Глава 40, в которой папа был вообще-то прав

Огненная энергия вырвалась вверх, развернулась обратно раскаленной лавой и сложилась в форме бесконечности. Пульсирующий огонь поддался воле Далгара и, остывая, стёк ртутными шариками с запечатанным золотом огня в основание позвоночника. Трансформация началась. И одновременно с тем, как «вечная восьмерка» поднялась в живот и свернулась под пупком, словно послушная змейка, Далгар вновь почувствовал себя человеком. Увидел собственные голые ноги и тут же рухнул на пол. Тело отвыкло от вертикального положения за это время. Но как бы отвратительно Далгар не почувствовал себя в первые мгновения, он мгновенно собрался. На четвереньки. Снова на ноги. Покачнулся. Нет, устоял. Выпрямился, расправил плечи, вытянулся затылком к небу, привыкая заново к чужому своему телу. Осмотрел свои руки, увидел отражение в узком окне-бойнице и на душе отлегло. Ура! Свершилось!

И живой огонь не исчез — пульсирует рядом с материнской меткой, как ему и положено. Какое это счастье — быть собой! Почувствуешь только, когда лишишься. И он тут же вспомнил о Ларе. Сжал кулаки, почувствовав, как взбухли бицепсы. Желваки заиграли на скулах при мысли о коварстве курасу. Времени нет!

Молодой мужчина сдёрнул с разбитого стола скатерть, быстро обернул тканью нагие бёдра и шагнул вперёд. Наступил на щепки от бывшего кресла и поморщился. Отшвырнул крупной ступнёй и решительно пошёл по коридору в сторону спальни Лары. Искусственно успокоенное дыханием сердце опять заколотилось, как безумное. Надо успеть! Он побежал.

Мимо множества дверей, автоматически отметая на бегу ненужные — всё казалось другим — увеличенным в масштабе. Но его остановил резкий запах курасу и устрашающий вид корней, проникающих в коридор из щелей спальни и простирающихся далее, словно в заброшенном, завоеванном растениями строении, а совсем не в жилом замке.

Далгар взглянул на притолоку и узнал витраж. Дёрнул за ручку. Ворвался в комнату и тут же застыл, поражённый.

Тело его любимой в центре спальни оплетала от ног до головы вместе с тахтой хитрая сеть корней. На некоторых проросли юные побеги, появились листочки. Фиолетовые волосы Лары свисали безжизненно на пол, спутанные с мелкими корешками и гибкими веточками. Казалось, проклятые деревья похоронили Лару заживо. Лишь её бледное лицо ещё не было закрыто. Однако корни, подобные змеям, подползали к нему медленно, но верно.

У Далгара оборвалось сердце, а затем его охватила ярость. Он подскочил к зачарованному ложу и, ухватившись за торчащие сплетения, рванул изо всей силы. Запахло горечью кожицы курасу. Лара застонала.

— Прости, любимая, — сглотнул Далгар, выпустив ползущие магические корни.

Растерянность принца длилась не более секунды. Затем он встал, расставив ноги и гордо вскинув голову — так, словно держал в руке чаша и меч, а за его плечами развевался плащ властителя, а не хвост заляпанной пенной монной скатерти. И заговорил громко и чётко на змеином языке.

— Я, принц Далгар Трэйлис, наследник престола королевства Риндея, носитель королевской крови, требую немедленно освободить эту девушку!

Живые корни замерли, но не подчинились.

— Именем Великого Дракона Бродина, — пробасил Далгар, — призываю исполнить данное вами, представители рода курасу, обещание и подчиниться!

Корни зашевелились, в воздухе сильнее запахло экзотическими плодами и сырой землёй. И перед Далгаром появился дух с фиолетовыми волосами и бело-зелеными одеждами.

— Приветствуем тебя, принц Далгар, — склонил голову Куараус Курасу. — Наше почтение королевской крови.

— Приветствую тебя, Сознание Курасу, — проскрежетал Далгар, понимая, что обязан быть сдержанным, чтобы не навредить Ларе. Но как же хотелось поджечь и этого выпендрежника с деревянными руками-клешнями и всё его порождение. Далгар посмотрел мрачно и сказал: — Ты слышал мой приказ.

Открылась дверь, и Яри крякнул приглушенно что-то типа «демонятской белочки», но к счастью, ума ему хватило не вмешиваться. Маг застыл на пороге. На его плече сидела огромная розовая бабочка.

