Глава 38, в которой встречаются преждевременные выводы и демонятская коломышь

Она с чувством коснулась губами его носа. Сразу после этого отпрянула, подскочила и, смущённая, оправила платье.

— О Лара… — выдохнул оторопевший и влюблённый до безумия принц, покрытый с головы до кончика хвоста счастливыми мурашками.

— Я прощена? — продолжая мило смущаться, спросила девушка.

— Безусловно. А я?

— И ты, — улыбнулась Лара, скользнула за дверь, скрывшись за дубовым полотном, но тут же выглянула из-за него и ласково шепнула: — Спокойной ночи, Далгар!

— Спокойной ночи…

Резная дверь под цветными, подсвеченными изнутри витражами закрылась, и мини-дракон остался в узком коридоре один.

Она поцеловала его! — Далгар сначала ошалел от счастья, от касания её нежных рук, тёплых губ, а потом замер и прислушался к себе. Кроме прыгавшего взволнованно сердца и радостного предвкушения чуда ничего не происходило. То есть совсем ничего. Не было эффекта скопления энергии в основании туловища перед трансформацией, не было пульсации огня в пупке, не было внутренних вспышек. И даже колик не было. Он просто стоял и смотрел на дверь, за которой скрылась Лара. Получив одно чудо, ждал новое, — ведь Далгар очень хорошо помнил условия прекращения чар: Лизинья, которой велели убить его, должна была влюбиться в него, лично поцеловать и при этом рассказать страшную тайну.

Принц, затаив дыхание, ждал. Затем подождал ещё. И ещё. И три раза по столько же. Ожидание чуда с каждой минутой становилось всё более мучительным, а надежда всё меньше. Уже не раз проорал где-то за окнами в лесу дикий куролиный выперлок, приближая рассвет. Запели, нежно заливаясь трелями в кустах за рекой, марлины — птицы влюбленных, сопровождающие ночами свидания романтических пар.

В комнате за дверью с витражами было тихо — прекрасная Лизинья спала, и от осознания того, что она рядом, в сердце было нежно и трепетно. Далгар стоял и дышал через раз. По-прежнему ничего не происходило. И пришли мысли. Они всегда приходят и портят настроение, особенно если невеселые и незваные. Но, увы, правильные, с логическим анализом и поведением итогов.

Про неверие мужчинам и доставленную боль — разве это не тайна в душе девушки? — думал Далгар, переступая лапами дракона по сотканному из мягкого мха ковру. Кажется, это было очень сокровенное, искреннее признание, вырвавшееся в ответ на его собственную прямоту. Он не ожидал подобного! И поцеловала она его сама, решительно притянув к себе его драконью шею. Но обратное превращение не состоялось.

Это значило одно, — с нарастающей печалью в душе констатировал Далгар, — Лара не влюблена в него. Только и всего.

От этого вывода сердце, которое до этого расширялось от счастья, теперь сжалось от боли.

Да уж, насмешка хранителя ключей Кроля и заказавшей его убийство мачехи оказалась еще вероломней, чем казалась сначала. Ведь он ни к одной из женщин никогда подобного не испытывал. Брал и завоевывал, слегка увлекался…

Теперь же от тоски Далгару отчаянно хотелось сделать что угодно, лишь бы не запираться одному в комнате рядом с ней. И не страдать — это уж совсем не достойно воина. Лара не обещала его любить, она просто спасла ему жизнь и была собой. Вела себя, как настоящий, смелый друг, а в том, что красива и не влюблена в него… нет её вины.

Отягчённый грустными мыслями, как нормальный безответно влюбленный мужчина, дракон не пошёл к спальню по соседству с закрывшейся дверью. Он направился в столовую. У пройдохи Яри в закромах наверняка найдётся то, чем можно залить стресс, а бабочки-ксеи прислужат…

* * *

— О, ваше высочество! Тоже не спится? — поприветствовал его в столовой развалившийся в кресле Яри в одной расхристанной рубахе и вымазанных цветными красками штанах, с кружкой, от которой за версту пахло хмелем.

