Глава 32, в которой есть место семейным секретам

Я поторопилась отойти от роз и курасу подальше с тем чувством, будто разбила любимую вазу хозяина. Кто их, демонов, знает?! Вдруг Яри специально, развлечения ради раскурочивает по вечерам комнату для гостей, а бабочки при этом ставят ставки: выживет гость — не выживет? А я тут вмешиваюсь, растения оживляю…

Пока шаги приближались по рифленому железу лестницы, в моей голове успели пролететь и самые ужасные и дурацкие версии: к примеру, что ночью по замку бродят зомби и привидения. Или родственники Яри, только без маски красавчиков, а с рогами и хвостом. А, может, Яри отказывался от пирогов мадам Манены, потому что питается милыми щенками и девственницами? К счастью, с последним меня пронесло — на моём счету целых две несчастных первых любви. Хочешь — не хочешь, а обрадуешься, что мой смех для Охотника, как кунжут на булочке или даже маковая смесь в рулете. С изюмчиком. Дай Бог, чтобы не котлета…

О кустах Яри не сказал ни слова. Вошёл, расцвёл улыбкой, достойной ведущего Камеди Клаб. Показал мне вместе с драконом комнату попроще на другом конце коридора. С кроваво-красным пологом над кроватью, под которым, наверное, хорошо убивать. Сундук с ковкой, шкафы по углам, окно-бойница. Бабочки затаились на стене в ожидании приказаний.

— Тут будешь спать, пока не восстановим твою спальню. Но не бойся, мы быстро!

— У меня вообще-то спецзадание, и девять дней всего осталось, — напомнила я.

Яри только расхохотался, Кусь чуть ли не фигу мордой скрутил, а я почувствовала себя самым неудачливым на свете шпионом, у которого явки и пароли вывалились из штанов прямо перед досмотром. Матой Хари было чувствовать себя приятнее…

На удивление в столовой, которая располагалась ниже по лестнице, нас встретила строгая женщина средних лет с затянутым назад пучком волос и поджатыми, будто склеенными губами, в зелёном бархатном платье, облегающем её неплохую фигуру, с расклешенной книзу юбкой и красной лентой на груди. На ленте висел один, зато очень внушительный ключ:

— Элира, моя экономка, помощница и главная над ксеями, — представил Яри. Затем показал на вышедшего из ниши, седоватого, коренастого, похожего на бобра бакенбардами и лоснящейся, зализанной шевелюрой, мужчину в сером сюртуке. — А это Вахр, смотритель животных.

Мне в глаза бросился еще один ключ на красной тесемке, висевший у смотрителя на груди.

— Очень приятно, — присела я в книксене в ответ на чинные поклоны.

— Будем рады служить, госпожа, — ответили служители замка глухими низкими голосами.

А Яри рассмеялся.

— На самом деле, не будут. У них своих дел полон рот. Ты беспокоилась, есть ли тут люди, так вот — они есть. А в твоём распоряжении целая сотня ксей — сделают всё, что потребуешь. Поверь, с ними приятнее иметь дело, чем с моими неразговорчивыми помощниками. Их для начала и не дозовёшься!

Словно в подтверждение слов хозяина замка со стен столовой слетели пурпурные бабочки, соткав фигуры четырёх миниатюрных служанок, а Элира и Вахр удалились.

Я продолжала присматриваться к лицу и фигуре Яри, пытаясь обнаружить демонические признаки, но ничего откровенно потустороннего не наблюдалось. Не было у него ни клыков, ни загробной бледности упыря, ни копыт с хвостом, ни даже намёка на рожки. От красавца со светлыми волосами не разило сероводородом, как могло бы, имей он прямой пропуск в преисподнюю.

— Присаживайся, думаю, ты уже проголодалась после всех событий.

— Да, и правда…

Ксеи отодвинули передо мной одно из кресел у длинного овального стола, накрытого расшитой серебряными нитями скатертью. Диковинные цветы в вазе, фрукты, блюда с яствами, как на иллюстрации к сказке.

