Глава 9. Притяжение метки

Какое-то время ничего не происходит. Все также сияют звезды над нашими головами, и холодно улыбается луна. Цикады орут как сумасшедшие в ветках деревьев, стараясь друг друга перекричать. Горячая ладонь короля лежит на моем животе, ощущаясь раскаленным клеймом. – Кажется, жених не спешит тебя спасать, – жаркий шепот опаляет ухо. Я чувствую легкий поцелуй в шею – туда, где в сумасшедшем ритме бьется жилка. – Надеюсь, ночью ты будешь такой же непокорной. Он сошел с ума?! Я выворачиваюсь из объятий короля. Рука взлетает вверх, прежде чем я понимаю, что творю. Король перехватывает мое запястье с меткой, сжимает его стальными пальцами, словно тисками. – А ты забавная, – усмехается он, возвышаясь надо мной. – Уж не этим ли привлекла Данте? Обычно девицы перед ним стелются и не смеют возражать. Для человечки просто невероятная смелость, или… глупость. Ответить я не успеваю. Рикарда отрывает от меня какой-то жуткой силой и утаскивает вперед. Вижу только размытый шлейф тьмы, пронесшийся ураганом. Слышу треск деревьев, будто кто-то ломится сквозь них, стремительно удаляясь от меня. Оглушительный рев оглашает пространство, и с замиранием сердца я смотрю на то, как в небо, один за другим, взмывают два огромных дракона – черный и белый. Они кружат друг напротив друга под огромной серебристой луной, словно давая рассмотреть себя со всех сторон. Оба сильные, величественные звери с кожистыми крыльями. Шипастые головы увенчаны рогами: у Данте они направлены назад, у Рикарда загнуты вверх наподобие короны. Родные братья, так непохожие друг на друга. «Которые собираются драться из-за меня», – с ужасом понимаю я и бегу на небольшую поляну, чтобы меня можно было как-то разглядеть. Не знаю, что собираюсь делать, но то, что происходит, мне кажется неправильным. Я обычная человечка, которую бросили в котел политических интриг и родственных недопониманий. Или на то и был расчет? Ночное небо оглашает новый рев, когда драконы несутся прямо друг на друга, стремительно сокращая дистанцию. Я смотрю только на Данте, не в силах отвести взгляд. Чешуя его зверя мерцает под луной изумрудным отливом, под шкурой перекатываются мышцы из стали. Глаза дракона полыхают ядовитым зеленым огнем, зрачки сужаются, когда он видит меня – тонкую фигурку, застывшую в центре поляны. Зубастая пасть зло скалится, дракон резко наращивает скорость и буквально врезается в брата. Тот утробно ревет в ответ. Черные и белые крылья смешиваются в одно целое, кто где толком не разобрать. Драконы полосуют друг друга острыми, как лезвия бритв, когтями. Хвосты с шипами на концах орудуют как булавы, нанося противнику сокрушительные удары. Крылья бьют по глазам, пытаясь ослепить. На какой-то миг, когда они оказываются напротив огромной луны, мне вдруг кажется, что она окрашивается в алый цвет и с неба на землю падают тяжелые капли крови. Это какой-то непрекращающийся кошмар! Я явно на стороне Данте, но если они убьют друг друга… если он убьет короля… если король его убьет… – Остановитесь! Хватит! – кричу я, даже понимая, что мой голос потонет в оглушительном реве. На удивление, именно в этот момент драконы расцепляются и, закладывая большой вираж, плавно снижаются на поляну, где я стою. Она внезапно оказывается со всем маленькой, а я – зажата между двумя огромными зверями с окровавленными пастями. Вижу яркий бирюзовый глаз с одной стороны, и ядовито-зеленый – с другой, полыхающие драконьим пламенем. Драконы скалятся, рычат, выпуская клубы пара. Шестое чувство подсказывает, что дело не во мне вовсе, противостояние между братьями длится уже давно. Но мне от этого не легче, потому что сейчас точка преткновения – я. А еще я с горечью понимаю, что