Глава 41, в которой есть дьявол в деталях, но не в тех, которых нужно

Орать я быстро устала, тем более, что было некому. Коварный Куараус Курасу, — чтоб ему всю жизнь своё имя скороговоркой произносить, — вернуться не соизволил, а в потолок этой землянки надрываться было не интересно. Ария похищенной Лизиньи прервалась, не сорвав ни аплодисментов, ни гнилых помидоров в лицо. Я выругалась в сердцах, но корни, что присосались к моей спине, не усохли от ввернутых словечек. Я подёргала за мои путы и так, и эдак, попыталась куснуть, но проще было вывихнуть себе плечо, чем цапнуть собственный позвоночник и все эти многочисленные пуповины. Я закрыла глаза и легла на спину, сложив руки на животе: отлежу их, онемеют… вдруг отвалятся?

Меня можно было поздравить: третье похищение за неделю! Я иду на рекорд.

— Вот же сволочь! — фыркнула я вслух и снова грубо выругалась.

Правда, сразу покраснела от стыда: вдруг меня слушают малыши-деревца и только что вылупившиеся из семян ростки курасу? А я их научу плохому, потом совсем ядовитыми вырастут. Они же не виноваты, что их предводитель такой… И я тихонько в качестве компенсации запела, представляя только невинных малышей, мою любимую детскую песенку из мультика, а взрослые пусть думают, что я с ума сошла. Может отпустят?

«По дороге с облаками, по дороге с облаками, очень нравится, когда мы… возвращаемся назад» — затянула я, но на припеве расплакалась. Потому что представила Далгара, его чудесные глаза и красивое лицо. Ну и что, что он являлся мне таким только в виде призрака! Глазами ящера он смотрит так же возвышенно, как и из собственной тени! Ну и что, что он ассур наполовину?! Главное, что он хороший. Он ведь, наступив на гордость, не побоялся быть передо мной смешным, признаться в собственной слабости и извиниться так, как никто бы из моих знакомых не смог. Я поняла, что так поступить может только по-настоящему сильный мужчина.

Сила мужчины не только в мышцах, но и в умении признать свои слабости. Ум — в не боязни быть смешным. Доброта — в выполнении желания женщины, даже если оно, на его взгляд, неразумно. Истинность мужчины — в его поступках.

У меня захватило дух, потому что я вспомнила: каким бы ни был маленьким Далгар в своем нынешнем теле, он же всегда кидался мне на помощь. Например, он мог уйти, отправиться восвояси, но не бросил и нашел меня в замке Яри. Он позаботился о противоядии против курасу еще в поместье Баулу, он сражался за меня с тенями.

Сердце моё сжалось и распустилось новыми слезами — Далгар всегда меня защищает, борется за меня, стоит на моей стороне! А ещё он глупит так искренне и прощает легко. И, кажется, даже любит…

А я? Что я?.. Я не послушала его, когда он мне сто раз говорил: не будь легкомысленна, курасу опасны! Что-то сместилось в моём внутреннем барометре — не верю тем, кому стоит, и иду на поводу у тех, кто корыстен. — Я хлюпала носом, растирая слёзы по щекам. –

Почему так?

Ну, подумаешь, Далгар единожды солгал? Я всем вокруг и себе постоянно твержу, что не люблю лжецов. Вы подумайте, какая цаца! А сама-то не прыгала от счастья, когда Куараус одарил правдивостью. Что это значит? А то, что с ложью жить привычнее. Во лжи, как и во всем на свете, обязательно есть две стороны и всегда участвуют двое: тот, кто обманывает, и тот, кто позволяет себя обмануть. Как я сейчас.

Да разве только сейчас, а не всю свою жизнь? Разве не предупреждала меня мама о моём бывшем? Разве я не видела сама повсюду рассыпанных признаков его лжи: оправдания, улыбочки, заверения, опоздания, глупые увёртки. О, я готова была его всегда оправдать! Потому что хотела, потому что, как у Пушкина, «сама обманываться рада»! И только ли в отношениях?

