35

Поблизости от того места, где они приземлились, действительно, насколько помнил Амоа, располагалась деревня. Вот только она стала лишь предлогом. Киару оставлять не хотелось, но все же он решился на это. Встреча с порождениями тьмы, которых дракон сам же создал, выбила из колеи. Заставила усомниться в собственном плане, в собственных способностях. На что он рассчитывает, встретившись с братом? Спасти Киару от проклятия? Если Амоа не смог даже подчинить себе горстку взбесившейся живности, то на что вообще надеется?

– Ну и какой твой дальнейший ход? А, король? – язвительно спросил он сам себя.

Придется прибегнуть к крайним мерам.

Расстегнув походную накидку, мужчина вытащил из внутреннего кармана сверток. Развернул. Ветер тут же унес частички осыпавшегося пепла от обуглившихся листков. Амоа занес руку над свертком, сосредотачиваясь на том, чтобы вернуть книге изначальный вид.

Еще одна маленькая ложь, на которую он вынужден был пойти.

За столетия заточения мужчина и думать забыл об этой книге. Даже то, что она пропала из пещеры, полной золота, понял не сразу. Лишь когда сумел выбраться и попытался открыть проход в Валаад, вспомнил о ней, но отыскать не сумел.

А когда память вернулась и он увидел книгу у Киары, наконец осознал, что произошло.

«Можешь взять столько, сколько сможешь унести», – сказал дракон когда-то человечишке, назвавшимся королем. И тот унес кое-что более ценное, чем золото, – книгу, когда-то принадлежавшую Адаре, с помощью которой она надеялась уничтожить короля. Книгу, чары из которой его брат использовал против него.

Как только страницы вновь стали целыми, посветлели и проявился текст, Амоа наугад раскрыл книгу, скользя взглядом по строчкам. Даже сейчас он узнавал ровный каллиграфический почерк Адары:

«…колдовство черное, всех предыдущих… заклятий мощнее…»

Если Амоа хочет победить, ему понадобится именно такое.

Только то, что дальше писала Адара, совсем не нравилось.

«…невозможно удержать одновременно и их, и силу магического истока…»

Если учесть, что инструкции к ритуалу, который послужил основой связи между ними, Киара брала именно отсюда, то что же получается? Когда он попытается направить силу против брата, призвав самое черное колдовство, то связь между ним и Каей разорвется?

Амоа захлопнул книгу, накинув на нее несколько чар для уменьшения размера, и убрал во внутренний карман, затем развел руки в стороны, призывая свою вторую сущность.

О ритуале, связи и мести он подумает чуть позже. Амоа обещал королеве тонны золота, и он обязан ей их добыть.

Поднявшись в воздух, очень быстро набрал скорость. Когда Амоа был заточен в пещере, твари были его ушами и глазами. Он не давал им слишком много свободы, но лес, окружавший гору Валаад, стал их вотчиной.

При его правлении в Ниане ареал обитания тварей расширился, но Амоа все равно держал их в узде, запрещая нападать на людей.

Если полететь сейчас до самой горы, то свое отсутствие объяснить королеве будет слишком сложно, но вот до кромки того самого леса вполне можно добраться.

Позабыв про предосторожность, дракон срезал путь, пролетев над небольшим поселением. Деревенские вырыли ров и поставили частокол заточенными кольями наружу. На улицах – практически никого. А ведь раньше здесь постоянно проходили ярмарки и базары.

Ящер гневно рыкнул, выдыхая клубы пламени. Что ж, по крайней мере, местные должны жалеть, что его свергли.

Если бы не обещание своей человеческой половине, что он не тронет Рене, Амоа бы с удовольствием свернул ей шею за то, во что она превратила его страну. Голос разума попытался возразить, что твари – его рук дело, но Амоа его проигнорировал.

Чем ближе дракон подлетал к горе, тем мрачнее становился лес. Кажется, даже деревья там были жухлыми и опавшими.