Рикард специально спровоцировал брата: сначала пригласив на ужин, потом решив со мной погулять. Он знал, что у меня его метка. Драконов окутывает густая дымка, а когда она исчезает, передо мной вновь стоят двое мужчин. Живых и вроде бы даже не сильно пострадавших. У Рикарда в нескольких местах разорван камзол и разбита губа. У Данте царапина на скуле и еще одна глубокая – на лбу, в глазах читается решимость убивать. – Какой бездны ты творишь? Зачем полез к девчонке? Я принял твое приглашение и приехал с невестой, – рычит Данте. – Ты нарушил закон, позарился на чужое. Рикард в ответ ухмыляется, и я вижу кровь на его зубах. – Брось. Ты ее даже не поимел, она пока ничья. Принц напряжен так, словно в любую секунду готов броситься вперед. Вижу, как ногти на его руках удлиняются, превращаясь в черные, глянцевые когти. Частичная трансформация – кажется, так это у них называется. – Хватит девчонку пугать, она того и гляди грохнется в обморок, – рот короля вновь кривится в усмешке. Мне вдруг приходит в голову, что он продолжает нас проверять. Знать бы еще, чего добивается. Две пары горящих в темноте глаз обращаются на меня. Смотрят невыносимо пристально, с каким-то интересом, которого не было раньше. – Скажи, брат, каково это, – почувствовать себя зависимым от слабой, никчемной человечки? От… чувств? Лицо Данте на миг искажается, словно от боли. Мне мерещится, что дракон сейчас взвоет как раненый зверь. Но вместо этого он лишь опасно сверкает глазами. – Метка ничего не меняет. – Возможно я и поверил бы, но твоя реакция говорит сама за себя. Ты готов был убить за девчонку, словно она твоя… – Чушь не пори, – холодно обрывает его Данте. – Она не может быть ей, и ты прекрасно знаешь, почему. Я непонимающе перевожу взгляд с одного на другого. О чем они говорят? – Пожалуй, нам стоит вернуться к чаю. А после мы поговорим. Сказано вроде бы спокойно, но мне очень не нравится недобрая улыбка короля. ***** Обратный путь до дворца мы проделываем в полной тишине. Я молчу, пытаясь как-то уложить в голове произошедшее. Мыслей на самом деле много! Одна из самых главных: Рикард правда собирался обесчестить меня этой ночью? Для драконов это в порядке вещей – присвоить невесту брата? Есть и другая, которую я гоню от себя, но она все равно возвращается: ритуал помолвки, что провел принц, явно сработал как надо. Данте почувствовал угрожающую мне опасность. Хорошо это или плохо? Как знать. Когда мы поднимаемся на балкон, я вижу там идиллическую картину. Королева Камилла сидит за столом, уставленным всевозможными сладостями: миниатюрными пирожными, конфетами в хрустальных вазочках, дольками фруктов, источающих божественный аромат. Смотрит на мужчин бархатным взглядом, похожим на южную ночь. А потом в сапфировых глазах постепенно отражается понимание, когда она видит их окровавленные напряженные лица. Они явно сцепились. Из-за женщины. Меня. – Кажется, здесь слишком много сладкого. Я все же предпочитаю другие десерты, – уголки губ принца ломает ироничная усмешка. – Мы поговорим позже, когда я провожу Элину в гостевые покои. – Буду ждать тебя, Данте. Не задерживайся слишком долго с… десертом, – явный намек на меня. – Идем, – Данте размашистым шагом подходит ко мне. Скомканно попрощавшись, я даю увести себя с балкона. И, кажется, это первая хорошая новость за сегодняшнюю ночь. ***** Мелькают анфилады залов, один роскошнее другого. Здесь много белого цвета, золота и свободного пространства – драконы не любят тесноты. Я смотрю на драконьего принца, идущего рядом. Он выглядит напряженным, я читаю в нем угрозу разъяренного хищника. – Данте… – Не сейчас, – цедит он сквозь стиснутые зубы. Мне ничего не остается, как просто кивнуть в ответ. В гостевых