Глава 33, из которой ясно, что после шести есть вредно

— Мы созданы друг для друга! — произнёс Яри на полном энтузиазме, мужественно красивый и диковатый без своей слащавой маски героя-любовника.

Не могу сказать, что хищный азарт в его глазах был хоть как-то похож на влюблённость. В атмосфере готической столовой так особенно. В две секунды Охотник оказался возле моего стула, склонился, дерзкий, уверенный, и развернул его мощными руками к себе так, словно тот был на колесиках. Каменный пол под железной ножкой издал скрежет, я поморщилась и, глядя в серые с голубым отливом глаза, ответила первое, что пришло в голову:

— Нет.

Встряхнув густыми волосами, Яри взглянул на меня с ещё большим интересом.

— Вот! Именно об этом я и говорю!

— Э..э…

А надо было соглашаться, чтобы отстал? Мне вспомнилась бабушка моей знакомой, которая вышла замуж, чтобы не дающий прохода товарищ оставил её в покое. Странный, конечно, способ избавиться от ухажёра, тем более, что не действенный — Антонина Фёдоровна, в ту пору Тося, сбежала через год в другой город и паспорт порвала на мелкие кусочки, чтобы никто не догадался, что она замужем. Ей повезло, что преследовал её не маг с поисковыми петлями…

Я мотнула головой.

— Нет — это значит нет, Яри. Я не люблю лжецов, уж прости. И доверять человеку… или не человеку, который сначала подтрунивает, потом похищает и затаскивает помимо воли в свой замок, проверяет, рискуя моей жизнью! Сначала говорит, что ему надо одно, потом другое, обещает неизвестно что и зачем, ни во что не ставит мои интересы и нужды… Мне продолжать, Яри? Или это достаточно понятное «нет»?

— Но ты тоже солгала мне, — прищурился он.

— Нет.

— Я смотрю, это твоё любимое слово, — хмыкнул Яри, разглядывая меня в опасной близости. — Ты просто ещё не всё поняла.

Я нахмурилась и глянула на него с вызовом.

— А если я не хочу понимать?

— Хочешь. Иначе ты не отправила бы отсюда своего огнедышащего питомца.

Чёрт, и ведь он прав!

Я в волнении взяла кусочек курасу, Яри придвинул мне тарелку с красиво разложенными фруктами:

— Угощайся. Ни в чём себе не отказывай.

Я положила дольку обратно.

— Если бы я была хоть сколько-нибудь тебе интересна, ты бы сказал, что это опасно. Курасу — не изведанный на Лизиньях фрукт.

— Зато уже достаточно изведанный тобой. К тому же настолько благодарный, что не станет тебе вредить. Ты молодец! Не экспериментируют только глупцы.

— Я не…

— Да, ты к ним не относишься. Ты смелая, но не опытная в нашем мире, — сверкнул глазами Яри. — Это со временем проходит. Главное, что ты — не такая.

В голове неуместно завертелось: «Я не такая, я жду трамвая, вы любите толстых, а я сорок четвертого размера…». И ведь верно думалось мне с самого начала, что он маньяк. Да ещё и приставучий какой! Но я пока держала себя в руках и сказала максимально твёрдо, чтобы не было двух прочтений, смысла между строк и прочего разгула фантазии для манипуляторов:

— Послушай, Яри! Мне жаль, что так вышло с твоим даром, родителями и ассурами, но мы зашли в тупик. Вряд ли я на самом деле могу помочь тебе. Ты не розочка, которую надо вернуть к жизни, и это очевидно. Другой магии у меня нет. И желания тоже нет. Поэтому мой ответ «нет».

Он расхохотался. Я сделала попытку привстать, Яри не пошевельнулся, продолжая нависать надо мной мощной глыбой с очень мужским прохладным запахом, без сладких нот уже знакомого морока, зато с оттенками древесины и хвои, совсем не похожими на запах Далгара. Я смутилась и разволновалась. Это не правильно, когда мужчина, который вызывает крайнее возмущение, отчего-то рождает в душе и другие эмоции. Мне не могут нравиться лжецы, я не даю им второго шанса!

