Глава 28, из которой понятно, что родственников не выбирают даже высшие маги

Как Далгар не торопился, а время бежало быстрее, чем он. Солнце курсировало по небу, словно ему приплатили за скорость. А Далгара мучили две мысли: не навредят ли Ларе, не подумает ли она, что он ее бросил. От первой холодело в душе так, что внутренний огонь льдом покрывался. От второй накрывало приблизительно аналогично.

Достигнув реки, принц отбросил тревоги, потому что они никогда не помогают. Сосредоточился на внутреннем огне и кинулся с разбегу в ледяные воды Троллинки. Та закрутила его и понесла, сумасшедшая, ибо хоть троллы и исчезли, вырыв для нее русло, а характер у реки остался. Дрянной и суматошный. Королевскую кровь река не признала, ей было плевать, кто барахтается. И река забрасывала ящера то в пещеры с воронками, то на камни у берега с размаху, то в запруды.

«С мальком перепутала», — сердился Далгар, выбирался из очередной западни и плыл дальше.

Гигантской жемчужной форели, встретившейся на пути, очень не повезло. Едва рыбина, которая была раза в два больше по размеру, раскрыла рот и попыталась заглотнуть угодившего к ней в заводь ящера, она была обдана паром и тут же, хорошо пропаренная, съедена. Так же не повезло хищным жабам, хоть они и мерзкие на вкус, и деликатесным горным моллюскам, зато Далгар не только приближался к цели, но и плотно пообедал. Соли вот только не хватило и перчика… Пришлось удовлетвориться диетическим питанием, но если голоден, и оно сойдёт. Зато силы в лапах прибавилось.

Далгар решил не тратить ни грамма энергии мимо, потому что в борьбе за Лару мог потребоваться весь резерв. Как же хорошо, что она звонко и светло смеялась, когда они разговаривали! Серьезно истощенный резерв магических сил пополнился, да и вообще, принц начал чувствовать себя увереннее. Ему вообще проще было спасать кого-то еще, чем самого себя — с ассурами сражаться за Крайние земли, за несправедливо обиженный народ — с отцом, с пожарами в лесах и селах. А вот теперь за красавицу из другого мира.

Причем откуда-то исподволь Далгар ловил мысли, что не для себя ее спасает и не ради себя, хоть ему было с ней так хорошо, а еще и для мира в целом. Ну, и для самой красавицы, естественно. Логического объяснения он предчувствиям не нашел, да и не искал особо.

В общем, принц вспомнил уроки старого учителя магии и не тратил теперь энергию ни на сомнения, ни на страхи, ни на недовольство своим положением, ни на суету между порталами. И как только он решил принять, — ради экономии, опять же, — все как есть, сил еще прибавилось. Особенно в хвосте.

Замок Далгар заметил издалека — надо всем островом светило солнце, и только над острыми шпилями пяти башен серой, будто привязанной глыбой висела туча. Очень нехорошая туча, в которой если присмотреться внимательнее, можно было разглядеть сотни мелких свинцовых воронок. Они то ли небо хотели втянуть в тучу, то ли планировали обрушиться на замок. И это плохо, ведь там была Лара!

Далгар тут же отбросил оценочное суждение, ибо на него тоже энергию тратить не стоило — все в живой огонь, все в дело! Когда принц достиг замка, река попыталась утащить его дальше — под каменную арку, в искусственно исправленное русло. Но Далгар поменял направление и поплыл против течения, управляя хвостом, как килем. Затем оттолкнулся лапами от острых камней и, мысленно направив огонь в крылья, подлетел до верхушки валуна, подпиравшего основание стены. Не орел, но все же взлетел.

Едва коснувшись серой глыбы, Далгар почувствовал знакомое щекотание в лапах. Неприятное, как насморк. Он приподнял одну из лап и обнаружил под ней иероглиф защиты от ассуров — агрессивных жителей подземного мира.

— Вот как! — изумился принц.

Здесь этот символ видеть было непривычно. От границы с демоническим миром до Охотничьего острова было очень далеко — без порталов лететь неделю. Но знак был Далгару до боли знаком. На Крайних землях жители домов обязательно такие рисовали на входах в жилище и на окнах, потому что несмотря на постоянно несущие службу королевские пограничные войска, лазутчики из Подземелья периодически в людские поселения все-таки проникали.