покоях мы останавливаемся и молча смотрим друг на друга. Я вижу порезы на лице принца, которые буквально затягиваются на глазах. Чувствую пекущую в сердце благодарность: неважно, кто из нас кого втянул в этот обман. Важно то, что он меня спас от своего брата и… очевидно, что полностью выдал себя. Если я правильно поняла, уязвимостью драконы называют чувства. Желание защитить избранницу – одно из них. – У нас все плохо, да? – рискую я первой нарушить тишину. – Не знаю, что ты подразумеваешь под словом «плохо», человечка. У тебя вроде бы все складывается хорошо – теперь король точно знает, что ты не одна из сотен девиц, на которых я ранее обращал внимание. – Я не о том говорю. Что там с твоей уязвимостью? Эта метка ведь не просто дает защиту мне, она и на тебя как-то действует, я права? – Правда считаешь, что я расскажу тебе о всех своих слабостях? – принц зло прищуривается. О… прогресс уже в том, что он признал: они у него есть. Мне хочется расспросить его подробнее о словах короля, но предупреждающий огонек в глазах Данте ясно говорит: не стоит этого делать. – Я просто пытаюсь понять, чего ждать теперь. Твой брат захочет меня как-то использовать? Будет и дальше доставать? – Интересную тему ты подняла, человечка. Упражняешься в политике? Или тебя так задело, что Рикард трогал тебя? Меня внезапно осеняет: – Ты знал? О том, что он будет искать метку на моем теле? Дракон молчит, лишь взгляд становится еще острее. – Знал и отправил меня с ним в парк одну? – я задыхаюсь от возмущения. – Бездна! Женщина, какого ответа ты от меня ждешь? Знал ли я, что он может посмотреть твою метку – да. Что решит запугивать – нет. – Ты мог бы меня предупредить! – И что бы ты сделала? – глаза дракона вспыхивают ядовитой зеленью. – Наверняка побоялась бы идти. Или выдала себя, трясясь испуганной овцой. Я игнорирую «овцу», хотя мне тоже есть что сказать в ответ. – Зачем вообще было все так усложнять? Ты поцеловал меня при всех не просто так? Это тоже было какой-то игрой? – Хватит обвинять меня во всякой чуши. – Так объясни. Поверь, у человечки хватит мозгов, чтобы тебя понять. Данте в ответ обнажает белоснежные зубы с заостренными клыками. Нельзя отрицать, что он притягивает взгляд. И не только взгляд… Принц красив, циничен, и целуется так, что можно потерять голову. – Ты все поступки мужчин меряешь поцелуями, да? Я тебе объясню: они не значат ровным счетом ничего. Мы можем поцеловать любую симпатичную девицу, которая подвернулась под руку. Просто так. Я отвожу глаза, не в силах выдержать его пронзительный взгляд. И думаю о том, что этого сексуального хищника мне никогда не переиграть, не будь даже приказа Тени. Мы с ним на абсолютно разных уровнях того, что называют отношениями двух полов. Я точно где-то на уровне плинтуса. Как такого вообще можно влюбить в себя? – Я мог бы не согласиться на эту прогулку, но тогда Рикард заподозрил бы неладное. У драконов принято близко общаться с теми, кто входит в их семью. Был шанс, что он не станет тебя донимать. – Под близко ты подразумеваешь то, что он меня всю облапал, пока ты прогуливался под луной с его женой? Может ты этого и добивался – остаться с ней наедине? Глаза принца резко меняют цвет. Их заволакивает что-то темное и опасное, черты лица заостряются. – Ты забываешься, человечка. Но меня уже не остановить. Запоздалый страх, смешанный со злостью, несет слова вперед. – Или ты изначально хотел, чтобы он увидел эту метку? У Камиллы ведь такой нет, я права? Решил его обойти? Данте делает стремительный шаг вперед, и я вдруг оказываюсь прижата к стене. Лицо дракона – красивое, безумно раздраженное, заслоняет свет, когда он вдруг подается вперед. Рука взлетает, хватая меня за горло. – Твоя