Он опустился на землю, легко принимая человеческую форму, и потянулся к черной магии, нащупывая давно забытое.

– Придите… – прошептал Амоа, стараясь, чтобы его ментальный приказ отозвался в каждом из зараженных.

Глубокий вдох. Длинный выдох.

Где-то на задворках сознания скреблась подлая мысль: а ощущает ли он себя вообще тем самым драконом – свергнутым наследником Валаада, обратившим слабость в свою силу? Амоа ведь не помнит ни своего имени, ни имени брата, которому желает мести. Сколько в нем вообще осталось от него изначального? Или, быть может, он действительно теперь лишь крестьянин? Раб, купленный на рынке гордой аристократкой?

Прямо напротив появились желтые глаза. Одни, вторые, затем сразу десяток. Твари явились и теперь стояли поодаль, издавая недовольное глухое рычание.

Страхи и сомнения были отброшены. Амоа бесстрашно шагнул вперед. Смотрят ли они на него с раболепием и обожанием, как раньше? Его верные друзья, соратники, те, кто помог Подгорному королю не сойти с ума в бесконечной пустоте одиночества. Они разбавляли скуку вечного бесцельного существования. Или дракон внутри него действительно сошел с ума, а эти монстры лишь… монстры? Глупые, опасные, злые…

Рычание тварей с каждым шагом мужчины становилось все громче. Каким же чудовищем раньше был он сам. Хотя… раньше? Сейчас он все то же чудовище. Лжет любимой женщине, ставит под угрозу собственного нерожденного ребенка, лишь бы скрыть свою стыдную тайну. Он еще больший урод, чем все собравшиеся здесь твари.

В тишине леса слышались лишь его шаги, да скрежет зубов и когтей. Сумеет ли Амоа удержать власть над этими существами или, пожалев их, утратит и контроль?

Сотни горящих глаз вокруг неотрывно смотрели на него. Смотрели… как на добычу.

Твари кинулись разом. Вцепляясь в него зубами, желая разорвать на части. Амоа играючи стряхнул первых, но их было слишком много. Амоа призвал силу, обращаясь ящером. Попытался расправить крылья, но на них сразу же повисли мелкие монстры. Выдыхаемый огонь не причинял им вреда. Точно так же Амоа не мог причинить вред Киаре, потому что в ней была часть его силы.

Существо, в котором угадывались черты медведя, разодрало дракону заднюю лапу.

Амоа рвал, кусал, бился. Против тех, кто был ему когда-то семьей, против тех, кого так долго пестовал сам, забавляясь в вечной пустоте пещеры. Большие и маленькие, огромные, злые, искаженные. Он изменил их в угоду своей прихоти и своим нуждам, и сейчас твари мстили ему.

Дракон взревел, понимая, что нужно уходить. С трудом поднявшись в воздух, он скинул последних, что цеплялись зубами и когтями за толстую шкуру.

«Позорное бегство Подгорного короля, – мысленно прокомментировал Амоа, ненавидя себя за это. – Хорош владыка. Даже зверье тебя больше не желает слушаться!»

Что же делать? Перебить всех – невозможно. Огонь тварей не берет, а откусывать каждому голову займет слишком много времени. Киару нельзя оставлять надолго.

«Ни на что не годный, ни на что не способный! Как же теперь ты собираешься исполнять свое обещание? Или и тут солжешь?» – подначивал тем временем внутренний голос.

Дракон издал утробный рык, переполненный болью и страданием. Он понятия не имел, что делать.

«Расскажи Киаре все как есть. Признайся ей».

Признаться?! Признаться любимой женщине в том, что он не великий ящер, а ничтожество, которое не может справиться даже с собственными творениями?

Амоа сделал небольшой круг, набирая высоту, и выпустил вверх огонь, который взвился так высоко, что столп пламени, должно быть, был виден на многие мили вокруг.

«Ну-ну. Признаваться не будем, но сделаем все, чтобы Киара сама догадалась? Ты что творишь? Еще бы дымом ее имя написал, чтобы наверняка».

