Глава 16, в которой есть ночные гости и нарушения правил безопасности

Золотая пыльца с крыльев бабочки оседала в воздухе, медленно тая, и я подумала, а не указывает ли мне на что-то волшебная Дионора?

Дожевала третий плод курасу и поняла: ничуть нет, просто крылатое чудо полетело к своему хозяину — Яри. Удивительный мир! Здесь живут ручные, разумные бабочки, обладающие даром успокаивать! У меня мурашки пробежали по коже от невольного восхищения.

Что ещё я не знаю об этом мире? Проще сказать, что знаю. Я здесь, как неразумный младенец, который пытается что-то предпринять, но у него просто нет полезных данных и нужной информации, которую на земле нам закладывали родители и опыта, собираемого в архив памяти с самого рождения. К счастью, в отличие от малышей я умею анализировать, так что этим и займусь с утра пораньше! А пока… ноги по-прежнему отваливались и тело ломило от усталости.

Медленно поднимаясь по лестнице, я жевала четвёртый фрукт, потом пятый и шестой, думая, что не сдамся ни на какие ультиматумы мерзкого Кроля. Сочные и сладкие фрукты будто проглатывались сами, только ворсистая кожица отдавала горьковатой вязкостью. Запить бы! Я ввалилась в свою комнату. Странно, кто-то погасил лампу или сама потухла?

Высыпав из подола фрукты на тарелку из неформия, стоявшую слева от двери на столе, я бросилась к кувшину с водой. Схватила его обеими руками и, не наливая в стакан, принялась жадно пить. Краем глаза увидела, что вместо тарелки, плоды курасу лежат на брюхе светящегося зайчика с перевязанными глазами. Чудится? Я встряхнула головой.

Остатки воды пролились мне в декольте. Я взвизгнула и отскочила. Тарелка преобразилась в перевёрнутую шляпу кролика со свисающими со стола ушами. Дрожащими руками я отставила кувшин на стол, промахнулась. Тот упал об пол и со страшным звоном разбился вдребезги.

— Ларра, стой на месте! — вдруг послышалось от окна мужское, низкое, почти рычащее.

Я резко повернулась и увидела того же полуголого молодого человека, только теперь не в золотистом облаке. Он просто сидел на окне… Одно движение головы. Молния из глаз. И кувшин собрался в единое целое сам собой, слизав с пола воду. Взлетел на стол, а затем мне в руку. Под пальцами ощутилось тёплое стекло.

— Теперрь поставь на стол аккурратно, — сказал рычащим тембром незнакомец.

Я сглотнула и послушалась. А в голове закрутилось: явно маг, полуголый, а я Лизинья. Ясно же, чего он хочет!

В страхе я шагнула на всякий случай за стол, отгораживаясь от незнакомца, и вдруг заметила, что тарелка под курасу преобразилась в нечто совсем не приличное. Я вспыхнула, понимая, что мужчина с окна тоже это видит, схватилась за край композиции, похожей на предмет современного искусства, в котором обычно не понятно, что изображено, зато ясно, что про секс. Мгновенно вытряхнула плоды на стол. Пара переспелых плодов разбилась от удара в кашицу. Сильно запахло экзотическим ароматом: сладким, волнующим, с нотками муската. Безобразие в моих руках превратилось в обычную фарфоровую тарелку.

— Кто вы? — напряжённо выкрикнула я.

Мужчина беззвучно спрыгнул с окна и выпрямился во весь свой внушительный рост, а я подумала, что в реале не видела ни одного подобного торса, будто вылепленного самим Микеланджело — ничего лишнего, абсолютная гармония кубиков, рельефов и гладкой, бронзовой, кожи. Она отливала золотистой аурой, которая будто размывала его контуры. Штаны на завязках висели на его бёдрах довольно низко. Я покраснела и ещё громче повторила:

— Кто вы? Что вы тут делаете?!

— Я, — с горделивой посадкой головы начал незнакомец, распрямив широкие плечи, словно за ними росли крылья, ну или по меньшей мере, развевался плащ легионера, и шагнул ко мне, — Я пр… пр… Я пр… — слова застряли у него во рту.

Ого, такой красивый и заикается? — с сожалением подумала я.

Молодой человек нахмурился и потряс головой. Попробовал снова:

— Я зако… Меня зовут Д… Д… Я…

И до меня вдруг дошло: он наверняка собрался врать, а от меня так несёт ароматом курасу, плюс на всю комнату стоит запах от разбившихся фруктов, что ложь не получается.