Хуже было, если умудрялись оказаться в домах, потому что там, под покровом ночи всегда добивались своего от людей при помощи холодного зеленого морока. Особенно девушки были ему подвержены. Но и мужчинам сильный ассур мог задурить голову и заставить сделать что-то себе на пользу. И потому, чтобы защититься от опасных встреч, все жители Крайних земель носили на груди либо из золота, либо из серебра или меди выгравированный на плашке иероглиф. Освящали в храмах водой и огнем и без него даже за порог не выходили.

Далгару от этого в первое время ссылки на Крайние земли было не по себе — ассур по матери, он ощущал на себе постоянно эту бытовую магию защиты, куда бы ни пошел. Мучился от головной боли, чихал и сморкался, но говорил всем, что у него аллергия на местные кусты. Признаться подчиненным и жителям, что посланный королем сын — тоже частично ассур было стратегически неправильно. Вмиг бы нашлись паникеры и сплетники. А в приграничной территории главное — спокойствие и сплоченность. Так что Далгар терпел.

Потом решил провести на себе эксперимент и сам стал носить на шнурке защитный знак, сначала маленький, потом большой. И привык, как привыкают к ядам и неизбежному злу. Люди ко всему почти способны адаптироваться, а драконы и подавно — у них магический ресурс живого огня всегда в помощь.

Далгар почесал пятку и заинтересовался, как воин: в чем смысл такой защиты? Остался ли знак лишь ритуальным напоминанием о древности, когда половина земель принадлежала ассурам, или актуален и поныне? С этим следовало разобраться. И если тут ассуры устроили лазейку, на что выглядело похоже, то следовало устроить им жаркий прием, как подобает.

По камням и валунам, по насыпи у фундамента Далгар перебрался к площадке, а затем и к раздвижному мосту. И снова удивился: в замке не было дверей. Ни парадных, ни служебных, никаких — сплошные стены по всему периметру. И мост поднят. Да и в общем замок выглядел нежилым — совсем не так, как в ту поездку в детстве. Тогда и парадные ворота были, и распахнутые настежь высокие двери, и ковры постелены с изображением драконов, и столы накрыты.

Теперь же ясно: гостей не ждали и не ждут. Если решили заглянуть, проезжайте мимо — вам чрезвычайно не рады. Далгар призадумался: а здесь ли Лара? И как сам Яри, барон ли Коломайна проникает внутрь? Он не дракон, это ясно, и крыльев нет. Неужели порталом?

Естественно, Далгар не отступил и продолжил исследовать, ибо сдаваться не привык. Он в конце концов, боевой дракон с опытом, а не лягушка с хвостом и крылышками.

Ящер досконально изучал местность, обнюхивал камни долго и тщательно, осматривал стены и окна-бойницы. Завечерело. Над замком по-прежнему висела туча, над миром вокруг — занялся ясный закат. И вдруг из самого большого окна над рекой и пропастью выглянула Лара. Сверкнули на солнце украшения, синее платье, длинные локоны, и девушка тут же скрылась из виду. Сердце Далгара замерло от внезапной радости: она жива, она цела, она здесь! Лара!

Решение пришло мгновенно: сколько можно пороги оббивать, если их к тому же и нет!

Вспомнив осаду крепости груннов, Далгар закрыл глаза, сосредоточился, отметая мысли, эмоции и внезапно… ощутил свои контуры! О, Великая Мать, наконец-то!

Нет, в прежний, нормальный вид он не обратился, но никто не мешал Далгару представить себя нормальным боевым драконом, расставить крылья, вцепиться когтями в выступающие камни и трещинки и полезть по отвесной стене вверх. Не думать, что опасно. Что крылья не удержат. Не смотреть вниз. Не думать вообще!

Цель есть, нет преград — Лара там! И ее надо спасать. Как? На месте разберется!

* * *

Проклятая стена была сделана на совесть… и явно великанами — Далгар карабкался и карабкался, а она все не заканчивалась. Но принц был упорным — тело-то могло быть каким угодно, а вот духу не изменишь. Сопротивляемость и выносливость на грани возможного в нем взращивали специально. Со старшего принца всегда спрашивалось больше, и как бы при дворе не сплетничали, все понимали: по закону он наследник. Поэтому Далгар с раннего возраста привык к тренировкам до изнеможения и даже к тому, что его может разбудить мастер среди ночи и потребовать защищаться; к занятиям по законам, этикету, логике, стратегиям, политике, магии через «не хочу» и «не могу»; к невозможности проиграть в публичном поединке; к чувству долга и к королевской гордости. Он должен был любого, кто произнесет слово «бастард», самым жестким образом поставить на место, — так учил его сначала отец. А потом мастер.

