомца усыпляющим проклятием, а сейчас сама готова кинуть чем-нибудь в это неугомонное создание, лишь бы оно замолчало!

Нет, все-таки надо найти какого-нибудь специалиста по животным, показать эту несчастную птичку со сломанным крылом, вылечить и выпустить уже на волю.

Из-за резкого пробуждения сон, который ей снился, почти ускользнул. Наконец-то это был не очередной кошмар, когда Кае казалось, что она утопает в ужасно пахнущей жиже. Кажется, это снова было что-то из прошлого Амоа. Как он искал Рене, узнал что-то про шахты в горе Валаад…

И ведь прервался на самом интересном месте! Глупая птица!

Киара чувствовала, что правда была совсем рядом. Там, куда побежал Амоа, пытаясь вытащить свою подругу и ее сестру. В темноте туннелей, где скрывалась черномагическая грязь, проклятие, убивающее ее семью.

Рассвет все еще не наступил, хотя, кажется, вот-вот должен был заняться над Заиром.

Приподнявшись на локтях, Киара посмотрела на лежавшего рядом мужчину. Полюбовалась какое-то время его профилем, провела невесомо пальцем по змеившимся по плечам татуировкам. Что это за символы? Кроме того, что это как-то соотносится с их религией, девушке так и не удалось узнать о них ничего.

Шел шестой день с момента ее отравления. Ирилу кое-как удалось успокоить народ, убедив всех в том, что королева идет на поправку, и как только она полностью восстановится, виновник будет найден и публично казнен.

Амоа радовался, как ребенок, когда это услышал.

«Все-таки мы еще сделаем из тебя настоящую злую ведьму, которая всех держит в страхе. Кстати, как тебе публичная казнь через сожжение драконьим пламенем?»

Все это время члены Совета и другие аристократы каждый день приходили к ней на поклон. Киара потихоньку делала вид, что приходит в себя, роняла обрывистые фразы. Туманно намекала, что знает, кто ее отравил, и всячески старалась показать, что никому, кроме нее, доверять нельзя.

И судя по тому, что докладывал Стивен, члены Совета один за другим приходили к выводу, что королева хотя бы достаточно открыто играет и лучше уж именно с ней дружить.

Сегодня Киара надеялась, что сможет наконец выйти из комнаты. Даже приходивший вчера доктор отметил ее неукротимую волю к жизни и то, что королева очень быстро восстанавливается. Но на всякий случай она все же попросила Амоа сделать доктору внушение, чтобы тот действительно был свято уверен, что Киара находилась на грани жизни и смерти.

Поднявшись с кровати, она накинула на себя платье, взмахом руки привела прическу в порядок и подхватила стоящую на стеллаже клетку.

– Ты куда? – раздался совсем рядом голос принца. – Ночь же! Или собралась проводить кровавый колдовской ритуал, приносить в жертву девственниц и девственников?

– Отстань, – беззлобно шепнула она Стивену. – Не могу спать под постоянный стук. Это не полевая птица, а дятел какой-то. Отнесу ее нашему конюху. Я слышала от Ника, что тот хорошо ладит с животными.

– Ты вообще-то болеешь! Или забыла? – принялся ворчать принц. – А если пойдут слухи?

– Спасибо, что напомнил, мамочка. – Кая, кажется, начала привыкать к постоянной болтовне Стивена рядом. – Но не могу же я все время теперь сидеть в своих покоях.

И не слушая, что еще говорил ей принц, вышла из комнаты.

В коридоре было пустынно. Ирил не стал настаивать, чтобы к ее дверям ставили охрану, потому что сама Кая была против. Лишние глаза только помешают ей приводить в исполнение свои планы, да и раздувать штат королевской прислуги, как она считала, не было никакого смысла.

Сейчас куда важнее было решить проблему с угрозой объявления войны.

Отравителя ожидаемо не нашли. Киара специально рассчитала все так, чтобы им мог оказаться любой из тех, кто был на балконе в день коронации.

И сейчас она шла по уснувшему замку, впервые за долгое время не ощущая напряжения или угрозы. Киара даже не стала зажигать магический огонь, чтобы осветить себе путь. Вполне хватало льющегося из окон света ночного неба и зажженных на улице факелов, освещавших дворец.

– Ну и люди тут у тебя развешаны по стенам. Кому вообще интересно смотреть на этих герцогов и лордов? – ворчал Стивен, сопровождая ее. – Если бы я был королем, то отправил бы художников в публичные дома за вдохновением, так сказать.