Я тоже нахмурилась. Взяла уцелевший курасу с мыслью метнуть в лоб залётному гостю, если приблизится. Хотя вряд ли это его остановит, такого здоровенного! Лучше бежать. Я шагнула к двери.

— Ничего не понимаю, — произнёс незнакомец и развёл руками. — Кажется, я не могу ответить на твой вопрос.

— Как это удобно, да? — съязвила я, переминаясь с ноги на ногу.

Подумалось: кто ему помешает погнаться за мной? И уехали ли уже те жуткие королевские вараны? Им мне точно на глаза лучше не попадаться! Почему всё так сложно?!

— Соверршенно неудобно, — хмуро ответил парень. — Но, видимо, сейчас я не в силах что-то с этим сделать. Давай поговоррим без имён.

— Я повторю вопрос: если не говорите, кто вы, ответьте, зачем вы здесь?

— Ты сама меня пригласила.

— Я?! Когда?!

— Когда проявила серрдечное тепло и дрружественность. Прости, я думал о тебе иначе.

Я убрала лезшую в глаза прядь волос за ухо и с изумлением повторила:

— Думал обо мне иначе? Почему? И почему ты вообще обо мне думал? — от волнения я даже перешла на «ты», хотя обычно подобного себе с первыми встречными не позволяю.

— Линии наших жизней переплела магия…

«Угу, и мы созданы друг для друга в этом мире под луной, только упс, в вашем мире луны-то и нет!» — Закусив губу, я собралась фыркнуть в ответ на романтическую чепуху с намёками и отправить гостя вон.

Но парень продолжил:

— И общий враг.

И я взглянула на гостя другими глазами, каким-то чудом понимая, что он говорит правду.

— Кролик? — воскликнула я поражённо. — Этот отвратительный толстяк…

— В пятнистой шубе и в шляпе с кроличьими ушами. Да, полагаю, он оборотень высшей категории, — кивнул парень. — К тому же у него явно есть ключ.

— Ключ?

— От проходов в иные миры.

— Тебя он тоже заманил? — аж подскочила я на месте.

— Нет, я остался в своём, но в другом об… об… об… — губы незнакомца опять будто склеились и продолжить ему не позволили. Наконец, он выпалил в гневе: — И объяснить толком не выйдет! Чёртово заклятье! О, дьявол! Да сгорит твоя борода!

В чёрных глазах под хмурыми густыми бровями сверкнул огонь. По скулам мужчины заходили желваки, а огромные кулачищи так сжались, что я поняла: лучше его не злить.

— К счастью, у меня нет бороды, — осторожно хмыкнула я, попятившись к стене на всякий случай, и решила перевести разговор в более мирное русло: — Ладно, а где ты живёшь?

— Увы, здесь, — помрачнел юноша.

— В это комнате?!

— Да.

— Ой! Ты дух?

— И это тоже… — Он задумался, внимательно разглядывая меня. — Я… я… — и снова запнулся.

Красивое лицо поморщилось недовольно. Мужчина потёр себе виски, явно сдерживаясь, чтобы не вспыхнуть от гнева. — Прости… я бы хотел сказать больше, но вынужден признать своё временное бессилие. Могу лишь сказать, что я привязан к чему-то мелкому и недостойному. И это было сделано специально, ради насмешки. Но они поплатятся, мерзавцы!

— На мерзавцев мне тоже везёт в последнее время…

Мне стало его жаль и очень захотелось помочь хотя бы объясниться.

— Погоди, — произнесла я задумчиво, — я вижу тебя не во сне, как в первый раз! Значит, что-то изменилось. — Мой взгляд упал на плод в собственных пальцах. — Конечно же! Мы перехитрим заклятье, я знаю, что сейчас сделаю.

И я надкусила фрукт, брызнувший сквозь надтреснутую волосатую кожицу, сладким соком мне на язык и на подбородок.

— Нет! — вытаращив глаза, кинулся ко мне незнакомец.

Но не прикоснулся, точнее, прикосновение чего-то мокрого и чешуйчатого я почувствовала в районе колена. Глянула вниз — там прыгал на меня драконовый ящер. Опять слегка подросший. А незнакомый дух начал расплываться перед глазами, превращаясь из красавца в собственное искривлённое отражение. Странным гулким голосом оно заявило:

— Кожица курасу ядовита! От одного плода возможны необратимые последствия!

От одного?! Ой, а я съела уже шесть…