Глава 20. Завещание на крови

Воцаряется звенящая тишина. Серебро луны разрезает ночь на острые лезвия света и тени. Кажется, что статуи на аллее поворачивают к нам мраморные лица и прислушиваются к разговору. Воздух уплотняется до ломоты в груди. Я слышу гулкий звук собственного сердца, ударяющегося о ребра. Тум… тум… тудум… – Дурацкая шутка, – лениво роняет Рикард, складывая руки за спиной в царственном жесте. – Понимаю, что ты расстроен, брат, женившись на этой женщине, – он делает театральную паузу, – но вас связала метка. – Только вы забыли, что метка привязана к ауре избранницы, а не только к ее телу, – в голосе принца заточенный металл и гнев. Рикард бросает короткий взгляд в мою сторону и Эйви понимает намек без слов. – Данте, – мои губы мягко улыбаются, пальцы расправляют несуществующие складки на платье, выдавая смятение, – давай вернемся в наш особняк и там спокойно поговорим. Мы все сегодня устали… – Хватит, – взбешенный, рычащий голос заставляет ее замолчать. – Больше никакой лжи, Эйвери. Мое тело дергается, как от удара плетью. – Что ты такое говоришь?! – Какая драма… – Рикард издевательски улыбается, но глаза напоминают бирюзовый лед с острыми кристаллами. – Кажется, мой младший брат сошел с ума и путает реальность с прошлым. Я вдруг отчетливо понимаю, к чему клонит король – оставляет себе лазейку, чтобы в случае чего признать драконьего принца сумасшедшим. – Сначала ты видишь заговоры во дворце, теперь – в собственной постели. Печально, брат. – Удивительно, что ты сам заговорил о дворце. Давай с него и начнем. С завещания моего отца. Тишина вдруг напитывается опасностью и магическими разрядами, когда сила обоих драконов затапливает пространство вокруг. Она мощная настолько, что мое тело дышит через раз, пытаясь изгнать удушающую волну паники. Метка на руке вспыхивает болью, и я уверена, что Данте тоже это чувствует. – Не понимаю, о чем ты говоришь. – О том самом завещании, которое ты выкрал из сейфа отца в ночь его смерти, – принц произносит это абсолютно спокойно, но от этого еще страшнее. – После того как твоя мать дала ему особый яд, не оставляющий следов. Лицо Рикарда каменеет, становясь похожим на маску. И я чувствую, как напрягается мое собственное тело, которым полностью управляет Эйви. Она хочет вмешаться, что-то сказать, но гнев Данте пригвождает ее к месту. – Ты бредишь. – Нет, – Данте резко подается вперед. Лунный свет вычерчивает его плотно сжатые губы и хищный разлет бровей. – Не брежу. Ты пытался списать пожар в кабинете на спонтанный выброс огня, когда ему резко стало плохо с сердцем. Только вот артефактные петли на сейфе оплавились не от обычного огня, а от драконьего пламени. Он смотрит прямо на Рикарда, и я вижу, какой ядовитой зеленью пылают его глаза. – Я сам поставил ему эти петли, – цедит принц. – Это была дополнительная защита, о которой отец никому не говорил, потому что догадывался уже тогда… Ты ведь поэтому его убил? Эйви переводит взгляд с одного брата на другого, кажется… мы обе с ней удивлены. Рикард убил собственного отца? Ради власти?! Драконы схлестываются горящими взглядами, на их скулах проступает чешуя. – Старик был слаб, – Рикард, наконец, срывает с себя маску высокомерного равнодушия. – Не понимал, что значит править. К тому же, к концу жизни стал сентиментальным, помешавшись на чистоте крови. Он сам себе вынес приговор, подписав это завещание. Взгляд черноволосого принца становится еще острее. – Корону должен был получить его истинный сын, так хотел отец. – Считаешь, из тебя получился бы хороший правитель? – Рикард презрительно ухмыляется. – С каких пор власть привлекает тебя больше вина и развратных девок, Данте? – Завещание нельзя уничтожить, это даже тебе не под