– Это вообще-то наши предки. – Киара постаралась сказать это строго, но все равно не удержалась от смешка. – Хотя развесить голых девиц по стенам – занятная идея. Ни один попавший во дворец заговорщик не дойдет до моей комнаты. Застрянет на рассматривании какого-нибудь особо пикантного полотна меж этажами.

– Во-о-от! Отличная же идея, – протянул вдохновленный принц, с гордостью добавив: – Я сам придумал.

Киара покачала головой, не соглашаясь, но и не отрицая. Нет, безусловно, идея неплоха хотя бы тем, что ее саму безумно раздражали чопорные лица и незнакомые унылые пейзажи на стенах, но если поползут слухи о непристойных картинах, наверняка простые люди этого не поймут. А ее основной план – ориентироваться именно на них. Да и в казне нет пока денег на подобные забавы. А жаль.

– Там кто-то есть… – вдруг раздался взволнованный голос Стивена. – За скульптурой шестого Хранителя законов, там…

Принц понизил голос до шепота, даже разобрать стало сложно. Будто его могли услышать!

Киара вздохнула и взмахом руки осветила коридор магическим огнем. Птица в клетке, которую она держала второй рукой, громко недовольно закричала.

– Кто здесь? – громко спросила девушка.

Из-за статуи неожиданно показалась фигура. И Киара направила огоньки туда, чтобы осветить ее.

– Филип? – От неожиданности клетка из руки чуть не выпала. – Что вы здесь делаете, герцог Кейн? Да еще и в такой час?

Молодой герцог неестественно улыбнулся, вдохнул, а затем шагнул чуть ближе.

– У меня была назначена встреча. И мы допоздна засиделись за чаем. Обсуждали сложившуюся ситуацию в стране… Ваше Величество.

Его глаза поблескивали в свете магических огней, а походка была неровной.

– Да вы пьяны! – поняла Кая, как только до ее носа донесся аромат алкоголя. – К кому из членов Совета вы приходили?

– То к одному заходил, то к другому… А потом посмотрел, как прислуга живет во дворце… – туманно ответил мужчина, после паузы добавив, ничуть не смущаясь: – Ваше Величество.

– Нечего здесь делать в такой час. Убирайтесь, – поморщилась Кая.

Когда-то этот человек, стоявший перед ней, был очень ей дорог. И рассматривая его смешные оттопыренные уши, длинную шею, чуть вздернутый нос, девушке было странно осознавать, что сейчас они друг другу чужие люди. А ведь Филип даже не помнит, что они были друзьями.

– А то что? Вызовете охрану? – фыркнул герцог. – Думаете, они придут и защитят?

В его руках мелькнуло что-то металлическое. Киара не поняла, что это, лишь инстинктивно выставила перед собой клетку с птицей.

– Что этот тип там несет? — голос Стивена звучал неуверенно. – Он нам угрожает, что ли?

Это «нам» заставило криво усмехнуться.

– Мне не нужна охрана, чтобы защитить себя. – Голос Киары звучал уверенно и твердо. – А вот вашу лояльность, герцог, судя по всему, придется проверить. Я слишком долго это откладывала.

– Думаете, магия делает вас всесильной? – мужчина сделал еще один шаг в ее сторону. – Особенной? Позволяет ломать чужие жизни?

– Не понимаю, о чем это вы.

Она должна остановить его. Прямо сейчас. Метнуть заклинанием, парализовать чарами. Но в сознании забилась неясная мысль, на которую она так долго искала ответ. Неужели… он что-то помнит?

– Обо мне, конечно же! – выкрикнул вдруг герцог, и его слова эхом разнеслись по коридорам. – Ты могла врать всем вокруг сколько угодно, что я потерял память, упав с лестницы. Но я ведь не глуп! Хотя отец говорит, я был влюбленным в тебя идиотом. И вдруг такое… Я расспросил всех, кого мог, о том, что случилось. А потом вдруг выяснил, что ты одного за другим приводишь в кухню рабов, у которых такие же проблемы. Ты просто использовала меня. В каком-то своем черном ритуале. А потом стерла влюбленному идиоту память… Иначе почему бы ты вдруг так резко перестала общаться со мной?

Мужчина подходил все ближе и ближе… Сердце Киары заходилось в безумном беге. Каждое его слово – удар ножом в грудь. Острая боль, которая становилась все сильнее и сильнее.

– Филип, прости меня… – это все, что она могла выдавить из пересохшего горла. – Мне жаль…

И ей действительно было жаль. Киара ведь хотела как лучше, почему он этого не понимает? Она ведь хотела оградить его от себя. От своего проклятия, от своей магии…

– А вот мне – нисколько, – хмыкнул мужчина.

