Глава 27, в которой находка для шпиона приносит очередную загадку

Я почувствовала себя ужасно уставшей после личного сражения с Яри. Причём неизвестно, выигранного ли? Сколько он будет проверять мои слова и каким образом? Главное — я не соврала ни слова, а уж как произнесённые слова переставить — дело второе. А если не поверит? Что делать?

Я побродила по комнате. На всякий случай выглянула в окно, обнаружив идентичный виденным ранее защитный иероглиф, и громко выдохнула. Ничто не мешало мне чувствовать себя подобно героине старого фильма «Кавказская пленница», который так любит мама: под окном скалистый обрыв, высокая неприступная стена замка, бурная река бьётся водой о камни с пенными брызгами. Непролазные дебри за пропастью дальше и дикая зелень лесов. Даже если связать все шторы, простыни и покрывала, платья из гардеробной и шёлк со стен ободрать, получится лишь грандиозная тарзанка и головокружительный прыжок об острые камни. Нет уж, оставим это на крайний случай. Жить я люблю и планирую продолжить…

Я прошагала в своих изящных туфельках все пятьдесят метров к грандиозным дворцовым дверям и закусила в раздумьях губу. Интересно, что было бы с Яри, если подкараулить его у двери, как в фильме, и с размаху обрушить на голову поднос? Или вон ту внушительную крышку, похожую на купол обсерватории? Есть ли у мага защита и интуиция или проверить его на прочность?

Я подошла к столу. Приподняла крышку, примеряясь. Не сковорода, но к звёздочкам из глаз располагает. Под крышкой лежала, неприлично расставив лапы, пернатая жертва кулинаров, пахнущая до обильного слюновыделения мёдом, перцем и жаренным цыплёнком.

Но я, как Ниночка из того же фильма, упрямо положила крышку обратно. Голодать я не собираюсь, но и покорно принимать в пищу яства, блага и играть в жертву из стандартного фэнтези не планирую. Можно, конечно, ещё над дверью повесить вон тот живописный кувшин, чтобы перелился хозяину за шиворот. В спортивном лагере мы такое делали… Мальчишки визжали, как девочки, зато никто наш отряд не намазал зубной пастой в королевскую ночь. Я бы послушала, как визжит Яри, чисто из вредности. Хотя понятно, что такие средства ни к чему хорошему не приведут, а жаль…

Впрочем, можно потом весело рассмеяться и компенсировать ему мокрые подштанники бесценным смехом — пусть ловит смешинки, извращенец. Интересно всё же, для чего они ему так нужны? Если мой смех — редкость, и он во мне дремал, то почему Яри на него надеялся? Странно всё-таки встретить смехо-вампира, в конце концов, я же не в «Аншлаг» попала. И там вообще-то смехом деньги зарабатывают. Я охнула от догадки: Яри как-то улавливает мой смех, чтобы потом перепродать?

Нет, вряд ли. Я снова прошлась по комнате, прицельно рассматривая, что из утвари и убранства можно превратить оружие. По совести говоря, со всем этим дворцовым интерьером для принцессы вполне можно было устроить натуральное побоище, особенно с эффектом неожиданности. И тут я взглянула на чуть слышно шелестящих бабочек на кустах и стенах. Чёрт! А ведь такого эффекта и не будет! Вокруг меня целая стая соглядатаев. Впрочем, пора и с ними поступить хитрее, — коварно решила я. И позвала голосом умирающей нимфы:

— Ксеи. Ая, Саи, Ния, кто готов мне помочь?

И бабочки послушным облаком бросились мне навстречу, сплетаясь в воздухе в три сказочные фигурки.

— Мы рады, госпожа! Что желает госпожа? Чем порадовать госпожу?

Мата Хари имя вашей госпоже, — подумала я и мило улыбнулась.

Я села к кресло в нише будуара в зоне спальни, решив, что не стоит в данной ситуации играть в демократию: с обычными служанками это, возможно, и сработало бы, но не с этими волшебными, непонятной сути существами. И, если бабочки, как Дионора способны считывать сны, нельзя исключать, что и мысли для них не секрет. К тому же и тут стоит вездесущее курасу, располагающее к распознаванию лжи…

Интересная у меня задача: обмануть, не обманывая! И вдруг я поняла, что в обычной жизни для меня маленькая ложь — не грех. Легко могу преувеличить, преуменьшить, схитрить, приукрасить, пусть и не подставлять никого, но все-таки без тайного умысла и не задумываясь, хоть немного, да искривить реальность. Не врать — вот это задача!

Я изобразила на лице озабоченность и произнесла:

— Любезные ксеи, я из другого мира, у нас другие традиции и правила. Для меня тут все вновь, а очень многое совершенно необычно. Мне показалось, господин Яри не слишком доволен нашей беседой… — начала я задумчиво.