дерзость не знает границ. С чего ты решила, что можешь общаться со мной на равных? Его тонкие ноздри раздуваются от гнева. Взбешенный тон никак не вяжется с горящим взглядом, которым он очерчивает мое лицо. Я успеваю только вздохнуть, когда его рука перемещается мне на затылок, жестко фиксируя его. Мужские губы впиваются в мои – дико и несдержанно. – Что ты… – я приоткрываю рот, и Данте пользуется этим, чтобы углубить поцелуй. Его язык скользит у меня во рту. Горячо. Порочно. Страстно. «Нам нельзя!» – вспышкой проносится в голове, пока я пытаюсь соскрести в одну кучу остатки сознания. По телу покатывается жар, следом меня кидает в дрожь. Метка на руке пульсирует, рассылая по телу искры. Ноги подгибаются, и Данте, словно почувствовав это, притягивает меня в себе, не давая упасть. – Хватит. Я разрываю поцелуй и упираюсь руками в твердую мужскую грудь. Мы оба тяжело дышим. На скулах принца ходят желваки, но пугает меня не это, а его глаза: на меня смотрит зверь, которым руководят инстинкты! Одного поцелуя ему явно мало! – Не надо… – тихо говорю я. – Это лишь действие метки. Принц смотрит на меня несколько невыносимо долгих секунд. Рука взлетает так резко, что я не успеваю отследить. Алая вспышка бьет в стену прямо за моей спиной, отчего по ней проходит волна пламени. Обои обожжены, рама какой-то картины обуглилась и дымится. Липкие щупальца страха оплетают меня со всех сторон. Если он впал в ярость просто потому, что я решила его обвинить в чем-то, то что будет, когда он узнает про мой обман? А следом приходит запоздалое раскаяние. Я действительно перегнула палку: c чего вообще взяла, что он хотел насолить брату? Но, прежде чем я успеваю извиниться, входная дверь с грохотом захлопывается. Данте просто уходит, оставляя меня наедине с собой. Я в сердцах бросаю свою шелковую сумочку на диван. Слышится тихий «звяк» и по комнате распространяется приятный, фруктово-цветочный аромат. «Сегодня, кажется, не мой день, – думаю я, понимая, что она ударилась об угол каминной полки. Заглядываю внутрь, глядя на осколки аметистового стекла. – Точно не мой». Но в этот момент даже не догадываюсь, насколько пророческими окажутся эти слова. ***** Когда я открываю глаза, то обнаруживаю себе на диванчике в гостиной. Кажется, я случайно заснула, пока ждала Данте. На дворе стоит глубокая ночь, часы в углу показывают, что прошло два часа с тех пор, как принц ушел. Какое-то время я лежу и слепо гляжу в потолок. Беспокойство вгрызается под кожу острыми зубами, сердце глухо отсчитывает счет. Тук… тук… тук… Почему его так долго нет? Может, разговор с Рикардом пошел как-то не так? Мы расстались плохо, он был взвинчен, раздражен. Еще с полчаса я нервно меряю шагами покои. Немного поспорив с совестью, вызываю к себе служанку, но заспанной девушке ничего не известно. Самым разумным было бы просто лечь спать, но… я не могу. Дворец кажется мне враждебным и чужим, а единственный, кто может увезти меня отсюда – это Данте. Отправиться на его поиски – чистое безумие! С другой стороны… Где находится кабинет короля я примерно знаю – принц рассказывал, когда мы приезжали на бал. Думаю, ничего плохого не случится, если я просто узнаю у стражников, там ли они еще. Дальше буду действовать по обстоятельствам. Лунные лучи бросают серебристые отсветы на каменный пол. Свет свечей танцует на лицах портретов, мимо которых я прохожу, отчего кажется, что они загадочно улыбаются. Королевский дворец спит, убаюканный темной ночь. Я как раз сворачиваю в очередной коридор, когда слышу тихие голоса из-за приоткрытой двери. Один из них, несомненно, принадлежит Данте. Второй – женский. Ноги сами несут меня вперед, а облегчение от того, что с принцем все в