Фиолетово-волосый юноша без возраста медленно покачал головой:

— Мы не могли не явиться из уважения к королевской крови, ваше высочество. Но ваш приказ не удовлетворим.

— Как вы смеете ослушаться? — прогремел Далгар.

— Девушка Лара вошла в нашу обитель по добровольному согласию. И поэтому будет гостить положенное время в прекрасном мире курасу.

И тут Яри подал голос:

— А выпустят только бабочкой или деревом! Дианора сказала.

Куараус Курасу даже бровью не повёл, будто кроме них двоих и едва живой Лары тут больше никого не было.

— Я не могу попасть в твое подземелье, но я способен вырубить и сжечь все до единого курасу на поверхности, — прочеканил Далгар.

— И девушка Лара вместе с нами тоже погибнет, — безучастно ответил Курасу, — и боль почувствует каждого нашего несчастного дитя, как чувствуем мы все. Её сознание переплетено тесно с нашим, а тело, — фиолетовый дух небрежно мотнул головой в сторону лежащей девушки, — только тело. Через десять лет прекрасная Лара будет прекрасной и бабочкой, или растением. Красота сознания от этого не зависит.

— Вот упырок, — проворчал Яри. — Мы не сможем попасть под землю, зато ассуры смогут. И у нас есть чем торго…

Далгар властно поднял ладонь, и маг замолк. Фиолетовый Курасу стоял в позе покорности, но одной его мысли было достаточно, чтобы причинить Ларе вред. В глубоких слоях сна он будет непоправим, — вспомнил Далгар поучения Мастера в монастыре.

И внезапно принц понял, что не всё на свете можно решить с помощью революций, сражений и напора. Не каждый бой принесёт победу, а этот проиграть он не имел права!

Взглянув на белое лицо Лары, Далгар перевёл тяжёлый взгляд на Куарауса Курасу. Да, Далгар никогда не был силён в переговорах, и не был политиком, — это всегда отец вменял ему в вину. Расплавленным свинцом в голову принца вплыло осознание: отец был прав. Пламенем мельтешили забытые слова, фразы поучения, воспоминания не усвоенных уроков.

По виску Далгара потекла горячая капля пота, но лицо его не потеряло уверенности, а осанка по-прежнему была королевской.

— Прошу нас простить, ваше высочество, — проговорил медленно Курасу, — но у нас в обители гости. Позвольте откланяться.

— Не позволю, — холодно ответил Далгар, зная свои права.

— О чём ещё вы хотели вещать? Вопрос девушки Лары мы обсудили обстоятельно. Она будет гостить в безопасности и покое в нашем пространстве. И если пожелает, останется насовсем, обретёт счастье и гармонию там, где никто не мог ей дать этого. Она просила нас в саду, просила ответов, мы ей дали. Мы раскрыли спящий в ней дар.

Яри снова тихо выругался, но не полез с советами, и на том спасибо.

— Ваше гостеприимство — плата за дар, я понимаю, — произнёс Далгар. — Но не слишком ли дорогая?

— Девушка Лара не спрашивала о размере платы, — ответил Курасу. — А бесплатным в мире прекрасной Матушки Аэреи ничего не бывает, вы хорошо знаете об этом, ваше высочество.

Далгар стиснул челюсти, но сдержался. Да, таков был закон, который каждый знает на Аэрее с детства, но Лара не знала! Она из другого мира! А он не предупредил…

— Я готов выплатить долг за Лару, — твердо сказал Далгар. — И вы отпустите её прямо сейчас.

— С ума сошёл? — прошипел Яри внезапно на языке ассуров. — Этот как распоясается сейчас! Торговаться надо!

И словно в подтверждение тонкие губы Курасу тронула довольная улыбка, но он покачал головой.

— Долг за другого выплатить нельзя, если он не дал согласие и если он не является вашим близким.

— Мы близки с Ларой, — заявил Далгар. — Доказательств не требуется, вы почувствуете ложь.

Дух кивнул и задумался. Или просто застыл, как дерево. Затем качнулся, будто от дуновения ветра, и заговорил:

— Я согласен взять с вас, ваше высочество, долг за девушку Лару.6dfffc

— Сделка! — радостным шёпотом отозвался Яри и, кажется, потёр ладони, но Далгар снова его остановил.

— Взамен того, что я прерываю пребывание девушки Лары, я требу… — начал было дух.

