Глава 30, в которой чего только не сделают мужчины, чтобы избавиться от дурных последствий

Далгар почувствовал железную пыль на языке и, как ни странно, прилив сил, которые только что были порядком растрачены. Истерический смех Лары мерцал в воздухе рыжей, тяжёлой пылью с привкусом ржавчины. В голове дракона загудело, как от палёной самогонки, которую однажды довелось хлебнуть на окраине. Девушку трясло. Она то ли смеялась, то ли плакала, и эмоция её была такой сильной, что принц растерялся: ему проще было жечь темных пачками и пожары тушить, чем успокаивать женщину. Он категорически не знал, что делают в таком случае… Зато проклятый Яри мгновенно учуял неладное и изменил тон. Подскочил к Ларе и примирительно заюлил:

— Ну что ты, девочка! Что с тобой? Я что-то смешное сказал или обидное?

«Урод ты демонический!» — злился Далгар, готовый порвать Яри на тысячу кусочков. И на себя злился за то, что ни одно слово не приходит на ум, чтобы успокоить Лару. Его учили политике и боям, но чёрт, хоть бы кто-нибудь приучил к ласке! Привести в себя товарища можно было лапой по морде, но у Лары ведь совсем не морда, а такое всё, такое…

«Урод» тем временем продолжал петь соловьём, явно чувствуя то же, что и дракон, потому как слегка кривился от её ржавого смеха:

— Ларочка, малышка! Ну прекрати. Я, наверное, ляпнул что-то глупое? Или грубое? Но я совсем не то имел в виду. Не то, что ты могла подумать. Я говорил, что буду защищать тебя… Только поэтому и сказал, что надо слушаться. Понимаешь? Ну какой же я дурак, с животными нахожу общий язык, а с такими красавицами, как ты, не умею… Ну, Ларочка, милая моя, нежная!

Он коснулся плеча Лары рукой. Далгар не выдержал и с силой оттянул его за штаны. Те поползли вниз. Увидев это, Лара залилась дурным, нехорошим смехом по новой. Охотник едва успел подхватить убегающие брюки обеими руками и в ошеломлении оглянулся. Дракон зарычал. Ржавчины в воздухе было столько, что она уже на клыках скрипела. Вместе с гарью. Да что же это такое!

— Лара… — произнёс Далгар, тыкаясь драконьей мордой в её руки, сложенные на коленях. — Я с тобой, Лара. Всё хорошо!

— Хорошо! Ахахах! — отозвалась она.

Не помогло.

На усилившийся запах врага дракон отреагировал мгновенно. Повернул голову и угрожающе зарычал, показывая плещущееся в пасти пламя.

— Пшёл от неё, демонов сын! — рыкнул Далгар. — Это моя Лизинья!

— Да не обижу я твою хозяйку, не бойся, ящер! — воскликнул Яри по-человечески. — Хотя какой молодец, так защищать! Ты слышишь, Ларочка? У тебя замечательный ящер? Горой за тебя!

Тупой, а ещё Охотник! — фыркнул Далгар и всё-таки не подпустил к ней мага.

Но что-то надо было делать — от женской истерики пахло невыносимостью. Дракон встал на задние лапы и со страхом и нежностью облизнул щеки Лары. Она всхлипнула, взглянула на него недоуменно. И тут же сверху на них обоих полилась вода. Аккурат на макушку.

Лара вскрикнула, подскочила, Далгар тоже. С тёплой шкуры дракона зашипел пар. Яри, виновато улыбаясь, развёл руками:

— Прости, девочка! Пришлось. От истерик требуются крайние меры.

— Да вы, да ты… — сжала она кулачки и растерянно принялась вытирать мокрые волосы, лоб, щеки.

Яри закивал.

— Я ужасный гад и мерзавец, — сообщил он доверительно и протянул платок, — мне так бабушка всегда говорила.

— Какая бабушка? — не поняла Лара, но платок взяла.

Далгара скрутило от ревности, но он сдержался и не выхватил зубами этот жалкий клочок шелка и не растоптал и не раскромсал только потому, что сам не мог дать, а Ларе он был нужен.

— Моя бабушка, — с улыбкой говорил Яри, — великая женщина и большая юмористка. Почила с миром десять лет назад. Наверняка переродилась уже где-нибудь при дворе, у старшей фрейлины. Или, по меньшей мере, в семье директора театра магикомедии!

— Вы уверены, что не попугаем и не сорокой? — шморгнув, гундосо спросила Лара.