Уже потемнело, над замком так особенно. Мини-дракон ориентировался только на пятно света из большого распахнутого окна. С наступлением ночи по стене несколько раз волной расходилась дрожь. За бойницами слышался гул. Будто землетрясение, идущее откуда-то изнутри. Ощущение такое же, как над кратерами вулканов, громоздящихся над миром Подземелья. Здесь есть ассуры, — более Далгар в этом не сомневался. Как и в том, что Лизинье тут не место.

Он ухватился когтем за край обрамленного декоративным камнем окна и чуть не сорвался, так ошпарило подушечки. Здесь каждый дюйм был не только испещрен защитными иероглифами, но еще и напитан магией, как силовой подушкой. Далгар повис вниз головой на другой лапе, сгруппировался и попытался снова схватиться за край, перед этим направив в когти живой драконий огонь.

На камне от него осталось черное пятно, но удержаться опять не вышло. Далгар расправил крылья, понимая, что вот-вот обрушится навзничь и останется только планировать. Все окно и по бокам, и сверху, и на рамах, и на подоконнике, было настолько забаррикадировано защитными экранами, символами и разящими, напитанными силой, элементами, что Далгар понял — ему внутрь не попасть, даже если б он летал, как раньше. И вдруг в окне показалась Лара. Близкая, красивая и недоступная…

При виде него глаза девушки вспыхнули восторгом.

— Приве-ет! — воскликнула она так звонко и радостно, что принца затопило в чувствах, хоть он и висел с риском для жизни на паре когтей над пропастью. Чувства были новые, сложно подающиеся определению. Явно не гордость. Не смелость. И даже не боевой дух…

Лара тут же перегнулась через окно, наплевав на грандиозные магические барьеры, словно их и не было, подхватила Далгара под крылья. Помогая ей, он оттолкнулся задними лапами и подросшим хвостом изо всех сил от стен. Прилично кряхтя, Лара втащила ящера вовнутрь, упала сама от рывка на пол, и Далгар упал на нее, едва не поджаренный защитными контурами, с легким синим дымком над подпалённой шкурой. Взглянул ей в глаза и… смутился.

* * *

Далгар лежал прямо на мне. А я на полу. Смотрела в миндалевидные чёрные с огненными всполохами глаза моего призрачного друга и совсем не видела ящера — только человека, на задворках сознания отмечая, что весит он уже совсем не как кот, а скорее, как мешок картошки. Затаскивать его было совсем не легко. Но я так испугалась, что он упадет, и так рада была его видеть, что мне плевать было на все остальное: ну да, слегка прозрачен и по-прежнему светится по краям, и красив, как бог, и заколдован, как принц. И я рассмеялась от счастья.

— Ты нашел меня! Боже, как я рада! Ты меня нашел!!!

Он вспыхнул взглядом, заискрился в ответ моим смешинкам и вдруг опустил ресницы. Слез с меня и пробормотал:

— Прости, я пахну палёным зверем.

— Но ты и есть зверь! — весело ответила я, счастливая до невозможности и до сих пор не верящая своим глазам.

Это выражение смутило мужчину ещё больше. А меня переполняла радость и не смущало ничего:

— Далгарчик, Кусик, как же ты нашёл меня?! Господи, это невероятно, немыслимо!! Я даже подумать не могла! Как ты забрался сюда?!

— Просто рассчитал. Просто влез, — сказал мой внезапно скромный герой, при этом заметно польщённый моим восторгом.

Хотя, может, ему тоже от моего смеха было как-то там по-особенному магически хорошо! Ну и пусть, мне не жалко. Даже наоборот. Я снова рассмеялась:

— Ничего себе просто! Да ты настоящий камикадзе!

— Кто? — чуть нахмурился Далгар.

— Герой в моём мире, способный пойти на риск и смерть ради великой цели.

Далгар поднял глаза, посмотрел в мои серьёзно и ответил с поистине королевским достоинством:

— Тогда да. Я камикадзе.

Тут же осмотрелся озабоченно, задержался взглядом на медленно оживающих бабочках, нахмурился и подобрался, словно это были приходящие в себя волки, и спросил:

— Так Лара, у нас мало времени. Тебя похитил Яри ди Коломайна? Чем он тебе угрожает? Что требует?

— Да, он. Пока особо ничем не угрожает, только подарками, пирожными и убийственно большим гардеробом. И отпускать не хочет…

И только теперь я перевела фокус во взгляде с завораживающего мужественной красотой Далгара на Куся и пораженно выдохнула:

— Ты посмотри на себя!

— Новые сюрпризы?

— Глянь-ка сюда! — Я подскочила на ноги и показала моему ночному гостю на зеркало во всю стену напротив нас.