силу. Ни один из родовых артефактов никогда не признает тебя, твои наследники не смогут взойти на престол. – Верно… Но его можно изменить. Я, кажется, начинаю понимать, что происходит. Рикард не сын своего отца, он вообще не имеет никаких прав на трон, в отличие от Данте. Возмездие судьбы все же настигло старого короля: собственная жена обманывала его все эти годы, а его единственным законным наследником стал бастард. А еще… я понимаю, почему у Рикарда с Камиллой до сих пор нет детей. Наследник выдал бы его с головой, потому что в нем нет нужной крови. Вся окружение Данте – это сплошная ложь. Мне вдруг становится безмерно жаль принца. Внутри что-то напрягается, словно тонкая струна. Я ощущаю, как она натягивается между нами, и, судя по тому, как едва-заметно вздрагивает принц, понимаю, что он тоже что-то почувствовал. – Ты всегда был слаб духом, Данте, признай это. Там, где ты видел только препятствия, я видел открытые двери. Ключом к очередной стала твоя свадьба… брат, – он растягивает губы в чудовищной улыбке. Я думаю в этот момент о том, что была права – не все так просто с этой свадьбой. И тут же напрягаюсь, когда тяжелый, давящий взгляд белого дракона упирается в меня. ***** – Ты зря не любил сказки, которая рассказывала моя мать, и сбегал от нее в парк. Иной раз в них можно почерпнуть массу полезного. В одной из них говорилось, что женщина, познавшая дракона уже после брачного ритуала, какое-то время хранит его магию в себе – это нужно для зачатия сильного потомства. – И ты решил, что сможешь с ее помощью переписать завещание в пользу себя? – В отличие от тебя, я досконально изучил все законы Илларии, включая самые древние из них. Чтобы стать законным правителем, мне нужен не твой труп, иначе я давно бы убил тебя. Но это ничего не изменит. Мне нужна твоя магия, отданная добровольно, в браке. Как видишь, любое препятствие можно обойти, а любую женщину сделать ценной. Я чувствую, как при этих словах Эйви замирает, прекрасно понимая, что слова Рикарда – отнюдь не комплимент, а холодный расчет. И ей явно не нравится, что речь пошла о ней. Интересно, есть ли у нее запасной план? Ведь очевидно: получив желаемое, король избавится от сообщницы в первую очередь. – Ты использовал мою женщину для своих грязных дел, – Данте чеканит каждое слово, словно зачитывает приговор. – Сделал из нее сосуд, воспользовавшись запрещенной магией южан. Продал им наше достояние – виноградники. Собирался пустить родовую магию через метку истинной пары, чтобы обойти завещание и узаконить чужое право. Я ничего не пропустил? – Какая разница, чья кровь в твоих жилах, если закон признает меня королем? Он превыше всего, – король гордо расправляет плечи. – Разница в том, – в голосе Данте звенит сталь, – что ты жалкая подделка, и тебе никогда не стать истинным королем. Я не позволю. Метка на моей руке вспыхивает огнем, но вот что странно: девушка в моем теле этого не ощущает, продолжая смотреть на принца. Он делает шаг вперед. И еще один. Воздух вокруг скрывается за плотной черной дымкой. Я слышу, как напрягаются его мышцы, трансформируясь в нечто другое, как в глубине груди поднимается рык. – Рика-р-рд, – слово ломается на клыках. Статуи вдоль аллеи рушатся от ударной волны, и ночь разрывает оглушительный рев, когда в небо взмывают два громадных дракона, черный и белый. ***** Драконы разлетаются в стороны, описывая в небе широкие дуги. Их силуэты красиво серебрит луна, крылья распластаны, как паруса под мерцающими облаками. На мгновение кажется, будто они лишь испытывают друг друга, выжидают, кто первым решится разорвать зыбкое равновесие. Но в небесах невозможно замереть, и первым бросается вперед Данте. Огромное тело зверя кажется размытой тенью. Внутри