— Уверен. Масштабы маловаты, — улыбнулся этот наглый долговязый котяра и подал еще стакан воды. — Она была на самом деле великой женщиной! Возможно, уже подросла в новой ипостаси и поступила экстерном в Высшую магическую школу! Иногда думаю, а не поискать ли мне её среди вундеркиндов? Но потом останавливаюсь: бабушка не оставляла таких наказов, она была за естественность. А я скучаю. Пей, девочка.

— Настойка с приворотом? — поморщилась Лара.

— Просто вода.

Яри услужливо подставил девушке стул. Она села и схватилась двумя дрожащими ручками за стакан, как за спасение. Выпила, клацая зубами. Далгар встал вплотную к стулу, мечтая укрыть её всю своими крыльями, как плащом. Он её должник! Она, такая нежная и милая, столько сил ему дала, пусть сейчас с оттенком ржавчины, но все же!

Но Яри и тут опередил, сволочь! Он встал перед Ларой на колени, забрал стакан и заглянул ей в глаза.

— Лара, но по сути, бабушка ошиблась: я не гад, я кретин, — произнес этот высокопарный осёл. — Я испорчен, общаясь с другими, но я не хотел сказать то, что сказал… Просто не привык иметь дело с истинными, чистыми, нежными душами — давно таких не встречал. Наша жизнь, несмотря на всю магию и волшебство, всего лишь купи-продай-обмани — вот к чему я привык. И это меня не извиняет… Но, чтобы ты поняла, как я отношусь к тебе на самом деле, просто вспомни: только что я рисковал жизнью ради тебя.

У Далгара все в душе перевернулось.

— Лара, не верь ни единому его слову! — воскликнул он, негодуя. — Я точно знаю, что он лжёт! Послушай, он пудрит тебе мозги! Хочет тебя использовать!

Лара облизнула пересохшие губы и кивнула принцу:

— Я тебе верю…

Яри же принял это на свой счёт и просиял, как фальшивый медяк:

— Как славно! Как невыразимо славно, когда тебе просто так верят!

Лара посмотрела на него с удивлением и вдруг улыбнулась.

«Не ему, не ему! Мне!» — мысленно закричал Далгар, сгорая от стыда за собственное малодушие и муки.

— Лара, он нагло лжёт, — повторил призрачный принц. — Надо уходить. С ассурами я потом сам разберусь. Позже.

Но Лара почему-то улыбалась именно Яри и кивнула:

— Теперь я и тебе верю. Ты впервые сказал правду, Яри.

— Да, это была правда. И про бабушку правда. На самом деле я понял, что обмануть мне тебя не удастся, да я и не планировал больше. Ты знаешь от ксей, что мне нужна твоя помощь. Ты видела, кого я сдерживаю здесь. Я был дурак, что солгал по привычке и прошу у тебя прощения!

— Надолго ли? — спросила Лара. — Я обычно не даю второй шанс.

— Но в нашей ситуации нет ничего обычного… Прости, не в нашей, в моей.

— Да уж.

— И хоть я солгал с причинами, — заливался Яри, словно дракона рядом не было, — я не солгал с тем, что попробую тебе помочь вернуться домой, Лара! И, знаешь, точного плана пока нет, но наметки есть. И еще… мне очень нравится, что ты теперь со мной на «ты»!

А она… она снова ему улыбнулась! Понимающе!

Терпение Далгара иссякло, и он цапнул наглые пальцы, потянувшиеся к руке Лары. Маг вскочил и выругался.

— Кусь! — крикнула Лара.

— Не Кусь, а ваше высочество, — ответил оскорбленный Далгар.

* * *

Моя истерика, смешанная со злостью обоим пришлась не по вкусу, хотя и Кусь, и Яри перестали быть похожими на свои бледные копии, порозовели. А вот я устала морально и физически. И поняла, что сегодня нам не выбраться. По сути, и бежать-то было некуда — вокруг лес с темной чащей, обрывами, оврагами, порталами и неизвестной толком фауной. К Баулу вернуться нельзя — там помощница с особым нюхом, да и доктор недвусмысленно выставил меня за дверь. И потом Яри способен вновь найти меня и вернуть, как муху на липучке. Собственно, вариантов не было, кроме как улыбнуться и сделать вид, что я поверила словам Охотника.

На самом деле ничуть! Однажды обманувший предаст снова. Меня больше не убедить в обратном. Второй шанс — это лишь разновидность самообмана для тех, кто рад обманываться. И это не обо мне.

При виде моей улыбки «его высочество» Кусь недовольно фыркнул и цапнул Яри. Охотник ойкнул, а я извинилась за своего «питомца», вызвав новую волну возмущения «его высочества». И я сказала:

— Мне не по себе от мысли, что те ужасные сущности могут снова явиться в любую минуту. Боюсь, не смогу ни заснуть, ни тем более радоваться в твоем замке, Яри. У меня скорее возникнет паранойя, депрессия и острый маниакальный психоз, что вряд ли окажет тебе хоть какую-то помощь.