Он взглянул и, кажется, тоже оторопел — рядом со мной стоял не ящер с кошачьими параметрами, а настоящий дракон, уменьшенный, конечно, но по размеру превышающий крупного ротвейлера. Почти телёнок. Крылья выросли, туловище, шипы на голове, сама голова, клыки, лапы и внушительный, способный оглушить ударом хвост. Не удивительно, что под его тяжестью я перевернулась. И тут до меня дошло, почему Кроль дал мне всего десять дней!

— Так получше, — кивнул своему отражению дракон.

Я смотрела на него завороженно и пробормотала:

— А я как-то к Кусю привыкла…

— Я и есть Кусь, — заявило сказочное чудовище. — Только теперь мне будет проще перекусить за тебя горло этому Яри и прочим гадам.

Бабочки при этих словах очнулись окончательно, заволновались, подлетели розовым облаком к потолку, но не преобразовались в трёх служанок, а всей стаей бросились в щели под дверьми и исчезли.

— Вот чёрт! — вырвалось у меня. — Полетели докладывать.

— Это ксеи-прислужницы, я не ошибся?

— Да.

— Так, — сосредоточились одновременно Далгар и Кусь. — Уходить надо быстро. Это плохое место.

— Я бы с радостью, но как?!

— Можешь подвинуть вон то кресло к окну? Давай вместе.

Мы поднажали и легко подвинули обтянутое атласом массивное кресло к проёму, из которого веяло рекой, запахами леса, хвои и свободы. Дракон, подлетев, взобрался на него и тотчас шарахнулся, словно его током ударило.

— Очень плохо, — рыкнул он.

— А что такое?

— Изнутри защиты больше, чем снаружи.

Я подошла и спокойно наклонилась, помахала руками снаружи.

— Надо же! А я ничего не чувствую.

— У тебя отличный иммунитет.

— Может, и тебе стоит съесть шесть-семь плодов курасу? Вон они растут в кадках, — предложила я.

— Тогда я буду вонять дохлым зверем, — усмехнулся Далгар. — И ты выполнишь своё задание.

— Но ведь со мной же ничего не случилось, кроме спецэффектов…

— Ты особенная.

Сказано это было так, что я просияла. Дракон вдруг раскрыл пасть и издал громкий протяжный звук, похожий на вскрик хищной птицы. Я аж подпрыгнула от неожиданности, и в ушах слегка зазвенело. Кусь повторил. Когда он замолчал, вглядываясь в темноту, я тихонько прошептала:

— А что ты делаешь?

— Призываю грифонов. Я все продумал — у них достаточно большие крылья, чтобы унести тебя и подстраховать меня.

— А они тебя послушают? — с расширяющимися глазами спросила я.

— Обязаны. Приказ именем королевской крови не оспаривается.

Дракон издал ещё один звук, и внезапно темнота ему ответила таким же.

— Оу! Отвечают! — радостно воскликнула я.

И Кусь с явным удовольствием кивнул:

— Естественно. Они летят. Но пока ждем, расскажи, что тут происходило. Он точно не обижал тебя?

— Нет. Ксеи рассказали, что Яри нужен мой смех, потому что внутри замка обитают какие-то «те», которые вечны и лгут, и их нельзя ни за что выпускать наружу, а у Яри для их сдерживания сил не хватает. Вот только я не поняла, что за «те»…

Далгар стал мрачнее тучи.

— Ассуры.

— А я думала, демоны…

— Это почти одно и то же.

Грифоны вскрикнули совсем близко. Дракон спрыгнул с кресла и указал мне на него.

— Давай, Лара. Они отнесут тебя в Охотничий домик. Там безопасно, есть запасы провизии и нет никого…

— А ты?

— Я позже. Я должен разобраться, что тут происходит, — поджал губы Далгар. — И, кажется, нечто гораздо более противозаконное, чем похищение Лизиньи. Давай: шаг на кресло, через окно. Грифон уже рядом.

— Я не полечу без тебя.

Дракон подтолкнул меня мордой под бедра.

— Твоя безопасность прежде всего. А я также несу ответственность за безопасность королевства. Я — старший сын короля и глава пограничной службы.

Он оттеснял меня к окну, по-мужски упрямый и по-звериному опасный. И вдруг дверь распахнулась. От оконного проема отделилась огненная пленка и ударила в грифона. Птица жалобно закричала и рухнула вниз, пронизанная электрическими разрядами. А за спиной послышалось:

— Ага, у нас гости! Лара, и куда это ты собралась?

И одновременно с Яри в комнату ворвался тёмный вихрь.