Я обернулась, ища глазами Далгара, и удивилась, обнаружив лишь Куся с лёгким свечением над крыльями.

— Мой дракон тоже будет сидеть с нами, — заявила я, ужасно опасаясь оставаться наедине с тем, кто может быть демоном.

— За столом? — переспросил Яри. — Однако!

— Да, он мой питомец, как вы говорите, но на самом Кусь — мой друг и защитник. Поэтому я предпочитаю относиться к нему, как к равному. У нас так вообще принято…

— Всё что угодно, душа моя, — пожал плечами Яри и, щелкнув пальцами, указал ксеям на ещё одно кресло у стола.

Те беспрекословно послушались. Дракон подлетел и сел с самым царственным видом. И куда исчез его дух?

Блюда и напитки пахли и выглядели аппетитно, я проголодалась и не знала попросту, что говорить, хотя и есть было страшновато — неизвестно, что на самом деле подано под тем ароматным соусом с алыми ягодками или прячется под румяной корочкой запеченного сыра. Кусь обнюхал и съел всё, что было предложено на блюде с золотой каёмочкой. Три раза. Доверившись ему и внутреннему чутью, я тоже попробовала. На вкус — ничего странного. От вина я категорически отказалась — пока есть возможность оставаться в сознании, зачем его лишаться? Тут и морока со всех сторон хватает. Впрочем, Яри не настаивал.

Он сам ел с большим аппетитом, сдабривая процесс байками:

— Вот это блюдо готовили в моём роду и пять веков назад. Попробуй, Ларочка, обязательно. Такое изумительное сочетание соуса из лесных ягод и трав с кореньями и мясом больше нигде не встретишь. Хотя бы потому, что вот видишь, — он показал мне что-то похожее на лимонного цвета имбирь, — этот корешок и не найти нигде в Риндее. Он даёт силу и здоровье, но в необработанном виде прилично горчит. Скажу по секрету, его надо вымачивать с медом.

— Спасибо, попробую. — Из вежливости я плеснула ложкой из крошечной соусницы себе немного на край тарелки. — Скажи, а ксеи — это духи или… Извините, — глянула я на воздушных служанок, — если мой вопрос звучит не деликатно.

— Не извиняйся! Вот придумала! Ксеи — это служебная раса. Множественность тел и коллективное сознание. У вас такие не встречаются?

Я подумала о муравьях и пчёлах на Земле, но тем и в голову не придёт собираться в фигуры, потому я лишь мотнула головой. И снова поискала глазами Далгара. Кроме дракона с золотистыми пятнами на боках и волшебных ксей рядом с нами никого не было. Я забеспокоилась.

— Если у тебя есть смотритель для животных, значит, и животных у тебя много? — продолжила я беседу, пытаясь выглядеть непринуждённо.

— Да, я покажу тебе детинец завтра. Но Лара, — склонил голову Яри, застыв с двузубой вилкой в руке, — почему ты так напряжена?

— Я по-прежнему не могу тут чувствовать себя спокойно, извини, — ответила я.

— Зря, девочка, я ведь дал слово.

Я ничего не ответила, просто потянулась к центру стола и всё-таки съела дольку традиционно разрезанного плода курасу. Взяла ещё одну. Хотелось универсального лекарства от растерянности, от незнания и от состояния слепого котёнка в логове акулы. Мелькнула мысль о том, как удивительно быстро меняются состояния: отчаяние, страх, волшебство и радость, и снова неверие и опасение всего и вся. И в данном случае не скажешь, что страх не имеет под собой оснований, сейчас он — страж. А Кусь, как назло, молчит, и Далгар даже мимикой не подсказывает, что происходит. Он просто соизволил исчезнуть.

Яри проследил за мной с интересом и сказал:

— Впервые вижу, чтобы так вприкуску питались курасу! Это просто великолепно, Лара! О чём я? А! Тебе понравятся мои питомцы. Сейчас уже поздно, и медведи спят, а то я бы отвёл тебя сразу полюбоваться. Ты ведь любишь животных?

— Да.