в груди разгорается огненный шар, вырываясь в воздух длинным столбом пламени. Пространство оглашает рев Рикарда. Белый дракон крупнее, массивнее, не настолько стремительный, как черный собрат. Он изгибается и уходит в крутой вираж, скользя так близко от пламени, что оно обжигает край его кожистых крыльев. Силуэт черного дракона мелькает то справа, то слева. Каждый его бросок смертоносен, каждое движение пропитано уверенностью того, кто бьется за свое. Он будто специально выводит Рикарда на эмоции, заставляя того нападать. Их пикирование все стремительнее, виражи все выше. Небо сотрясает разъяренный рык, когда Рикарду удается ударить Данте рогами. Грудь черного дракона раздувается, из пасти вновь вырывается изумрудно-алое пламя. Оно разрезает ночь и устремляется в белый силуэт. Но Рикард снова уходит, и в воздухе разносится его рокочущий смех. «Он хочет его измотать», – приходит четкое понимание. Эйви бьет ладонью по шершавой коре дерева, и в этом жесте чувствуется отчаяние. А я, напротив, ощущаю странное спокойствие: Данте не бросился бы в этот бой просто так. Наверняка у него есть какой-то план. Теперь черный дракон двигается чуть медленнее, чем до этого, – он экономит силы. Вспоминаю вдруг, что последние ночи он почти не спал и явно находится не на пике формы. Рикард тоже это понимает. Он обходит его кругами, как волк вокруг раненого зверя, но не дает приблизиться к себе и не спешит нападать. Мир вокруг замирает. Я чувствую, как пальцы девушки сжимаются в бессильной ярости, словно она чувствует, что все идет к концу и принца она не получит. И вдруг все меняется – резко, быстро. Рикард, уверенный, что уже достаточно измотал брата, подлетает к нему слишком близко. Данте делает молниеносный бросок вперед. Крылья сверкают в серебре луны, когти вытягиваются, и в следующее мгновение два дракона сталкиваются. Страшный рев, полный ярости и боли, оглашает пространство. Кто кричит, не разобрать. Черное и белое тела переплетаются, вращаются, кувыркаются в бешеном вихре и стремительно теряют высоту. Они так и падают, сцепившись намертво. Деревья трещат и ломаются, земля дрожит, когда они катятся по ней. Удар хвоста Рикарда сметает мраморную арку, тяжелые камни с грохотом рассыпаются в разные стороны. Когти Данте рвут его крыло, оставляя глубокие борозды. Рикард пытается оттолкнуть его, но Данте вцепился в него, как в добычу. Их зубы вонзаются друг в друга, кровь блестит при лунном свете, алые капли падают на мраморные обломки и траву. Каким-то чудом Рикарду удается вырваться, он расправляет раненое крыло и пытается взлететь. Данте тяжело поднимается следом – видно, что он тоже ранен и сильно вымотан боем. Белый дракон пытается его атаковать, выпуская огромный столп пламени. Данте с трудом уворачивается и едва не падает, ударяясь о крышу беседки. И тут же делает последний отчаянный рывок и его зубы смыкаются на хвосте белого дракона, утягивая его вниз. Земля содрогается, когда два чудовищных тела врезаются в нее. Вздымаются комья земли, камни летят во все стороны. Я вижу рога драконов, ставшие алыми. И следом наступает оглушительная тишина. Девушка в моем теле выходит из-за дерева и тут же останавливается. Я внутри нее рвусь вперед, чтобы понять, что с принцем. Сначала мы слышим рык. Раскатистый, низкий. Данте с трудом поднимается, его шатает, окровавленное крыло никак не складывается. Он живой. Рикард лежит под ним, не подавая признаков жизни, голова вывернута под неестественным углом, бирюзовые глаза потухли. Черного дракона окутывает дымка со всполохами огня, а когда она рассеивается, на месте зверя стоит окровавленный принц. Он вскидывает голову, и наши взгляды встречаются. Не с той, что сейчас в моем теле, а именно со мной.