Глава 20, в которой попугайчики не становятся умнее, но тем не менее играют главную роль

Я проскользнула громыхающей ведром тенью мимо занятой, как обычно, кухарки. Та и не обернулась. Прислушиваясь к голосам у служебного входа, я отметила, что Яри уже раздражён и готов съесть мадам Манену вместо пирога, но та не понимала. Придержав дверцу на веранде, я обогнула дом с другой стороны и бросилась в парк.

Дух исследователя будоражил кровь. Но я человек критического типа мышления, и прежде чем поверить в чудеса, трижды подумаю и посомневаюсь. Мне вполне могло почудиться, в качестве похмелья после вчерашнего.

С полным ведром бегать не очень-то удобно, и, запыхавшись, я остановилась в первых же кустах, усеянных нежными розовыми соцветиями. Поодаль сквозь ветви виднелась отдельно растущая на лужайке плакучая ива-агница с длинными, гибкими ветвями с белыми «барашками». А за ней аллея курасу с фиолетовыми вкраплениям плодов и голубые стены дома. Мне подумалось, что это какой-то особый вид лицемерия — высаживать целую рощицу правдивых деревьев перед зданием, где дурят людей.

Интересно, семью Баулу и товарища Яри не волнует, что в следующей жизни они могут переродиться в жабу?

Я вздохнула, поставила ведро на траву и осмотрелась задумчиво. Неподалёку идиллически паслись кролики, прыгали щенята и перекатывались игриво до сих пор непонятные мне существа, похожие на меховые помпоны — гроули. При попытках познакомиться поближе они буквально просачивались сквозь пальцы и как ни в чём не бывало наслаждались жизнью дальше. Под ивой вылизывался самый обычный полосатый кот с бриллиантовым ошейником. То есть из «крутых», тех самых. Ага… Я потёрла ладони: кого бы испытать первого?

И вдруг перламутровый попугайчик размером с воробья сам сел ко мне на плечо и зачирикал задорно и бодро, как ведущая утренних новостей. Стараясь не дышать, я медленно поднесла к нему ладонь. Пернатый сплетник не пошёл, вертя с любопытством маленькой головой. Чирикнул куда-то вдаль призывно.

Я подняла глаза и с изумлением увидела, как с веток курасу вспорхнула целая стайка птичек и направилась сюда. Перепархивая с дерева на дерево, не способные летать на долгие расстояния попугайчики настигли меня и облепили: сели на голову, на выставленную к их собрату руку, на плечи, щекоча крохотными лапками и переливающимися хвостиками кожу. Один смельчак даже решил потоптаться мне по ступне и подёргать шнурок. Другой полез под косынку, копошась в волосах.

Я обмерла, растерявшись на мгновение. Что это за цирк? Или после того, как я объелась курасу, меня можно считать за дерево?!

Ветерок пролетел по ветвям ивы, взъерошил птичек, которые в свете упавшего меж ветвями солнечного света стали переливаться, как если бы их лёгкие пёрышки были созданы из тончайших пластинок перламутра или хлопьев жемчуга.

Попугайчики защебетали, перебивая друг друга, попререкались немного и внезапно запели в унисон. Самый пухленький пощекотал клювиком центр моей ладони и огладил головкой, ласкаясь, как мини-кот. И едва она коснулась моей кожи, я опять почувствовала тот импульс. Яркой вспышкой, подобно нескольким распахнутым веерами экранам, я увидела жизни всех этих пернатых «до». Здесь были и совершенно попугаистые попугайчики, и переродившиеся из воронов и даже из медуз, и внезапно несколько… — я даже не успела понять, кто из них, трое или пятеро, — включили в моём восприятии сцены бала в невероятном замке с потолками — готическими арками метрах в двадцати от пола, с колоннами, увитыми тонкой ковкой золотых, бронзовых и багряных металлических цветов и стеблей совершенно необычных форм. Причудливые растения устремлялись вверх, а с потолков на танцующих в великолепных нарядах гостей смотрели высеченные из камня морды ужасающих чудовищ, драконов и лица красавиц. Каждая каменная лапа и рука, выступающая из барельефов и потолка держала свисающую вниз будто живую каплю света и, несмотря на отсутствие канделябров, свечей и электричества, зал был ярко освещён. Вместе с воспоминаниями попугайчиков ко мне пришли их эмоции: восторг от нового бального сезона, сладковатый, даже приторный ажиотаж от слухов. И они шепотками, доверительным тоном стали доноситься до меня со всех сторон.