Расстояние между ними теперь было меньше, чем полшага, и Киара наконец поняла, что он держит в руках. Это были антимагические наручи, похожие на те, что нацепляли на Амоа работорговцы.

Понимание того, что Филип хочет сделать, ввергло в ужас, а в следующий миг сознание затопили злость и ненависть. К этому миру, где маги считались исчадием бездны. К этой ситуации, когда ее оправданий никто не желал слушать. К проклятию, которое отравляло всю ее жизнь. И к короне, которая накладывала на нее теперь обязательства.

Сила поднялась изнутри, вырывалась из кончиков пальцев, Киара даже не успела сложить их в определенную руну, как магия уже попала в Филипа. Герцог вдруг разом побледнел, наручи выпали из ослабевших пальцев, а изо рта фонтаном полилась черная пена.

– Создатель… – прошептала девушка, не понимая, что происходит.

Что это?

Ноги Филипа подкосились, он рухнул на пол. Киара только и успела что отскочить на несколько шагов. Клетка с птицей вылетела из ее рук и покатилась прямо к телу герцога. Грязь, растекшаяся по полу, попала на горланившую птаху, и та вдруг, истошно вопя, забилась в клетке.

– Может, бежим отсюда? – шепотом спросил Стивен. – Если спросят, нас тут не было.

Но Киара не двигалась, с ужасом наблюдая, как Филип невидящим взором уставился в потолок, а по нему текла черномагическая жижа. Та самая, которая погубила королевскую семью. Неужели это она сделала? Прокляла человека…

Громкий звук заставил вздрогнуть. Дверца на клетке с щелчком распахнулась, и из нее вылезла странная черная птица размером с крупного коршуна. Перья взлохмачены, глаза горят желтым светом, а зрачки напоминают змеиные.

Тварь кинулась прямо на Каю, выставив вперед острые, как лезвия, когти.

– Осторожнее! – крикнул принц.

Перед глазами мелькнула неясная тень, и все, что успела Киара, – сотворить защитную руну пальцами, прикрывая глаза.

Ей показалось, что сейчас тварь ударит прямо в лицо, но ничего не произошло.

Убрав руку, Кая увидела, как обезображенная черной магией птица бьется на полу в агонии, неестественно изогнув шею и крылья.

– Создатель… – прошептала девушка, подходя чуть ближе к твари. – Ты когда-нибудь видел подобное? Стивен? – Но принц вопреки обыкновению молчал. – Стивен? – позвала Киара, но ей снова никто не ответил. – Стивен! Это уже не смешно!

Ответом был лишь невнятный клекот извивающейся на полу твари. Киаре все чудилось, что в нем было нечто человеческое, и от этого становилось жутко. В какой-то момент ей даже показалось, что обезображенная птица сказала нечто похожее на «Кииии-сааааа…».

Киара потрясла головой, еще раз оглядев коридор. Скоро проснутся слуги, и нельзя, чтобы хоть кто-то узнал, что здесь произошло. И ведь не уйдешь, оставив все как есть. Не дай Создатель, кто-то наткнется. Еще и Стивен пропал, как назло.

Кая никогда не думала, что будет переживать из-за этого неугомонного и надоедливого призрака, но сейчас отсутствие его голоса рядом заставляло нервничать.

Выдохнув, она решила попробовать разбудить Амоа на расстоянии, чуть потянув за связь. В прошлый раз это сработало.

Не сводя глаз с лежавшего на полу Филипа и бьющейся в припадке бешеной птицы, она отступила назад и вдруг уперлась в кого-то спиной.

Подняла взгляд. Позади стоял старший сын Ирила Неста – Вирен.

– Что вы здесь… – Кая не успела договорить, как почувствовала резкую острую боль в боку.

– Пришел на встречу, – холодно ответил Вирен, отступая. В его руке был обагренный кровью нож.

Ее кровью.

Киара медленно опустила взгляд, ткань платья стремительно пропитывалась кровью. Ее охватила слабость, перед глазами начало темнеть.

Страж, видя, что королева не нападает в ответ, замахнулся ножом еще раз, чтобы нанести последний удар. Добить свою жертву. Рука с занесенным ножом почти опустилась на ее грудь, но в последнее мгновение на него налетело что-то большое и черное.

Мужчина закричал, истошные вопли эхом разнеслись по всему коридору. Киара покачнулась, ухватившись рукой за стену, попыталась сфокусировать взгляд. Хлопали крылья, перья летели во все стороны, огромная обезображенная птица, напоминавшая дикую помесь ястреба, стервятника и ворона, пыталась выклевать глаза Вирену, раздирая когтями его лицо.