Я рассердилась на него и на себя.

— Выпусти меня. Разговор окончен. Я устала и хочу спать. Надеюсь, проснусь утром.

Он кивнул:

— Проснёшься. Но мы не договорили. Самое главное я тебе не успел сказать.

О, так «мы созданы друг для друга» было не главным? Обнадёживает!

Он протянул мне руку.

— Пойдём, это не займёт много времени. Ты же хотела всё выяснить? И затем я уже не буду тебя тревожить. Сегодня.

Яри отстранился, не убирая руку. Я проигнорировала подставленную ладонь и встала сама. Едва открыла рот, чтобы позвать сюда Куся, как Яри обхватил меня за талию, крутанул, будто в танце, и мы оказались в тёмном гроте. Моё «Ку…» резким взвизгом превратилось в «ой». Охотник удержал меня, не позволив свалиться и шепнул горячими губами в ухо:

— Так быстрее, чем по замку слоняться. Знаешь, в некоторых разговорах не обойтись без точки. Смотри!

Яри взмахнул рукой, сказал негромко какое-то междометие, и с внезапным светом я обнаружила, что мы стоим в небольшой комнате с закруглёнными потолками, в натуральном каменном мешке, если бы не нечто потрясающей красоты — то, что ум сначала отказался идентифицировать, а потом выдал вслух:

— Цветочек… Ах…

На самом деле это был ход, проложенный в сердцевине огромной хризантемы от пола до потолка со светящимися лепестками. Розоватыми у проёма, затем аметистовыми и насыщенно-фиолетовыми по краям у стен. За узким ходом, как в английских парковых лабиринтах из стриженых кустов, струилась зелёная дорожка. Всё это великолепие волшебных полутонов отсвечивало на крупную кладку стен, наши лица и плиты пола.

Яри перестал улыбаться и замолчал. Выпустил меня из объятий.

— Что это? — шепотом спросила я.

— Смотри сама, — так же тихо ответил он. — И делай то, что захочешь.

Я, как сорока, люблю всё блестящее, а уж сказочное, будто с ожившей иллюстрации фэнтези, и подавно. И я подошла поближе.

Рядом с этим громадным соцветием я показалась себе Дюймовочкой, которую усадили в цветок андерсоновские эльфы, но цветок поднялся, как подсолнух, и я оказалась на полу…

Интересно, куда ведёт этот проход? Зачем мне его показывает Яри?

Я потрогала лепестки. Они были глянцевые, нежные, но плотные и не ясно, живые или искусственные. Я замерла, изумившись, но любопытство не позволило мне слишком долго стоять на месте: если есть ход, надо в него заглянуть! И я шагнула в центр цветка. Показалось, будто нырнула сквозь тонкую пластину желе. Смешались запахи и шорохи, вдруг Яри вскрикнул напряжённым басом:

— Лара!

Я обернулась. Лицо Охотника в аметистовой полутьме было не узнать — оно стало искажённым, будто измученным, со стиснутыми зубами, вытаращенными глазами и с каплями пота по вискам. Яри схватился за поручень, торчащий из стены, и согнулся, будто от боли.

— Что с тобой? — испугалась я и метнулась обратно сквозь прохладный слой желе, не оставляющий следов, к полусогнутому мужчине. — Яри! Тебе плохо?!

Едва я оказалась рядом и тронула Охотника за руку, он громко выдохнул и выпрямился. Гримаса исчезла, а напряжение в глазах осталось. Как и жадное желание, правда, направленное не на меня. Он не мог оторвать взгляд от дорожки, по которой я только что прошла.

— Теперь я верю, что ты могла просто так провалиться в портал в лесу, — сказал он сквозь зубы.

— Почему? Что изменилось? — удивилась я.