— Им можно довериться в отличие от людей, — заметил Яри. — Не предадут, не солгут, достаточно только знать, что и когда им нужно, чтобы сосуществовать в мире и согласии.

Я поразилась.

— Я тоже так считаю…

— О, мы с тобой в этом похожи. И значит, не так уж сладко тебе жилось в твоём родном мире, да, Лара? — вкрадчиво спросил Охотник.

— Идеальной жизни не бывает.

— Смотря где и с кем…

Я не поняла, на что намекает Яри, но мне стало весьма не комфортно от догадки. Кусь тоже завозился на своём кресле. Ксеи вновь наполнили его блюдо угощениями.

— Это вряд ли, — ответила я. — Всегда и везде будет чего-то не хватать.

— Как тебе в твоём мире дара восстанавливать растения, — добавил с хитрым прищуром Яри. — Тебе ведь понравилось?

— За мной шпионили?

— Зачем? Этого невозможно было не заметить. Все стены до сих пор резонируют твоим восторгом. Поверь, такой радостью их не напитывали уже очень давно.

— Но я не понимаю… — нахмурилась я. — Как радостью можно напитать стены, а смехом помочь?

— Ну, девочка, ты же сама только что помогла кустам роз своим смехом, не так ли?

— Да… — Я смяла в пальцах салфетку, глянув в волнении на Куся — мой смех без него был бы пустым звуком, но он просил не выдавать своё инкогнито. И я промолчала, переводя разговор: — Откуда ты узнал про мой смех? Почему ты выбрал меня? Пригласил сюда? Я по-прежнему ничего не понимаю! Мне страшно, и меня настигают такие мысли, от которых хочется не смеяться, а плакать.

Яри отставил тарелку и приборы и посмотрел мне в глаза. К счастью, без морока.

— Знаешь, Лара, когда я увидел тебя впервые на вершине горы, я ничего не понял. И это меня поражает до сих пор, ведь я ждал тебя…

— Меня?

— Не тебя именно, если быть откровенным, но ответ на мои поиски, на мои молитвы, на мою аскезу. — И пояснил, заметив мой изумлённый взгляд. — Любая молитва Высшим сильнее, если ты скрепляешь её действием. К примеру, отказываешься от еды и удовольствий, прося о помощи или ища ответ на вопрос.

— Отказываешься от радости?

— От радости невозможно отказаться.

— Разве радость и удовольствие — не одно и то же?

— Нет, радость приходит в душу. Удовольствия приносит тело. Поэтому избытком радости мы не можем навредить себе, а вот пресытиться удовольствиями — вином, женщинами, пирами, сном, развлечениями, — запросто.

— Никогда не думала об этом.

— А мне пришлось.

— Почему?

Воцарилась пауза. Кусь испытующе смотрел на Яри, а тот на меня. Затем он сказал:

— Я расскажу тебе, если ты пообещаешь…

Кусь зарычал.

— Нет, я так не могу! — воскликнул в деланном негодовании Яри и щёлкнул пальцами. — Я тут секреты свои собрался рассказывать, а твой «защитник» рычит!

— Возможно, ты попросишь что-то слишком большое взамен на твои обещания? — усмехнулась я.

— Только лишь выслушать меня без свидетелей.

Я посмотрела на дракона, тот на меня. По-прежнему, не очень дружелюбно. Нет, я должна, наконец, понять, что тут происходит. И я сказала:

— Извини, Кусь…

Ксеи распались на стаю бабочек, опутали и подхватили кресло, на котором сидел дракон, и вынесли его из столовой. И блюдо с мясным соусом следом. Двери закрылись. Стало тихо. За окном лишь шелестел ветер в кронах и бурлила река. Мне стало ужасно неловко.

Но Яри этого будто не заметил. Он поменял позу, постучал пальцами по столешнице, и его игривая расслабленность улетучилась.