«Вон та лучезарная дама, выглядящая как истинная леди, говорят, отравила мужа. Но тшш, она дружна с королевой».

«А эта, — да-да, вы прекрасны, как никогда, сир Ализандра, — фух, прошла, уродина! Знаете, что она самом деле вся покрыта прыщами? Просто пользуется запрещённой магической маской».

«Ой, а вы в курсе, кто торгует этими масками? Вон тот миловидный юноша, отпрыск приличной семьи с древними корнями. Он же вылетел с позором из Высшей Школы Магии! Тоже за незаконные делишки…»

«Да простят меня духи, но вы слышали? — шелестел мужской голос. — Королева против бастарда и хочет сгноить его!»

«Да что вы?! Но убить-то его нельзя! Да и зачем? Кроме того, бастард и так сослан за характер и вредность на крайние земли! — послышался такой же шелестящий, будто на ухо, ответ.

«Не говори это, Сёрджин! Если кто узнает, проживёшь недолго…»

Я моргнула, ветер дунул снова, образы молодых щёголей в атласных сюртуках рассыпались и исчезли. Остались лишь попугайчики. Видимо, все они прожили недолго.

Я снова почесала макушку. А занятное выходит дело: среди питомцев доктора Баулу есть и настоящие перерождённые и просто массовка. К примеру, мне было сказано, что все попугайчики из элиты при дворе. Почему же не все здесь настоящие? Не переродились? Остальных не смогли найти или не искали?

В любом случае выходит, что доля мошенничества тут есть!

Закончив свою миссию, попугайчики перелетели с меня на ветви вокруг. И я пересчитала их одного за другим. Вышло больше дюжины. Кстати, все молоденькие. И если все они участвовали в том опасном слухе про королевского бастарда и мачеху, значит, год-два назад кто-то массово убрал целую группу, неугодную своим поведением. Вряд ли тринадцать пустоголовых щёголей дружно спрыгнули с обрыва в пропасть…

Холодок пробежал по моей коже, а от любопытства волоски на руках вздыбились и забурлила кровь. Мне было мало информации! Я хочу знать больше!

Я протянула ладонь к попугайчикам, вновь прыгающим, чирикающим и бездумно чистящим пёрышки. Лишь один слетел мне на руку. Щекотно потоптался, поклевал, будто выискивая зёрнышки, потёрся, но ничего нового я не увидела. Тогда я сжала пальцы в кулак, чтобы лучше почувствовать птичку.

— Прости, малыш, — шепнула я в чёрные глазки-бусинки и раскрывшийся от страха клюв.

Попугайчик сдавленно крякнул. Я погладила головку пальцем другой руки и спрятала попугая в обеих ладонях, закрыв глаза и молясь, чтобы это был не потомок ворон и своего чудного глупого племени.

Вместе с трепетом маленького тельца я опять почувствовала импульс и увидела картинки из прошлой жизни. Повезло! Вечеринки, балы, будуарные посиделки, глупенькие девицы в шелках и батисте, готовые к любви. Маскарады, прогулки на огромных птицах и на медведях; полёты в аппаратах, отдалённо напоминающих НЛО, украшенных при этом, как кареты семнадцатого века. Развлечения в магическом театре, отчасти напомнившем мне варьете, Цирк дю Солей и «Минуту славы». Пошлые шутки, смешки, пиры — праздная, никчёмная жизнь. Мелькали лица, сцены, ситуации, как на ускоренной киноленте. Я останавливала порой картины и вглядывалась, если моё внимание чем-то было привлечено. Сориентироваться сразу было сложно, сердце от волнения выскакивало.