порядке, сменяется каким-то другим чувством. Оно печет в груди, дерет внутренности острыми коготками. Я ведь уже знаю, кто в этих покоях, да? Зачем тогда иду проверять? В голове что-то щелкает, когда я приникаю глазом к узкой щели. Задерживаю дыхание, кажется, вообще забываю, как дышать. Потому что вижу их двоих. Наедине. Камилла в алом платье, больше похожем на пеньюар, стоит рядом с окном. Грудь, приподнятая тесным корсажем, видна в глубоком декольте, шелковый пояс подчеркивает тонкую талию, вырез на юбке доходит до бедра – так, что виднеется кружевная резинка чулка. Принц рядом с ней. Он с ленивым мужским интересом наблюдает за тем, как тонкие пальчики с острыми алыми ноготками бегут вверх по его рубашке. Игриво царапают скульптурную грудь, виднеющуюся в широко расстегнутом вороте. – Данте… Я так скучала без тебя… В ее голосе чистый соблазн. Расширившимися глазами я смотрю на то, как мужская рука ложится Камилле на талию, властно притягивая к себе. Она в ответ тихо стонет, запрокидывая голову назад. Ладонь принца медленно скользит по нежной коже, прикрытой лишь тонким шелком. Женщина в его объятиях выгибается навстречу ласке, как податливый воск. В воздухе сгущается возбуждение, страсть и желание. – Ты правда скучала? Его голос – словно яд, впрыснутый под кожу, от которого не спастись. Это какая-то дикая смесь коварства и порока. – Да, мой принц… – выдыхает королева. – И это после того, как Рихард только что поимел тебя? Ты вся пропахла его запахом. – Он не был со мной достаточно ласков. Данте, пожалуйста… – Камилла буквально трется об него, как блудливая кошка. Я нервно сглатываю: кажется, мне пора уходить. Но ноги словно приросли к полу и отказываются подчиняться разуму. – Думаешь, я буду с тобой нежен? Решила, что можешь предложить мне что-то особенное? – недобро улыбается дракон. – Я докажу, что по-прежнему предана тебе. Эта бледная моль наверняка не умеет и десятой доли того, что умею я. И с этими словами Камилла плавно опускается перед принцем на колени. Призывно улыбается, отлизываяет губы розовым язычком. «Бледная моль» пораженно моргает. Кажется, сейчас я увижу то, что приличная девушка видеть не должна. Камилла бесстыже спускает лямки своего платья вниз, оголяя грудь в развратном алом корсаже. Берется за пряжку ремня мужских брюк и не видит того, что вижу я. За окном раскинулась бархатная летняя ночь. Но она ничто по сравнению с тьмой в глазах принца. Они настолько жуткие, что, мне кажется, он ее сейчас убьет. А потом он вскидывает взгляд и смотрит прямо на меня. Губы ломает злая усмешка. – Оденься и поднимись с колен… королева. Сказано так презрительно, что я отчетливо понимаю: все это, с момента, когда я подошла к двери, было спектаклем для одного зрителя. Меня. И вопреки всему, мне становится жалко королеву – это слишком жестокая игра. Я отворачиваюсь и просто иду обратно, сжимая кулаки. Пусть она и хотела изменить мужу, но очевидно же, что Камилла несчастна в браке. За что он с ней так поступил? Что хотел показать этой сценой, что женщины от него без ума? О… я впечатлена, честно. Настолько, что сейчас больше всего хочу побыть одна. Принц догоняет меня за поворотом, и какое-то время мы идем молча. Наконец, я не выдерживаю: – Зачем это все? Разве ты не мог просто отправить ее обратно к мужу? – Тебе не понравилось? Я так возмущена его словами, что останавливаюсь и резко разворачиваюсь. – Нет! Она жена твоего брата. Было бы лучше… – Что лучше, знаю только я сам, – резко перебивает он меня. – Но раз уж ты так переживаешь, скажу, что Камилле не привыкать. Это был ее любимый способ оплачивать щедрость мужчин еще в то время, когда она была девственницей. По ощущениям, меня будто в бочку с краской