Прав был Стивен – лучше убраться отсюда. Киара сумела сделать всего несколько десятков шагов, когда силы окончательно покинули ее.

– Кая! – Голос Амоа доносился как сквозь толщу воды. – Что случилось? Ты слышишь меня?

– Не убивай его… – она слабо махнула, указывая на лежащего позади Вирена.

Создатель, как же глупо вышло. Как нелепо…

Силы оставляли ее, тело сковало холодом.

Руки Амоа прижимали девушку к себе, она ощущала его сбивчивое дыхание, а сквозь закрывающиеся веки видела налившиеся силой и потусторонним светом руны на его плечах…

Единственное, на что у нее хватило сил, это прошептать:

– Стань драконом…

Она пришла в себя, ощущая теплый ветер, треплющий волосы. На губах чувствовалась соль от близости морской воды.

Киара повернулась, открывая глаза, и увидела бескрайние воды, волны, набегавшие на скалу. Она лежала на большом выступе утеса. Кажется, она уже была здесь раньше, при совсем иных обстоятельствах.

В теле ощущалась странная легкость. Вспомнив произошедшее, Кая ощупала себя, но никаких признаков ранений не было.

– Смотри, наконец очнулась, – раздался позади странный отрывистый голос. – Разлеглась как королева, понимаешь ли.

– Замолчи, или я сверну тебе шею, курица, – а вот это уже был Амоа.

Кая удивленно обернулась. Позади нее, прислонившись спиной к скале, сидел нианец, а рядом с ним взад-вперед выхаживало… нечто. Черное взъерошенное нечто с дикими желтыми глазами и перьями, которые топорщились во все стороны.

– Привет, – неуверенно поздоровалась девушка, не совсем понимая, что происходит.

– И это все, что ты нам скажешь? Мы тебя, можно сказать, с того света вытащили! Где слезные благодарности, где хвалебные оды? – возмущенно нахохлилась странная тварь.

– Что это? – чуть понизив голос, Кая жестом указала Амоа на птичку.

– Это я у тебя хотел спросить, – хмыкнул нианец, пожимая плечами. – Я пытался спалить его, но не вышло. Говорит, что он любовь всей твоей жизни.

– Он? – Киара на всякий случай снова ткнула в существо пальцем.

Амоа пожал плечами.

– Ты что, не узнала меня? Киса, это же я! – возмущенному клацанью клювом не было предела.

– Мое имя Киара. Куриные твои мозги, – прищурившись, прошептала девушка. – Призраком ты мне больше нравился, Стивен.

– О, значит, вы все-таки знакомы. Чувствую себя третьим лишним. – Амоа поднялся и подошел к Киаре, подавая руку.

– Да ладно. Не стесняйся, – великодушно покивала птичка. – Я себя никогда лишним не чувствовал. Вы двое – мое любимое развлечение.

– Я тебе потом как-нибудь объясню, – скривилась Киара в ответ на вопросительно поднятую бровь мужчины. – Скажи лучше, как мы тут оказались и как ты меня вылечил.

– О, а можно я расскажу? Можно я? – Птаха захлопала крыльями и смешно выпучила глаза. – Это было так здорово! Он превратился в дракона, выломал крышу и стал извергать пламя. А перед этим еще заколдовал сынка Ирила. Такую сферу вокруг него сделал… Кстати, ты в курсе, что я вообще-то тебе жизнь спас? Я же кинулся на него, когда он попытался ножом второй раз ударить, а ты до сих пор даже стишок благодарственный не зачитала…

Неожиданно вокруг птички образовался огромный желтоватый пузырь. Принц попытался пробить его, но лишь отскочил от стенок обратно к центру. Клюв его открывался и закрывался, но слов больше было не слышно.

– Идеально, – с искренним восхищением произнесла королева. – Не знала, что ты и так можешь.

– А я не знал, что у тебя есть ручная тварь. Или, говоришь, он призраком раньше был? – Амоа говорил с преувеличенным интересом.

– Это долгая история, – ответила Киара и отвернулась к морю.

После слов Стивена о том, что Амоа разворотил крышу замка и что-то сжег, спрашивать подробности не было желания. Рано или поздно надо будет вернуться и столкнуться с последствиями. Возможно, все, чего она добивалась таким трудом – доверие народа, лояльность аристократов, – будет утеряно, и придется начинать сначала…

Ее плеча коснулась мужская рука. По спине пробежали мурашки. Киара чуть подалась назад, и Амоа обхватил ее за талию, прижал к себе, касаясь губами обнаженного плеча.

– Спасибо… – прошептала Кая.

Она должна быть сильной, должна контролировать ситуацию, но как же не хочется.