— А ты-то чего? — исподлобья взглянул мини-дракон.

— Переборщил с эмоциями, — признался пьяный хозяин замка. — Штырит круче, чем от ведра шоколада. Сильна наша малышка — так увеличить своим смехом эффект от «порошка радости»! Я, конечно, читал про это, но представить подобного не мог. Интересно, когда теперь глаза перестанут выскакивать — к утру или к обеду? Скажу я, с её потенциалом и при правильном применении даже мир захватить можно! Зуб даю!

— И думать забудь! Манипулировать Ларой запрещаю! По условиям сделки ты не имеешь права, — отрезал Далгар и, взлетев, сел на кресло напротив.

— Да я и не собирался, но факт есть факт. Так тебя тоже штырит, принц? — хохотнул Яри и хлопнул в ладони.

Как по волшебству перед мини-драконом появилась широкая кружка с хмельным напитком. Дракон втянул ноздрями запах — это была любимая, пенная монна, горьковатая, с лимонным привкусом.

— Хороший напиток, — сказал Далгар, отхлебнув из чаши.

— Ксеи готовят по бабушкиному рецепту. Угощайся.

— Не откажусь.

* * *

После трёх чаш принц почувствовал себя пьяным, как после трёх бочек. Правда, веселее ему не стало. Он уже понял, что не превратится в себя прежнего. Сердце его было разбито вдребезги, а мозг — всмятку.

— Забористый у твой бабушки рецепт, — проговорил заплетающимся языком Далгар.

Яри расхохотался.

— И рецепт ничего, и эффект Лары продолжается.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Далгар.

— Тему магических усилителей ты, ваше высочество, явно прогулял в школе, — хитро сощурился Яри.

— Я учился не в Высшей Школе Магии, а при монастыре, — гордо буркнул принц.

Яри присвистнул:

— Да твой папенька ссылал тебя с детства направо и налево! И ведь пресветлый зараза, был прав! Со своей точки зрения. Вон ты какой герой вышел! Но до святого мастера не дотягиваешь… Туповат.

— Ррр, я обещал Ларе не драться, — проворчал Далгар и вылакал залпом четвёртую чашу. — Не то бы снёс тебе голову за дерзость.

— У нас сделка, — напомнил Яри.

— Сделка, — кивнул захмелевший принц.

— Так в чём там суть? Вот вы до копей неформия хотели добраться, а зачем? Лара должна тебя расколдовать?

— Я всё решил! — стукнул лапой по столу дракон. — Со мной разобраться не получится. Тридцать лет и вернусь обратно в свой облик. Тогда и разворошу осиное гнездо во дворце! А пока нам нужно отобрать ключи от прохода в иные миры у паскуды хранителя и вернуть Лару домой.

— Зачем? — вытаращился Яри.

— Ты видел, какая она счастливая была, когда во время купола-иллюзии её питомцы появились? А я всё отдам за её улыбку! — и дракон опять стукнул лапой по столу и выпустил из ушей пар.

— Оу, да ты влип, ваше высочество!

— Заговоры против меня тебя не касаются.

— Я не про заговоры, а про то, что влюбился ты, Далгар Трэйлис, в свою милую Лизинью! — Яри смотрел на собеседника осоловелыми и любопытными глазами.

— Зато она меня не любит! — С надрывом рыкнул Далгар.

Так было больно в сердце, хоть с этим пройдохой выговориться, чтобы прошло, переболело, всё равно тот навредить не сможет — связан узами сделки.

Яри постучал пальцами по столу и склонил голову набок:

— Да с чего ты взял? Мне кажется, она с тобой очень мила. Местами даже чересчур.

— Нет!

— Хо-хо, да у тебя комплексы? — хмыкнул Яри. — Невооруженным глазом заметно, что вы с Ларой не разлей вода!

И Далгара, привыкшего держать язык за зубами, но теперь опьяневшего вдвойне благодаря «эффекту Лары», эмоциям, разогнавшимся, как после кофе, и разбитому сердцу, прорвало. Он рассказал о своих выводах, сболтнув случайно и условия колдовства, и о том, что самое ничтожное на его взгляд — заставлять страдать и неволить любимую женщину. Она прекрасна, когда свободна. Она свободна, когда счастлива. Он счастлив, когда она счастлива, хоть и хочется немножко утопиться.