окунули, кровь бросается в лицо. Принца это, кажется, забавляет. – Скажешь, у вас в провинции другие нравы? Сказать на это мне нечего, потому что я понимаю, что он прав. В голове вновь возникает картинка с мэром и той самой молоденькой блондинкой, которую он лапал. Уж вряд ли она влюбилась в такого лысого пузана, как он! Я отворачиваюсь, кусая губы. Эта сторона жизни мне не знакома, и я не знаю, как реагировать на его слова. Чего он вообще добивается? – В этом мире все продается и покупается, – принц говорит неожиданно зло. – Мужчины пользуются женщинами, когда им захочется. Но это не означает, что женщины сами не пользуются мужчинами. Понимаешь, о чем я говорю? Он хватает меня за плечи и разворачивает к себе. Смотрю на него снизу вверх. – Если ты считала, что я воспользуюсь Камиллой, чтобы отомстить брату, то ни бездны ты не понимаешь. Это его женщина, не моя. В конце концов, она прекрасно знала, что ее ждет, выходя за него замуж. В его голосе слишком много всего, чтобы это анализировать сейчас. – Она любит тебя. – Она любит себя в первую очередь, – жестко роняет принц. – А еще свой статус, деньги и те возможности, что они ей дают. Я не знаю, что на это сказать, и просто изучаю лицо принца. Молчание затягивается. – Пошли, невеста. Мы уезжаем из дворца. – Мне нужно забрать из покоев сумочку, – спохватываюсь я. – Идем, – он хватает меня за руку и тащит за собой. Мои пальцы у него в плену. Нервы натягиваются до звона. Не от близости с ним, не то от странного предчувствия надвигающейся беды. Сейчас мы просто заберем мою сумочку и уедем из дворца. Расстанемся минимум до утра, и метка успокоится, не будет меня терзать этой мучительно-сладкой тягой. Дверь покоев отворяется, и мы заходим. Помещение наполняет сладкий аромат моих духов из разбившегося пузырька. Он обволакивающий, чувственный, пленяющий. Забивается в легкие. Завораживает. Возбуждает. Я оборачиваюсь на Данте и понимаю, что это конец… для нас обоих. Зрачки драконьего принца стремительно расширяются, затапливая изумрудную радужку. В их глубине танцует первобытное пламя, словно на меня глядит сейчас дикий зверь. Посторонние мысли разом вылетают из головы, когда я смотрю на мужчину, застывшего передо мной. Все становится не важно, кроме этих горящих глаз и порочно-изогнутых губ. Желание снова почувствовать его поцелуй настолько острое, что скручивается в животе тугой раскаленной спиралью. – Иди ко мне, Элина, – слышу я хриплый зов. Его невозможно сопротивляться, от попыток сделать это становится почти больно. «Так вот что значит «пожирать взглядом», – мелькает в уме. Чувствую себя так, будто кто-то привязал к моей талии веревку, и тащит меня к нему… тащит… тащит. Ноги сами делают крошечные шаги, хотя остатки разума еще пытаются бороться. В отражении зеркала вижу себя: в золотистом платье, с лихорадочно блестящими глазами. Черноволосый принц просто стоит и ждет. Медленно, искушающе улыбается. Его потемневший взгляд скользит по моему телу сверху вниз и обратно, ласкает шею и грудь. – Нам… надо… ехать… – выдавливаю я из себя с трудом, хотя все инстинкты буквально вопят об обратном. Остаться. С ним. До утра. Дьявол-искуситель медленно качает головой. – Эту ночь мы проведем здесь. Только ты и я. ***** Порочно улыбаясь, Данте смотрит на меня сверху вниз. В этой сумрачной гостиной он похож на повелителя тьмы. Я отчетливо вижу, что его зрачки расширены до предела, а в их глубине бьется жадное пламя. Одно его присутствие рядом вызывает в теле странную дрожь, но одновременно с этим я чувствую и другое… Угрозу. На меня смотрит зверь! Им руководят только инстинкты, и сейчас они велят присвоить самку себе. В мыслях смятение, я будто попала в водоворот, который вот-вот