— Ты только что пересекла туда и обратно портал, созданный моими родителями. Наплевала на все магические печати. Я поражён! Будто в гости к соседке сбегала. И как ощущения?

— Норм. Ой, — вдруг поняла я. — Это тот портал, который ведёт…

— …в подземный мир ассуров, — закончил за меня Яри, надавливая большим и указательным пальцами на точки у переносицы, как при головной боли. — У тебя великолепный иммунитет, Лара. Я бы даже сказал, потрясающий! Сопротивляемость все двести процентов!

— А ты не можешь? — с холодком по коже спросила я.

Яри посмотрел на меня странным, пугающим взглядом.

— Я? Могу.

И снова вернулся всем своим вниманием к порталу. Так смотрит на мясо мой голодный кот. Повисла пауза, подсвеченная потусторонним светом. Я осмотрела стены каменного мешка, выхода не было — то есть мы в саркофаге, запечатанном на совесть. Стало совсем не по себе. Мда… Лучше бы я чай пила у себя дома на кровати и не желала стать попаданкой, как в книжках. Боже, как чаю хочется! И чего-то обычного! Квартирных счетов, например.

— Как манит, да? — коснулся моих плеч раскалёнными ладонями Яри. Подышал мне в затылок и произнёс с придыханием: — Меня тоже. И, наконец, секрет последний. Когда скончалась бабушка, я начитался книг в архиве и черпнул отсюда магии. С лихвой. И нарушил равновесие. Скажи, Лара, ты чувствуешь эту силу? Магию стихийников и древних ассурских чародеев?

Чувствовала я только то, что у Яри поднялась температура, и ему тоже бы чай не помешал. Желательно с малиной и антибиотиками. Ромашка тоже хорошо — успокаивает. А ещё я чувствовала то, что отсюда надо уходить.

Но Яри молчал и громко дышал в тишине.

— Угу. Я поняла, в чём моя помощь! Ты хочешь, — крикнула я громким шёпотом, решив рубить правдой в лоб, — чтобы я помогла тебе открыть портал, и ты впустил сюда армию твоей матери и захватил трон?

Яри оторвал жадный взгляд от аметистового цветка и хищно усмехнулся. Что-то демоническое мелькнуло в его лице. Скользнув глазами по моим ресницам, Охотник зацепился за мой взгляд, и скоро что-то в нём изменилось, стало мягче, спокойнее. Через пять дыханий он ответил:

— Угадала Лара. С точностью до наоборот! Я хочу, чтобы ты помогла мне не делать этого! Ассуры уничтожат и лес, и реки, и воздух. И животных истребят очень быстро. Ошибка моего отца уже стоила вымирания троллов, которые были ближе всего к подземному царству. Ассуры поработят и людей, и мир, который хоть и гадок, но мне чертовски нравится… Я наставил защиты поверх бабушкиной, на случай, если не выдержу и сорвусь. Я уезжаю, как только могу, но вынужден возвращаться в замок.

Яри смотрел мне в глаза, обжигая.

— Понимаешь, Лара, я ключ. Я ключ к войне. Для этого и был рождён. Только они не учли, что любой ключ может заржаветь.

Глаза его горели. То вспыхивали зелёным, то синели и становились тёмными, полным мрака. Я опустила ресницы и покрылась мурашками. У меня пересохло во рту. Кусая горячие от волнения губы, я спросила:

— Заржаветь, говоришь? Ну тогда это немного меняет дело. И что я должна для этого делать? Обсмеять тебя с ног до головы?

Яри мгновенно расслабился, встряхнул головой и хмыкнул:

— Для начала неплохо!

И, крутанув меня как в танце, вернул в столовую.

* * *

К счастью, вернувшись, Яри выпустил меня из объятий и вдруг поцеловал мне кисть. Очень галантно. Даже нежно. Я поторопилась забрать свою руку из его лапищи, замечая с недовольством, что это было приятно. Но стоит помнить, с кем я имею дело! И мурашки тут совсем не уместны!