Яри был не согласен.

— Добивайся её!

— Э-э, ты перепил, дружище, — горько усмехнулся Далгар. — Как кто я её буду добиваться? В каком качестве? Как призрак-тень ассура или как низкорослый колченогий ящер?

— Можно подумать, когда ты был здоровым драконом, ты не был колченогим, — хмыкнул Яри.

Так они и проспорили до рассвета, запивая доводы новыми чашами хмельной монны. Хозяин замка настаивал, что Лару отпускать никак нельзя: и с практической точки зрения, и с любовной. А Далгар был готов отпустить Лару ради её счастья и, может быть, через тридцать лет, когда он вернёт свой облик и вытрясет всю душу у оборотня хранителя ключей, тогда и придёт добиваться красавицы из другого мира, а мучить и принуждать ни за что не будет.

В перерывах между основным спором принц и барон разбили пяток чаш, обсудили особенности политического строя государства, войну с ассурами, собственных коварных мамаш и прочих родственников как по ту сторону мира, так и по эту, подикутировали про охоту, исчезновение троллов, любимые команды по гонкам на грандолах — круглых магических колесницах, летающих в горах на скорость, поняли, что болеют за одну и ту же, а ещё оба любят монну и жареного кабана на вертеле с каплей лимонного соуса. В общем, подружились. И так же дружно вырубились с последним криком вестника утра — дикого куролиного выперлока, от которого нормальные жители острова обычно пробуждаются.

* * *

Проснулся Далгар с головной болью и странным чувством — было очень тесно. Он приоткрыл глаз и опешил: замок стал маленьким, Яри, спящий под его лапой, тоже. Гном натуральный! Но воняет отвратительно перегаром, как упившийся великан. Стол был проломлен, кресла под лапами не ощущалось. Однако колется что-то щепочками под хвостом. Мелкое… А может, всё ещё снится? Откат после монны с послевкусием «порошка радости»?

Далгар приподнял голову и с грохотом и звёздочками в глазах уткнулся ею в потолок. Яри пошевелился и тоже распахнул веки. И тут же с диким ошеломлением начал выбираться из под лапы дракона, отталкивая её с большим усилием. Тщетно.

«Занятно: сплющить его, как мошку, ничего не стоит», — подумал Далгар и удивился сам себе: давить Яри не хотелось. Он осторожно убрал лапу, освобождая пройдоху ди Коломайна, ничего толком не понимая спросонья. Да и звёздочки в глазах опять же. Похмелье.

Яри подскочил на ноги, громко выдохнул и воскликнул:

— Демонятская коломышь! Лучше б Лара любила тебя поменьше! Ты мне всю столовую разнёс!

И Далгар мгновенно проснулся.

* * *

Ничего себе! Он на самом деле был не жалким подобием себя, крошечным ящером, а очнулся в нормальном, драконьем теле. И этому телу в просторной столовой Яри было тесно. От дубовой мебели ничего не осталось — видимо, ночью раздаваясь в размерах или ворочаясь, дракон всё превратил в щепки.

«Она любит меня?!» — сверкнула радость в мыслях. Далгар вскинул голову и снова ударился темечком о потолок. Теперь уже сверкнули звёздочки. Шумно выдохнув и выдув из столовой одним махом фиолетовое облако бабочек, дракон осторожно пошевелился. Лапы затекли. Хвост тоже кулебякой скрутился.

— Кто так строит? — недовольно пробормотал Далгар.

Несмотря на похмелье, Яри резво и весьма щекотно перебрался через дракона, как через горы, и скатился с хвоста к выходу из комнаты. Встал и нагло потребовал:

— Эй, дружище, ваше высочество! Я на такое не подписывался! А ну-ка давай обратно в ящерку или превращайся в человека, мне мой замок нужен целым! Такое чудище ни в одну дверь не выйдет и в портал не всунется!