— Вы не требуете. Вы будете вечно благодарны мне, потому что я, если вы не знаете, ассур, — перебил его Далгар, — и могу распечатать портал для выхода армии ассуров на этот остров. Прямо сейчас. Если вы лишите меня возлюбленной, а господина Яри ди Коломайны помощницы, наша печаль будет столь велика, что ни желания, ни силы магии у нас не хватит, чтобы оставить портал закрытым.

Брови духа Курасу взметнулись на лоб, и это мистически странное, кукольное лицо женственного юноши внезапно стало комичным. Яри хмыкнул.

А Далгар добавил:

— Чем грозит появление ассуров, вы знаете не понаслышке. Разве популяцию курасу не спас мой предок, великий Дракон Бродин, одарив вас милостью? Он перенес с Крайних земель ваши рощи на этот остров и усилил ваш дар, получив присягу на верность. Я бы мог напомнить вам о ней и настоять на исполнении вашего долга перед королевской кровью, но вы, видимо, не помните блага. Поэтому взамен долга и освобождения Лары я, как потомок Великого Бродина, дарую вам милость — выбор: продолжение жизни на этом острове или полное уничтожение.

Дух моргнул фиолетовыми ресницами и пробормотал:

— Но разве вы сможете совершить такое злодеяние и открыть портал?

И зная, что не имеет права на промах и даже на малейший привкус фальши в словах, Далгар мысленно представил, как он это делает, понимая, что на самом деле может. Почувствовал всеми фибрами кожи этот замок, как живой, его стены и перекрытия, пропитанные зелёной энергией демонов и тысячью защит против них — тошнотворная смесь, кстати. Но любой потомок высших ассуров сможет открыть портал, — ощущал Далгар, — а мать его была высшей. Возможно, даже сестрой матери Яри. И впервые позволяя чувствовать себя ассуром, а не только драконом, Далгар удовлетворённо рыкнул, показав обе ладони — на одной вспыхнула зелёная тень, на второй — драконье пламя:

— Ещё как смогу. Я могу как открыть, так и запечатать портал. Но последнее — только с помощью Лары. Итак, моя милость — ваш выбор. Принимаете ли вы в оплату долга Лары мою милость, Куараус Курасу?

Дух Курасу сглотнул, обвёл глазами стены, будто считывал вслед за Далгаром информацию об опасной энергии замка, вдруг низко склонил голову и приложил кряжистые руки к груди:

— Принимаем с почтением и благодарностью, ваше высочество, мы принимаем жизнь.

Яри громко выдохнул. Далгар взглянул исподлобья на духа.

— Оплата принята, возвращайте Лару, — приказал принц.

Курасу отстранился и взмахнул руками — корни медленно начали пятиться, освобождая Лару. Далгар с замиранием сердца следил, как освобождается от растительного плена нежное тело девушки, едва одетое во что-то кружевное, очень женское. Он считал удары пульса в собственных ушах и с трудом сохранял непоколебимую маску спокойствия на лице. Яри где-то за спиной тоже затих.

Наконец, последний корень сполз на пол.

— Ваше высочество, — поклонился с возросшим уважением деревянный дух, — мы вынуждены вернуться в мою обитель — проследить, чтобы сознание Лары вернулось полностью.

Вы позволите?

— Позволю, — сказал Далгар.

И дух Курасу исчез. В спальне стало тихо, о присутствии магического существа и чар деревянного духа говорили только запахи, которые становились всё менее и менее отчётливыми. Но Лара не очнулась. По-прежнему бледная, она лежала, как на смертном одре. Сердце принца кольнуло, и он растерялся. Наклонился над Ларой, глядя широко раскрытыми глазами, боясь даже прикоснуться, чтобы не почувствовать, как она холодеет.

— Ну что же ты, дружище? — вдруг послышался голос Яри, о котором он совсем забыл. — Давай, пробуждай. Ты же долг оплатил, за тобой и дело!

— Какое дело? — хрипло спросил Далгар и тут же понял, какое. Вот кретин!

— Целуй! — без тени усмешки выкрикнул Яри.

Далгар посмотрел в любимое лицо, с волнением обнаружил лёгкое дуновение у тонких ноздрей девушки. Встал перед ней на колени, облизнул пересохшие губы. И с чрезвычайным трепетом коснулся своими губами нежных губ Лары.