Со стола исчезли грязные тарелки, ксеи суетились вокруг — сплошное порхающее облако образцового обслуживания. Но мне уже не хотелось ни есть, ни пить, ни новых тайн и секретов.

— Пожалуй, от десерта я откажусь, — сказала я.

— А у меня уже был. — Яри подмигнул и одарил меня новой улыбкой мошенника: — На самом деле спасибо. Ты очень помогла.

— Не сделав ничего?

— Предложение обсмеять оказалось весьма полезным! Образ великого хранителя врат вселенской войны враз осыпался к ногам!

— Ясно, у меня в арсенале ещё один вид магии — юмор и сарказм. И если я правильно понимаю, теперь мне можно не только веселиться, хихикать и хохотать, но также насмехаться, подшучивать, троллить, подкладывать кнопки на стул и воду при входе за шиворот? Разумеется, только для благой цели, то есть для снижения твоего чувства величия?

— Интересный поворот, — ответил Яри. — Но я бы обошелся без утреннего душа.

— То есть днем и вечером тебя можно окатить? С удалыми песнями, анекдотами и частушками? А скажи, мне смеяться в баночку или в бычий пузырь?

— Можно просто так — всё моё окажется при мне.

— Как удобно.

— Главное, без истерического смеха — от него икота и сводит желудок.

— О нет, а я как раз думала устроить за завтраком истерику под названием «Хочу домой! Ты всё врал!»

— Спасибо, что предупредила, — обольстительно просиял Яри. — Отправлюсь в это время на охоту.

— А я по-прежнему заперта?

— Если подпишешь договор, нет.

Господи, — закатила я к потолку глаза, — я ещё с демонами договоры не подписывала! Он совсем за идиотку меня держит? Обманет ведь хуже, чем банки с ипотечным кредитованием! Классики триста раз доказали, что не стоит: Фауст прокололся с Мефистофилем, Ева со змием; в конце концов, княжна Тамара у Лермонтова спит в вечном гробу. Даже если Яри только наполовину демон-ассур, что это меняет? Половина вечности в гробу меня тоже не устраивает, я бы пожила пока.

— Не подпишу, конечно, — ответила я и почувствовала себя дерзкой.

— Тогда мой замок, мои ксеи в твоём распоряжении, но… и только.

— Ты хоть понимаешь, какое это невозможное свинство?! — возмущенно воскликнула я.

Яри развёл руками.

— У меня нет выхода. И поэтому выхода нет у тебя. Сбежать тоже не получится. Принести договор?

— У меня уже есть спецобязательства! Ты не боишься влиятельных врагов из королевского двора?

— Лара, девочка, твоё туманное и неумелое враньё даже оскорбительно. Тебе не идёт.

Яри с самым снисходительным видом сложил руки на широкой груди. Я аж подпрыгнула от возмущения.

— Но это не враньё!

— Тогда в чём заключается твоё так называемое задание?

Я прикусила язык, спешно понимая, что обещала Далгару молчать, и что, возможно, освобождение от всех законов даёт возможность Яри самому выполнить пожелание Кроля. Или связь с ассурами, которым можно также отправить заложником заколдованного принца. Или он получит возможность шантажировать меня ещё и Кусем. Нет, говорить нельзя, пока я всё не выясню! Поэтому я сделала вид обиженной сиротки Марыси и спросила:

— Ладно. Тогда спрошу прямо: ты помнишь, что я по-прежнему Лизинья? От королевского варана сможешь меня защитить? Я не хочу быть пленницей ни у тебя, ни во дворце. Но меня точно хватятся! Или господа Баулу проболтаются. Ведь не случайно к доктору направилась помощницей племянница какого-то там стража или прокурора! А если она сложит два плюс два, что тогда?