И то верно. Далгар моргнул. Закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, чтобы войти в привычное состояние трансформации, но ничего не вышло.

— Не могу, — проговорил он шепотом, чтобы от рёва товарища не сдуло, как бабочек к адской демонятине.

Яри почесал в затылке.

— То есть?

— Не получается.

— Должно получиться! Тонна живого драконьего мяса в столовой меня не устраивает! Даже если сам себя жаришь, всё равно не устраивает!

— Меня тоже. И между прочим ты с принцем разговариваешь, выбирай слова.

Яри всплеснул руками возмущённо:

— Да какие тут слова! Один только грязный ассурский жаргон!

— Пить хочу, — сказал принц.

Яри замахал руками.

— Ты что! Какой «пить»? Демонятская коломышь! — он осмотрел дракона округлёнными глазами, особенно на хвост. — Сиди и не шевелись, я за Ларой. Пусть она тебя опять поцелует. Надеюсь, ты сдуешься обратно!

Обратно? Вот ещё!

Но Яри уже выбежал, на ходу заправляя мятую рубаху в грязные штаны. Далгар на тот раз осторожно приподнял голову, ощутил темечком каменные своды потолка, но не ударился. Осмотрелся, стиснутый будто в игрушечное помещение. А затем снова закрыл глаза. Прислушался к себе, с удовольствием прошёлся вниманием внутри тела, смакуя ощущения: гребень на месте, рога тоже, и уши; пустил лёгкий парок через ноздри — получилось! Огнём плеваться, само собой, не стал. Хвост, лапы, туловище, голова, средоточие живого огня в пупке — всё было на месте. Приятно снова ощущать себя собой! Знакомые контуры.

И по телу тут же прокатилась сладостная волна — она его любит! Как чудесно! Она влюбилась, иначе он бы не увеличился! Хотя странно, конечно, что произошло это не сразу. Может, Лара не осознала, что влюблена? Или сомневается? С другой стороны, какая разница?

Далгар счастливо улыбнулся и резюмировал: если он и в нормальные драконьи размеры преобразовался не сразу, возможно, требуется ещё время, чтобы активировать и трансформацию в человека? Нужно сохранять спокойствие и наслаждаться моментом.

Вспомнились слова мастера Кодо, и Далгар опять закрыл глаза и погрузился в медитацию, чтобы гармонизировать все процессы внутри. Но не успел он три раза глубоко вдохнуть и выдохнуть, не замечая, как стая несчастных столовых бабочек фиолетовым скопом подтягивается к его носу и выдувается обратно, послышался вскрик Яри:

— Эй, там Лара это… ты не поверишь!

Далгар открыл веки и обеспокоился, снова стукнувшись головой о потолок.

— Что с ней? Тоже выросла?

— Скорей уж проросла!

— Что ты мелешь? — рассердился дракон.

— Я мелю? Да я ещё не начинал! Ну, в общем, она к тебе прийти не сможет. Она вообще с кровати встать пока не может…

Сердце Далгара оборвалось, между лопатками стало холодно.

— Она… жива?

— Жива. Вроде. Спит, кажется. По крайней мере, дышит размеренно, но не просыпается. Покрылась вся зелёными листьями, опутана чем-то вроде корней. А волосы фиолетовые полностью.

— Это курасу! Я же говорил! — воскликнул Далгар, и его взволнованным рёвом Яри вышвырнуло из столовой.

Тот чертыхнулся и высунул голову обратно, держась на всякий случай обеими руками за угол стены.

— Эй, ты полегче!

— Извини, я случайно. Но я знал, знал, что такое легкомысленное поедание плодов курасу к добру не приведёт!

— Да у неё вроде иммунитет… — Яри тоже был растерян, и такое выражение лица на его мошеннической физиономии видеть было непривычно. — Да, курасу, шалит, ты прав. Корни от Лары ползут в коридор. Я не поленился и проверил, куда. Ответ не утешительный: корни ведут ко всем кадкам курасу в замке, то есть к двадцати деревьям на разных этажах и в разных помещениях.