утащит меня в бездну. Взгляд соскальзывает на дерзко-изогнутые губы принца. Они кажутся твердыми, вот только я знаю, что это не так. Они умелые. Требовательные. Сводящие с ума… Разве возможно устоять, когда на тебя так смотрят? Последняя здравая мысль, пришедшая на ум: духи в разбившемся пузырьке – это возбуждающее зелье? Мы слишком остро отреагировали друг на друга в беседке, когда я нанесла всего пару капель. А сейчас доза оказалась запредельной, запах пропитал все вокруг. В следующий миг мы одновременно делаем шаг. Принц – ко мне, я – в сторону. Протискиваюсь между стеной и его плечом, выбегаю из покоев и бегу, просто бегу. Не важно куда, главное – подальше от него и от себя. За спиной раздается угрожающий рык, но я даже не останавливаюсь. Приподняв юбки пышного платья, я несусь по коридорам спящего дворца. – Я не сдамся, – шепчу себе. Громко стучат каблучки по отполированному мраморному полу. Анфилада роскошных залов сливается в одно сплошное бело-золотое пятно. Сердце бешено стучит в груди. Я задыхаюсь от ужаса и одновременно чего-то запретно-сладкого, когда слышу за спиной уверенные мужские шаги. Дракон преследует меня. Он уже рядом. От него не уйти. На моем плече капканом сжимаются стальные пальцы, и меня дергают назад, рывком разворачивая к себе. – Пусти! Я пытаюсь его оттолкнуть, но ладони упираются в грудь, едва прикрытую рубашкой. Тело пронзает дрожь, это какое-то безумие, все – от начала и до конца! Принц возвышается надо мной. Сокрушительно красивый, с черными волосами, разметавшимися по спине и плечам. – Правда думала, что сможешь от меня убежать, невеста? – соблазнительный, хриплый голос бьет по оголенным нервам и тут же гладит их горячим бархатом. Данте наклоняется, и я вскрикиваю, когда пол внезапно уходит из-под ног. Он просто подхватил меня на руки и куда-то тащит! Я извиваюсь, пытаюсь выбраться из железной хватки. Шпильки выпали из прически, волосы застилают обзор. Платье сползло с одного плеча и находится в беспорядке. – Я думал, женщинам нравится, когда их носят на руках, – раздается насмешливое над моей головой. Он опускает меня на мягкий диван в каком-то зале и нависает сверху. Свет луны падает из окна и отражается в глазах Данте. Я изучаю его лицо – такое притягательное и кошмарное одновременно. Оно совсем близко к моему. Мы оба застыли за миг до черты, после которой обратной дороги не будет. – Знаешь… Возможно, я был не прав, и ты действительно можешь заменить ее. Я слишком паникую, чтобы сейчас как-то оценивать его слова. – Не надо, Данте. Это все… Слово «духи» застревает колючим комом в горле, я больше не могу ничего сказать! Пытаюсь его сглотнуть, задыхаюсь от нехватки воздуха, расширившимися глазами смотря на принца. Снова это страшное ощущение, что кто-то схватил меня за горло и душит… душит… душит. Проклятая магическая печать! – Магия, знаю. Просто прими то, что мы проиграли, невеста. – Ни за что! – с трудом выдыхаю я. – Какая же ты… восхитительно упрямая, – хрипло шепчет принц, касаясь дыханием моего уха. Его пальцы уже скользят по коже, пробираются под волосы, касаются шеи. Спускаются по позвоночнику вниз – медленно, никуда не торопясь. Словно смакуя каждую секунду приближающегося сладкого триумфа. Сквозь тонкую рубашку я слышу удары его сердца – мощные, глухие. Чувствую, как принц возбужден, когда он вжимается в меня. Я уже фактически лежу под ним, руки дракона гуляют по моим бедрам. Он умело ласкает меня, не давая опомниться. Мне надо как-то спасаться! Но тело против воли уже выгибается навстречу умелым движениям пальцев, губ и языка. Млеет от каждого прикосновения, жаркого шепота над ухом. От порочного принца не сбежать. Данте прав: магия сильнее нас. Мы оба ей проиграли.