Отголоски прошедшей ночи – речь Филипа, нападение, проклятие, тварь, в которую превратилась найденная ею птица – все смешалось воедино и оставалось с ней холодом на плечах, горьким осадком на сердце.

А хотелось немного тепла, хоть на мгновение забыть про все.

– Ты меня спас… – добавила она, хотя дыхание сбивалось от поцелуев, от неторопливой ласки. – Не знаю как, но спас.

Амоа замер, ловкие пальцы прекратили движение, губы зависли в нескольких миллиметрах над ее кожей.

– Я далеко не герой. И если бы не твой ритуал, то, возможно, я бы и пальцем не пошевелил.

Зачем он говорит ей это? Киара прикусила губу, понимая, что сбившееся дыхание может выдать ее. Создатель! Зачем? Глаза против воли защипало. Бездна, она не думала, что такая чувствительная. Или это на фоне пережитого стресса реагирует так остро?

– Даже после всего того, что было…

Кая очень надеялась, что голос не подвел, но, договорив, поняла, как глупо это прозвучало.

А что, собственно, было? Бесконечные ссоры? Язвительные комментарии? Несколько раз чуть не переспали, да и только…

– Если бы не ритуал, то и этого не было бы. – Его ответ чуть успокоил, придал уверенности, но Кая по-прежнему не поворачивалась к мужчине лицом.

– Ясно. Что ж. Хорошо, что я все-таки провела тот ритуал. По крайней мере, теперь жива.

– Просто хочу, чтобы ты знала. Я не ручной зверек, которого можно посадить в клетку. – В его голосе мелькнуло что-то сердитое, рычащее. И вместе с тем безумно завораживающее. – Даже не бешеный пес, которого можно сделать цепным. Я не герой, Киара. И никогда им не буду. Но сейчас я стою здесь. За твоей спиной…

Кая тяжело сглотнула. На короткое мгновение, на какой-то безумный миг ей показалось, что последние слова прозвучали почти так же, как если бы Амоа сказал: «Но сейчас… я твой».

И возможно, это только игра ее воспаленного разума, возможно, она выдает желаемое за действительное, но это не могло не задеть нужных струн душе. Кожа стала в несколько раз чувствительнее, и Киара ощущала его даже сквозь небольшое расстояние. Тепло его тела, силу его желания, огонь его души.

– Просто подай мне какой-нибудь знак.

Кая не знала, о каком именно знаке толкует Амоа и зачем ему вообще нужны знаки, когда она и так здесь, рядом с ним. Но, найдя в себе силы, девушка повернулась к нему и посмотрела в магические змеиные глаза.

– Поцелуй меня, – это должно было прозвучать повелительно, но вышло несмело.

Просить дважды не пришлось. Амоа сгреб ее в объятия, притянув к себе, прижимаясь своими губами к ее так, как если бы от этого зависела жизнь. Жадно и зло. Неистово. Сжимая руками плечи, оставляя на коже царапины. Киара моментально включилась в эту то ли игру, то ли боевое противостояние. Ласки не были аккуратным, в этом не было нежности. Лишь дикая первобытная страсть.

Их отвлек громкий хлопок, а затем восторженный голос:

– Да вас и на минуту одних нельзя оставить. Такие страсти и без меня. А кто свечку держать будет?

Амоа, не глядя, бросил куда-то за спину огненный шар, но сумасшедшая птичка ловко отпрыгнула в сторону.

Кая освободилась из объятий мужчины, на ходу поправляя задранное платье.

– Как был невозможной занозой, так ею и остался, – прошипела она, подбросив ногой в сторону принца мелкий камушек.

– Не хотите, чтобы я подсматривал, – просто скажите. Запирать-то зачем? – с обидой протянул Стивен, попытавшись, очевидно, состроить какую-то милую мордашку.

Но на обезображенной магией морде это смотрелось зловеще.

– Знаешь, если хорошо постараться, то я могу убить это неразумение… – прошипел рассерженно Амоа.

Обернувшись, Киара невольно облизнулась. Его волосы были растрепаны, рубашка распахнута на груди, открывая обзор на точеные перекаты мускулов, и даже завязки на брюках приспущены.

В голове эхом отразились его слова:

«Я не герой, Киара. Но сейчас я здесь. За твоей спиной».

– Нам все равно надо возвращаться, – с сожалением сбросив наваждение, она приняла решение. – Тебе придется еще раз стать драконом.

– Ура! Обожаю полеты, – радостно захлопал крыльями Стивен.

– Тебя, курица, я могу подбросить для ускорения. – Амоа решению вернуться не обрадовался.