Блондин задумался, словно такая простая мысль ему в голову не приходила. Я отпила еще воды.

— Не стоит! — мотнул головой Яри. — Это был инцидент, которому я позволил случиться. Да, был не прав. Да, перегнул палку, но такого не повторится, пока я в замке. Эту комнату до утра не восстановить. К счастью, в моем замке есть масса других. И для тебя, и для твоего питомца…

Кусь недовольно фыркнул, он вообще странно себя вёл после сражения — видимо переутомился.

— А за стенами замка ничего не найдется? — спросила я. — Я бы предпочла сарайчик с граблями дворцу с привидениями.

Охотник хмыкнул.

— Ты сама непосредственность, Лара! Увы, все хозяйственные постройки находятся под одной крышей. Надеюсь, мое слово, что ты в абсолютной безопасности, тебя успокоит?

— А если ты утром не проснешься? — не унималась я.

Яри лишь расхохотался и пошел отдавать распоряжения относительно новой спальни и нового ужина. И, наверное, переодеваться — вряд ли владельцы замков ужинают в порядком обгоревших рубашках. Даже если они такие мошенники, как Яри. Охотник не закрыл дверь за собой. Изображает доверие? Ну-ну…

Как же я устала! Я обвела глазами комнату, изуродованную остатками пожара, подошла к окну. Вспомнила про гриффона, и за него стало боязно — не разбился ли? Высунулась из окна, пытаясь хоть что-то разглядеть в ночи. Только шум ветра и реки. На фоне фиолетового неба выделяются смутные контуры гор, и всё — непроглядная тьма.

Я обернулась на гордо восседающего в кресле дракона. Да уж, по одной чешуйчатой морде видно, что император. Что и говорить про возвышающегося над ним красавца! Королевской кровью разит на километр. Все королевское — пуговицы, брови, подбородок, пятки… Честно говоря, при виде таких важных индюков, пусть и героев героических, так и хочется нашпиговать их тыквой и пощекотать шутками, тем более, что и злился он забавно. И я позвала:

— Кусь, а Кусь!

Гордый молчок в ответ.

— Кусь… Ах да, ваше высочество! Как считаешь, та птица выжила, которую защитной магией жахнуло?

— Что за слово такое — «жахнуло»? — проворчал Далгар, как младшей королевской уборщице, принятой во дворец из деревни по знакомству. — Защитная оболочка не призвана убивать. Уверен, гриффон пришёл в себя, ещё не достигнув земли.

— Ну слава Богу… — выдохнула я и вдруг увидела обгоревшие розы и курасу, печально повесившие ветки. Моё сердце дрогнуло. Вот кому на самом деле досталось!

Я приблизилась к несчастным растениям. Коснулась свернувшихся, опаленных по краям листьев и зажаренных прямо на ветке фруктов, сморщенных, как яблоки без гуся.

Кажется, бедным деревцам было больно, но у них не было возможности даже пожаловаться. И я почувствовала острое желание сделать что-то.

— Кусь, скажи, в вашем мире можно восстановить магией растения, как ты делал с моей коленкой?

— Магию тратить по пустякам — преступление! — проворчал мой дракон, не выходя из режима гордеца.

Я показала пальцами сожженную чашечку розы. От сострадания даже мурашки пробежали по коже.

— Вот что преступление…

— Это неизбежный побочный ущерб. Или ты предлагаешь не защищать тебя в следующий раз?

— Вам выбирать, ваше высочество! — возмущенно ответила я и отвернулась.

Как был несносным ящером, так им и остался. Только теперь ещё и разговаривает. Правильно я разочаровалась в мужчинах! Даже если они драконы, принцы заколдованные или обычные менеджеры, все они, как один, эгоисты! И Яри, и Далгар, и доктор Баулу, и Кроль, и мой бывший, при мысли о котором мгновенно вскипает обида. Сплошная несправедливость. И досадно, что я не могу распределить мой новый дар: кому-то направить, а кому-то показать фигу. Буду смеяться в кулачок, или ходить гордой и занудливой. Пусть у них изжога начнется!

Я показала королевскому высочеству спину и продолжила рассматривать обгоревшие растения, ещё больше желая помочь им и не зная как.

— Бедненькие, — шепнула я, поглаживая стволы. Жалко до слёз! Увы, мои слёзы не целебны…

Вдруг тёплая морда коснулась ладони.

— Лара… — Далгар и Кусь стояли рядом. — Ну чего ты хочешь?