— Я полагаю, тебе действительно стоит знать. Тем более, что питаясь курасу в таких темпах, ты и сама обо всем догадаешься не сегодня, так завтра. Итак, секрет номер один. Мой отец, барон ди Коломайна не мог иметь детей, и это его очень печалило. Первая жена отца случайно свернула себе шею во время скачек на ездовых медведях. Вторая после семи лет брака и бесед с целителями решила расторгнуть брак. Третья упала в нору тролла, которую гадское существо докопало до нашего двора…

— И тоже разбилась? — ахнула я.

— Нет, подавилась пирогом, который зачем-то ела на ходу.

— Ужас какой!

— И отец так считал. Он отчаялся и потому перестал молиться Богам и Духам. В Риндее бездетность равноценна проклятию. Поэтому мой отец посчитал себя проклятым, несмотря на увещевания бабушки, и отправился на Крайние земли — искать смерть. Если ты не знаешь, в Крайних землях идёт столетняя война с жителями подземного мира, ассурами…

Я скосила глаза на дверь, за которую унесли Куся, и пробормотала:

— Слышала что-то о войне.

— Угу, в общем, там смерть отец так и не нашёл, хотя искал усердно и даже был ранен. Зато вернулся помолодевший и вроде как ненадолго. Однако задержался, как рассказывала бабушка, и больше не уехал.

— Он перестал считать себя проклятым?

— Да. И это секрет номер два. Потому что вернулся он не один, а с младенцем. То есть со мной.

— А твоя мама с ним? Новая жена?

— Нет. Утверждалось, что она погибла, как и прежние жёны отца… Меня воспитала бабушка.

— Утверждалось?

— Да. Потому что матушка и не думала погибать. И замуж выходить тоже. Это вообще было не в её традициях, она была в некотором роде чужестранкой. Итак, секрет номер три. Когда мне было четыре года, я сильно заболел, и отцу втемяшилось в голову, что я умру, если не призвать мою мать. Он совершил запрещённый законом ритуал, спустившись на самую глубину под землю — в нору тролла.

Я затаила дыхание, но услышала совсем не то, что представилось, а следующее:

— Собственно, этого матушка и ожидала. И рванула сюда вместе с армией.

— С армией? Как это так?

— Моя матушка — ассур. И это секрет номер четыре. Отчаявшись победить на Крайних землях, один из древнейших родов подземного царства разработал план завоевания Риндеи изнутри. Девицы рода должны были зачать от туземцев, в смысле от самых влиятельных и богатых представителей королевства, кому удастся задурить голову. И с их помощью создать по всему вражескому королевству сеть порталов и в один момент торжественно атаковать.

«Ох, вот это надо бы рассказать Далгару», — подумала я, а вслух сказала:

— Но что-то пошло не так…

— Моя бабушка. Она им все карты испортила. Будучи сильнейшим магом в своё время, она успела закрыть ещё не до конца открывшийся портал магией, меня отпихнуть подальше, а потом надрать отцу уши.

Я почти выдохнула с облегчением. А Яри задумчиво накрутил салфетку вокруг пальца.

— В результате я выжил. Мы с отцом остались почти без магии. Маман с отрядом где-то там у себя под землёй. Замок, частично разрушенный после заварушки, восстановили. Недоделанный портал заложили в саркофаг, залили всем резервом родовой магии, и запечатали. Но, секрет номер пять, я был любознательным…

У меня дрогнул голос от трогательности момента:

— Ты хотел познакомиться с мамой?

— Нет, демоново место, мне нужна была магия! И Высшая Школа, а не на медведях по лесу кататься и крышу латать, подбивая обычными гвоздями!

Я моргнула от изумления, а Яри добавил:

— Родиться в семье самых сильных потомственных магов, в прошлом королей, без магии, это хуже, чем без ног. Ну, ты на себе попробовала!

— А…

— Но ведь с магией-то лучше, да, Лара? Ты ведь чувствуешь, какая сила в твоём смехе? Не говори, что не почувствовала, когда впервые получилось! Так вот — мы с тобой не просто похожи! Мы созданы друг для друга!

И я воззрилась на Яри недоуменно. Это был тот неловкий момент, когда всю жизнь ждёшь подобных слов, а тут вдруг бац и не понимаешь: тебе замуж предложили или душу продать.