Внутренний голос сочился ядом и пренебрежением.

Валаад с этими тварями, Амоа справится, даже если они будут не на его стороне. Если им так не терпится умереть, он прогрызет путь к золоту через их тела. Заберет Киару, снимет проклятие, а затем покажет им …

«Ага, а ключевое здесь – снова Киара? Трусливая ящерица, поджав хвост, надеется, что королева поможет ему и тут? Ну-ну, признай свое поражение и лети к хозяйке…»

Ящер резко затормозил, сделав кульбит в воздухе. Нет. Он не может вот так вернуться. Его человеческое «я» считает себя самым умным? Вот пусть сам тогда и решает проблему!

Дракон вдруг сложил крылья и камнем понесся вниз.

Когда Амоа ударился о землю, он был уже в людском обличье. Твари, успевшие забыть о нем, снова подняли головы, облизывая черными языками скалящиеся пасти.

Мужчина поднялся. И о чем он только думал, когда возвращался? Как бы то ни было, настроен Амоа был решительно. Другого шанса разобраться с этим не будет.

Твари вокруг обступали, рычали, но отчего-то медлили.

– Я смотрю, вы тут совсем одичали без меня? – усмехнулся он.

Вместо того чтобы громче зарычать, монстры вдруг остановились, навострив уши. Амоа машинально провел рукой по бедру и неожиданно что-то нащупал. Опустил ладонь в карман – это оказался заплесневелый кусок хлеба, который он использовал на корабле во время рыбалки в качестве приманки для рыб.

– Ребят, может, вы просто есть хотите? – спросил Амоа и осторожно вытянул ладонь с коркой вперед.

Монстры постепенно придвигались, но стоило ему протянуть руку, как от круга отделилась одна из тварей и настороженно подошла ближе. Обнюхала ладонь и, лизнув шершавым языком, съела плесневелую краюху.

Нианец удивленно вскинул брови:

– Так, так, так…

Существо, съевшее хлеб, принялось обнюхивать его в надежде найти еще что-нибудь вкусное.

– Больше нет, один кусочек только был. Но на корабле есть еще…

Монстры внимательно слушали, усаживаясь на землю. Рычание прекратилось, кажется, даже морды стали выглядеть менее агрессивно.

Что же получается? Может, они и не хотели нападать на него?

Набравшись смелости, Амоа положил руку на холку ближайшей твари, слегка потрепав ее по черной взъерошенной шерсти.

Та неодобрительно зарычала.

– Ладно-ладно. Не трогаю, – поспешно отдернул он ладонь. – Не хотите иметь со мной дело – я ж не против. Я и сам-то с собой не слишком в ладах. – Мужчина обреченно вздохнул. – Когда мы были вместе, все было намного проще, да? – улыбнулся. – Все просто, понятно. А сейчас все так изменилось. Я скучал, ребята…

Твари не шевелились, будто действительно прислушиваясь и понимая, что он говорит.

– Правда скучал… Надо познакомить вас с Киарой. Она вам понравится. – Погрузившись в размышления, Амоа не заметил, как большая часть монстров обступила вплотную – кто-то уткнулся в руку, кто-то принялся лизать шею, плечи. – Эй, вы чего? – невесело засмеялся он.

Одно существо бросило ему на колени дохлую мышь. Амоа умиленно улыбнулся, вспомнив, как точно так же питался в пещере тем, что приносили ему зараженные животные.

От этих воспоминаний что-то проклюнулось в душе. Амоа снова услышал их эмоции, увидел все их глазами, почувствовал то, что чувствуют они.

Внутри тварей зрела обида – черная, как и поразившее их проклятие, – боль и злоба от того, что хозяин их бросил. Более не сдерживаемые чужой волей, твари вымещали все это на тех, кто попадался на пути.

Но вот теперь он наконец-то вернулся.

Амоа успел расслабиться, когда уловил передаваемую по кругу мысль, которую транслировал общий разум чудовищ: «Змея в опасности!»