И вдруг в другом роскошном помещении я увидела… моего безымянного духа. В чёрном, сюртуке, расшитом золотом, широких штанах и сапогах уже известный мне красавец с пламенным взглядом смотрел в видении в мою сторону так, словно хотел убить. Я затаила дыхание. Безымянный дух прошёл через скопление людей с угрожающим видом к экс-сплетнику. Тот попятился. Брюнет наступал, пока сплетник не оказался за колонной, в нише, у самой стены. Безымянный дух схватил его за грудки и прижал к холодному мрамору. Сверкнул чёрно-огненными глазами и прорычал:

«Я убью тебя за твой паскудный язык!»

«Помилуйте, ваше выс…» — рука на горле помешала проговорить дальше.

И вдруг кто-то окрикнул красавца:

«Далгар!»

Тот придавил сильнее, почти заставив сплетника проглотить кадык, и отпустил. Со словами «Живи. Пока», красавец развернулся и ушёл. Юный щёголь закашлялся и сполз на обтянутую бархатом скамейку. Ужас я почувствовала будто свой.

А потом пошли разговоры и пересуды, в которых с робким шёпотом повторялось «Далгар, Далгар, Далгар. Он будет мстить. Он не оставит это так…» И вдруг снова увеселительная поездка, горы и снега, носы золотой молодёжи, закутанной в шубы. Украшенные лентами повозки, которые тянули за собой по воздуху три огромных пёстрых орла. И вдруг взметнувшееся из пропасти вверх опасное чёрное марево, ураган, зелёная воронка, огненные глаза кого-то огромного, и… чирик!

От неожиданности я раскрыла ладони, и попугайчик выскочил. Рядом по-прежнему, сверкая перламутром, щебетали его безмозглые, милые собратья, пышно цвели кусты и деревья, как в сказке, и играл листвой ветерок.

Я облизнула пересохшие губы. Информации стало больше, но, чёрт, что с ней делать?! Теперь я знаю, что духа, который живёт в образе ящера, зовут Далгар. Но не связан ли он с убийством этих болтливых придворных хлыщей? Он явно может быть очень опасен. С другой стороны, он исчез…

Сглотнув, я перевела дух и задалась новым вопросом: вместе ли Баулу с Охотником надувают клиентов или только Яри наладил выгодный бизнес? В любом случае нужно быть осторожной. Обычно в том, что касается денег, люди не бывают добрыми. А я уже знаю, что клиенты платят Охотнику, который разыскивает переродившихся родственников, огромные суммы. Ох, Яри! Он и без того вёл себя странно, как же поступит теперь, если догадался обо мне? Мда, с новым знанием вопросы не закончились, их стало только больше…

— Мисс Лара, вот вы где! — басистый окрик вернул меня к реальности.

Попугайчики встрепенулись и разлетелись кто куда. Из-за куста вывернул мистер Порриш в широкой рубахе и крестьянских штанах, неотёсанный и грубый, словно когда лепили его лицо, у скульптора не осталось других инструментов, кроме лопаты. На широченных ступнях громоздились шлёпанцы, отдалённо похожие на французские деревянные сабо.

— Что такое, мистер Порриш? — спросила я, подхватывая ведро и показывая ему. — Я работаю. Иду щенят кормить. Вы, кстати, не видели моего ящера?

— Та не, не видел. Это, мисс Лара, давайте ведро сюды. Я покормлю собачат. Вас зовёт доктор Баулу. Там какое-то срочное дело!

— Ну хорошо. — Я протянула ведро в крупные руки мистера Порриша и как бы невзначай спросила: — Не знаете, какое?

— Та зачем мне? — простодушно пожал плечами работник. — Кажись, что-то мистер Яри и мистер Баулу не поделили. А потом доктор велел позвать вас.

Час от часу не легче!