Те зашелестели согласно, но покорно, не высказывая мне даже выражением полупрозрачных лиц недовольство, лишь недоумение, некоторый страх и подобострастность. И я продолжила:

— Я сначала рассердилась, но потом подумала и решила, что господин Яри меня отпустит, когда поймет, что я говорю правду. Ведь я на самом деле должна выполнить кое-что, связанное с королевской семьей. Но пока я здесь, а он так щедр и любезен, я допустила мысль, что могла бы не расстраивать господина Яри. Однако даже если я захочу чем-то одарить его в ответ, я не буду знать, как его порадовать? Подскажите, любезные ксеи, вы ведь его хорошо знаете и давно служите.

Фигуры, сотканные из розовых крыльев бабочек, заволновались, подлетая рядом, как взволнованное праздничное конфетти, рассыпались на множество мотыльков, покружили над курасу и снова собрались. И, наконец, решили, что могут мне ответить.

— Прекрасная госпожа Лара права, хозяин расстроен. Хозяину нужна помощь. Госпожа верно думает: мы служим дому хозяина, духи ксей оживлены в этом доме и потому преданы ему и тому, кто владеет им.

Ох, как интересно! Девушки-бабочки преданы больше замку, а Охотник вторичен? Я оставила ту информацию «на полях» и приступила к более насущной.

— Помощь? — удивилась я. — Но чем же я могу услужить? Господин Яри так и не сказал мне, что хочет, а я и не поняла. У него ведь всё есть, что мне только снилось.

— Смейтесь, госпожа Лара, — уверенно прошелестела Ая, — И все что вам снилось, будет вашим.

— Смеяться? Зачем?

— У господина Яри все есть, но нет радости.

— Разве его общение с животными не приносит радость? — искренне не поняла я. — Кажется, они льнут к нему, и он находит со всеми общий язык…

— Не ту радость, — выдохнула Ния.

— В жизни хозяина нет радости… — вторила Саи, вновь распадаясь на составляющие и тут же собираясь. Только глаза с алмазным блеском и розовыми ресницами-крылышками оставались на месте. Меня пробрало до дрожи: ну вот, а я думала висящая над деревом улыбка чеширского кота в мультфильме — это жесть… Нет, жесть — вот это совсем не улыбающееся, а весьма озабоченное личико нестабильного, неизвестного природе существа.

— Подарите ему радость, госпожа, — почти потребовала Саи, кружа в воздухе над кроватью. — Вы мечтаете об этом!

Мечтаю?! Вот об этом?! Мда…

Я поводила пальцем по атласной обивке кресла, озадаченная. Странно, но всем в этом мире от обычной меня что-то нужно. Да я себя даже красавицей не считала никогда! Так, в меру симпатичной. Просто кожа хорошая и настрой на позитив украшает. А о чем я мечтаю? Конечно, как любой девушке, мне мечталось о поклонниках штабелями, о популярности, но больше — о настоящей любви, а не об этом вот… об услугах взаимозачетом!

— Вы имеете в виду, — я взглянула на роскошную широченную кровать, — что вашему господину Яри удовольствий не хватает?

— Удовольствия у господина есть. Радости нет, — поправила меня Ния.

— Простите, но мне не верится, что такому красавцу не удается привлечь к себе женщин! Я сама видела, как на него деревенские девушки смотрят. И мадам Манена… пирогами завоевывает путь к сердцу…

Бабочки-служанки парили, мерцали, но почему-то не отвечали, и я продолжила проводить разведку боем.

— Я думала, наоборот, Яри от них защищается — осаждают извне. Вон сколько защитных знаков на окнах!

— Защита нужна как извне, так и изнутри, — сказала Ая.

— В каком смысле? — озадачилась я. — Вы хотите сказать, что господин Яри не выпускает то, что есть в замке, за его пределы?

— Не выпускает то. Не выпускает тех, — склонила призрачную головку Ая. — И поэтому ему нужна радость.

— Не понимаю…

— Радость дает силу.

— Искренний смех, светлый смех, золотой смех, — терпеливо, нараспев заявила Саи, — дают много силы.

— Хозяину нужна сила, — блеснула алмазными глазами Ния. — Те ее забирают. Те ее забирают слишком много. Те хотят больше.

Вот это новость!

— Кто это — «те»?

Ксеи опять распались на молекулы, явно переволновались, зашелестели, замерцали крыльями и, собравшись, заявили:

— Сказать не можем. Смейтесь, госпожа, смейтесь. Ваш смех дает силу Яри, и не нравится тем!

— Но кому?!

— Тем, кто был и будет.

— Тем, кто правит ложью.

— Тем, кто дарит желания и удовольствия.

Хм, если бы не магический мир, я бы подумала о шоу-бизнесе…

И вдруг подул жесткий, недружелюбный ветер из разных углов. Я вздрогнула, призрачных девушек размело на бабочек и приплюснуло к стенам. Шторы, ткани, занавеси взметнулись, будто прошел ураган, обойдя лишь меня на кресле, и все утихло. Бабочки на мраморе и шелке выглядели бледными, будто и не очень живыми, как коллекция, пришпиленная иголками.

Адская демонятина, как Далгар говорит, беседу прервали! А самое главное я-то и не успела спросить!

Демонятина… И я застыла от догадки: а не о демонах ли речь? Буквальных, а не переносных?! Я осмотрелась, ожидая неизвестно чего.

У стены за окном что-то отчаянно заскреблось.