— Чтобы им не было больно…

— Обычно растения не лечат. Там, где я служу, ассуры сжигают целые леса. Я занимаюсь тушением пожаров. В моём отряде есть команда, которая спасает людей. Иногда удаётся спасти животных, но растения — это немного другое. В них по-другому течёт жизнь, и маги бессильны.

— А если попробовать? Я ведь какая-то не такая, ты сам сказал, — грустно улыбнулась я, забыв про занудство.

— Попробовать? — пожал плечами Далгар. — Разве ты сможешь сейчас рассмеяться?

— Ну… если рассмешить. Жалко, что нельзя самой себя пощекотать.

Далгар опешил, а потом склонил голову с хитрецой в глазах.

— Я могу. Но что потом?

— Я засмеюсь, ты дунешь паром, а там по наитию. Курасу — дерево интуиции, так что по-другому тут просто не выйдет.

Я с грустью окинула взглядом пострадавшие кусты и деревца.

И вдруг Кусь без предупреждения встал на передние лапы. Попрыгал. Я хихикнула. Тем более, что его высочество призрачный Далгар тоже встал, как акробат на руки. Услышав хихиканье, оба сделали передо мной сальто назад. Приземлились опять на руки и лапы и похлопали торчащими вверх задними, в смысле пятками. При этом с самым королевским видом на лице. Взглянул на меня и… подмигнул. Это было так забавно и неожиданно, что я прыснула и рассмеялась в голос. Искрящийся золотом смех вылетел из меня, как из надорвавшейся тучки фонтан конфетти. Удовлетворённый Кусь-Далгар принял нормальное положение. Подлетел и дунул на золотые смешинки.

Их окутало лёгким паром. Тот увлёк золотые искры вверх. Вкусно запахло сдобой с ванилью и кардамоном, как на Пасху, когда бабушка пекла по старинному рецепту, а я маленькая, ждала с нетерпением, когда же она достанет из печи ароматные куличи. И мне захотелось потрогать пар, окутавший мои смешинки.

Повинуясь интуиции, я подняла к нему руки и встала на носочки. В моих ладонях оказалось тёплое, мягкое, нежное, как пух, молочно-белое облако с искорками золота, заключёнными будто блестки в мыльном пузыре. От одного этого прикосновения в моей груди — в самом центре — вспыхнуло такого же цвета солнышко и озарило всё внутри. И стало так хорошо, словно ничего плохого и не приключалось со мной сегодня. А всё лишь игра, от которой сейчас было весело и игриво. Щекотно, как от солнечных пятнышек в носу. Забавно!

Я расставила руки пошире и чуть толкнула от одной ладони к другой это искристое, живое облако. Оно плавно перетекло из стороны в сторону и увеличилось, как и радость во мне. Я повторила движение обратно, не отрывая взгляда от растущего в моих руках чуда.

Облако выросло вдвое. И радость внутри тоже. Она стала пронзительно светлой и яркой, какую испытываешь в детстве, шлёпая босиком по солнечным лужам после грибного дождя. Это чувство простого счастья переполнило меня. С восторженным выдохом я подбросила облако вверх — над обожжёнными розами и деревцами. И рассмеялась — так было легко и хорошо. Необъяснимо правильно!

Пронизанное новыми снежинками золотого смеха, облако хлопнуло и пролилось на растения щедрым теплом. Под молочно-белыми с золотинками внутри каплями листья оживали. Их обугленные, как края рукописи, кончики быстро зеленели до юной, весенней свежести. Стебли выпрямлялись, бутоны роз из кремированных, едва держащих форму из пепла, превращались в живые, наливались цветом. Пятна ожогов на стволах затянулись свежей корой, плоды заблагоухали, вновь наполненные соком и волшебной мякотью. Не прошло и минуты, как перед моими глазами расцвели яркие соцветия чайных роз, увивающие стену, а деревца курасу в кадках потянули ко мне с благодарностью ветви, украшенные спелыми плодами. Воздух вокруг был напоен медово-молочным запахом. И он, кажется, был даже внутри меня…

— Это чудо! Боже мой, это чудо! — повторяла я на грани экстаза, разглядывая ожившие растения, ещё более прекрасные, чем до пожара. — Ты видел? Это же настоящее чудо!!! Мы сделали с тобой это, Далгар! Мы молодцы! Мы сделали! Как здорово ты придумал! Я даже не знала, что ты так можешь! А сам говорил…

И я повернулась к нему с полными слёз от нахлынувшего счастья глазами, вся наполненная молоком, мёдом и радостью, как утренняя булочка.

А он посмотрел на меня так, будто влюблён.