Если подумать и признаться самой себе честно, что в моей жизни до встречи с Кролем было настоящим? Разве мечтала я о том, чтобы работать в офисе, анализировать продажи, мечтала поступать на экономический? Я же грезила «Миром животных» и возилась с бабушкиными утятами с большей радостью, чем с математикой. Но это было не престижно, не модно, и так мама сказала… А разве я говорила маме правду о том, как хочу жить? Отстаивала своё право быть самостоятельной? Нет, я просто сбежала — в отдельную квартиру, в свой мирок, в придуманные книжные истории! Я пыталась приглаживать, затирать и закрывать глаза. О, правдолюбка, я каждый день сама врала понемножку, считая, что так можно и нет в том ничего такого: по телефону менеджерам в регионах, что отчёт нужен во вторник, хотя на самом деле и до четверга можно подождать; коллегам, что всё в порядке, подружкам, что я не одинока и счастлива, маме — что сижу допоздна на работе, когда она пытается что-то очередное навязать; умудряюсь схитрить там, фальшиво улыбнуться тут, и всем подряд твердить о том, что не терплю лжи. Мелочи, ерунда, пустяки, детальки… А ведь «дьявол в деталях»! И что я имею в итоге?

Я оказалась в мире, где всё с подвохом, даже деревья и бабочки, и не поверила на слово единственному, кому можно было верить. А теперь… теперь мне не увидеть его целых десять лет! Или вообще никогда!

Моё сердце оборвалось, я даже плакать перестала. Десять лет без Далгара? Де-ся-ть-лет?

За то время он наверняка расколдуется и станет настоящим королём, и ему пришлют другую Лизинью или местную королеву, а я потом смогу только к нему на плечо и нашептывать сны, как бедная Дианора! О, Боже!

Перед моими глазами сверкали огоньки на сетях корней курасу — они общались между собой, делились вкусняшками, любили и страдали, радовались, кокетничали. А я одна. Совсем. В темнице. Я села ровно, словно проглотила палку, и поняла, что со мной случилась беда: я люблю Далгара, но вместе нам не быть. Даже маленькая ложь, небрежность и глупость способны обернуться большой бедой. Такой, как моя.

Раздавленная отчаянием, я набрала полную грудь тяжёлого, жаркого, сырого воздуха, пропитанного запахами земли. И вдруг передо мной материализовался товарищ Куараус Курасу.

О, этот изысканный, бездушный, фиолетовый гад. Антракт закончен. Я буду биться до последнего! — решила я и снова заорала во всю глотку самым противным голосом из всех возможных: «На лабутенах-нах и в офигительных штанах!»

Дух снова наморщил свой идеальный нос и произнёс:

— Лара, есть разговор.

— Вы ошиблись, выбрали не ту! Я — ужасная врушка, понятно? — с вызовом заявила я. — И с красотой души вы промахнулись — я способна на пакости!

— Это не имеет более значения… — начал флегматичный недоэльф.

А я сверкнула глазами и снова грянула так, что его чуть не сдуло:

— На лабутенах!

За меня! За Дианору! За Далгара!

Куараус Курасу поднял обе ладони, призывая к молчанию. Я вытаращилась зверски и проревела дуром про штаны. Закашлялась, поперхнулась и начала заново.

Деревянный дух замахал руками, думая, что волшебные пассы ему помогут, но группе «Ленинград» даже цензура не страшна. И восемнадцать плюс.

Я вдохнула воздуха побольше, готовясь к новой атаке, и тут случилось странное. Подхватив вместе со словами песни, меня куда-то понесло, словно песчинку, которую засосало в трубу пылесоса в турборежиме, и почти мгновенно грубо выплюнуло в… меня. Так бывает, когда падаешь во сне и резко просыпаешься и, продолжая лежать, впечатываешься со всего маху в подушку, понимая, что тебе нечем дышать, но лоб ты не расшибла.

— В штанах… — вылетело из меня остаточное песнопение хриплым голосом и попало во что-то приятное и нежное. Горячее.

Я распахнула глаза и увидела близко-близко лицо Далгара. Оно чуть отдалилось, и с некоторым смущением мой принц пробормотал:

— Прости, но я без штанов… Главное, ты очнулась!

Я моргнула, закашлялась и за красивым взволнованным лицом с тёплыми, приоткрытыми губами и упрямым подбородком, обнаружила сильную шею, литой бронзовый бюст и руки, которые держали меня. Всё у Далгара было горячим. И голым. И пахло чистым, молодым мужским телом. Живым. За скульптурно-идеальным плечом вырисовалась довольная, подгулявшая физиономия Яри:

— С возвращеньицем! Его высочество просто очень рад тебя видеть. Без штанов. Зато я в штанах.