Яри посмотрел на меня с таким видом, будто до него только дошёл смысл моих слов. И у демонов случается тугоумие. Движением руки он убрал со лба густые пряди назад.

— Хороший вопрос. Но уже поздно, и ты устала. Давай я провожу тебя до твоей новой комнаты.

— Ты не ответил.

— Ты услышишь мой ответ завтра.

Охотник провёл меня к двери, взялся за ручку. А я не выдержала.

— Яри, скажи, неужели во всём вашем мире нет девушек с чувством юмора?

— Отчего же нет? Есть.

— И почему ты не выбрал себе королеву сарказма? Знаешь, юмор и без магии — очень крутая вещь. Особенно от чувства собственной важности.

Он усмехнулся совсем не весело:

— С юмором девушки есть. С иммунитетом нет.

— Но портал ведь закрыт. Зачем иммунитет?

— Равновесие нарушено, а морок ассуров силён.

— И-и… Что это значит? Прости, я не знаю всех ваших тонкостей, я не местная.

— Ты слышала о таком слове, как искушение? Так вот, — и Яри впервые стал по-настоящему мрачен, — отношения с каждой из моих женщин заканчивались после слов «Ты рожден быть королём. Восстанови справедливость. Открой портал». И это при том, что ни одной из них я не открывал эту тайну.

Мда… Печаль. Я вздохнула сочувственно — мне тоже в любви не везло.

— Не боишься, что они разболтают?

— Нет, заговор очищения памяти с некоторых пор мне удаётся очень хорошо.

— А уничтожить портал ты не пробовал?

— Это невозможно.

И мне на самом деле вдруг захотелось ему помочь, хоть он и гад, конечно… Я улыбнулась как можно более ободряюще и сказала:

— Всегда можно что-то придумать!

— Я же говорил: ты особенная, — расцвёл Яри и открыл дверь.

Кусь ждал, напряжённо вытянувшись, но при виде моей улыбки сделал обиженную морду и отвернулся. И я попросила десерт «в нумера».

* * *

Всю дорогу до новой спальни, и даже после того, как закрылась дверь, и я попросила Яри освободить меня от присутствия ксей, Далгара не было. Кусь вёл себя так же, как бабушкин кот после кастрации. Нет, не метил, конечно, но делал вид, что я не существую. Запрыгнул на кушетку на высоких ножках у камина и застыл, глядя в окно.

Кажется, ему тоже не помешает лекарство под названием «сарказм». Но сейчас было не до того. Как только я убедилась, что нас никто не подслушивает, я кинулась к нему.

— Кусь! Далгар! Далгар, где ты! Что случилось, Кусь? Где Далгар?

Дракон взглянул на меня с царственным величием и отвернулся. Тогда я затрясла его без всякого подобострастия.

— Мне поговорить надо! Я такое знаю! Далгар! Ну где же ты! Господи, сейчас побегу искать курасу, наверное действие закончилось! Как не вовремя! Очень надо поговорить! Отзовись хотя бы голосом!

Кусь фыркнул и поморщился, высвободился из моих рук и снова отвернулся. Но мне было плевать на обиды и недомолвки, как бы мило мы не расстались с Яри, на самом деле, мы же буквально сидим верхом на апокалипсисе! Портал где-то под замком, равновесие нарушено, морок оттуда каким-то образом долетает сюда. Боже, Боже!

— Так, — заметалась я, рассуждая вслух, — куда бежать за курасу: в столовую или в бывшую спальню? И чтобы не заметили… А-а, сейчас соображу.

И вдруг у стены, прямо у окна-бойницы материализовался Далгар, ко мне спиной.

— О, Боже, как хорошо! Ты здесь! Тут такое случилось, такое! — воскликнула я.

— И что же такого случилось ужасного? — голосом графа де ля Фер перед казнью Миледи произнёс Далгар. — Тебя, должно быть, поцеловал кошмарный выродок ассур?

Я опешила, а Далгар повернулся с таким лицом, будто Армагеддон уже случился.