— Надо что-то делать, — зашевелился дракон. От арки оторвалась лепнина и с гипсовой пылью упала ему на загривок. — У тебя есть идеи, Яри?

— Я это… — ты только не рычи, — в общем, я попробовал один способ. Вспомнил, как там было в легендах про Спящую любовницу ассура, ну и… поцеловал её. Не помогло.

— Ты что сделал?! — округлил глаза Далгар, и по телу пронесся жар ревности.

— Да я без поползновений. В качестве лекарственного средства. Ты же тут водраконился! В таком виде и не доберешься до спальни Лары. Её сюда не перенести — вся корнями оплетена. С практической точки зрения, чем дольше она так пролежит, тем больше шансов, что в дерево превратится. Вот я и попробовал по интуиции. Мы же партнеры!

— Демонятская коломышь тебе партнёр, — буркнул Далгар и нахмурился, задумавшись.

— Лара же такая милая, отзывчивая, — не обиделся Яри. — Вот дерево и решило её себе прибрать. Так сказать, королевой, а, может, приглашённой гостьей. Но не исключено, что это плата за дар.

— При чём здесь дар?

— Ну как же! — фыркнул Яри. — Когда Лара попала к наш мир, у неё вообще никакого дара не было. Ножки светились мило, да и только. Я сам её в горах нашёл и отвёз к доктору Баулу. Ни мой медведь магии тогда не учуял, ни я сам, ни Баулу. Анализ крови подтвердил, что Лара магии полностью лишена и даже видеть её не может. Но рощица девушке сразу благоволила, это я заметил, когда Баулу под ветвями проверял, не лжёт ли Лара.

— Благоволила, потому что Лара чиста душой, — кивнул Далгар.

— Ну и я на это внимание обратил. Стало интересно…

— Ты подсунул ей? — зарычал дракон, скрежет когтей эхом разнёсся по коридорам.

— Почему сразу я? — буркнул Яри. — Она сама пошла и нарвала у себя под окнами. Откуда я мог знать, что Лара слопает целую корзину, и обретёт редкий дар и видение? Я только подумал, что ножки просто так не светятся…

— О нет! Без тебя точно не обошлось, — проревел недовольно Далгар. — Знай, если Лара умрёт, я в любом случае с тебя голову сниму.

— Ой, зачем нужна эта агрессия? — возмутился Яри. — Сейчас она не поможет. Сидишь и умничаешь! А надо действовать!

— Да, ты прав. Нам не до поиска виноватых, он и так понятен. Нужно найти быстрое решение!

Собеседники замолчали, сверля недовольными, сосредоточенными взглядами друг друга.

Прошло несколько минут напряжённого молчания. И вдруг в голове принца мелькнула здравая мысль:

— Я должен поговорить с курасу, чтобы оно её освободило. Эти деревья признают главенствование королевской крови! Они не могут не подчиниться!

— Если это плата за дар, деревья потребуют что-то взамен.

— Мой предок, Великий Дракон Бродин даровал им милость. И я дарую то, что попросят.

Яри потёр подбородок, затем нос, и изрёк:

— Вообще-то мысль здравая. Но есть одно «но». Пока ты такой огромный, ни Лару к тебе, ни курасу доставить не удастся. Напомню, они переплетены сетью корней через все этажи по коридорам и даже сквозь щели.

Дракон содрогнулся, вообразив себе эту картину. Пол под ним тоже.

— Значит, я буду медитировать и молиться Великой Матери, чтобы вернуть себе дар трансформации в человека, — заявил Далгар.

— Поможет?

— Должно помочь! — воскликнул дракон с рыком.

На этот раз Яри не сдуло. Он предусмотрительно спрятался за углом. Потом выглянул и кивнул.

— Ну дерзай, ваше высочество. А я в библиотеку. Обычно там ответы нахожу.

И исчез окончательно. Далгар опять представил Лару, попавшую в плен живых корней. Сердце заныло, но он не позволил себе раскисать. Дракон подобрался, закрыл веки и начал внутреннюю работу над собой. Иногда она важнее всех других!

О, Великая Богиня, Мать всего сущего! Помоги! Оум…