Глава 4: Слишком близкая дистанция

Из темноты боковой галереи чеканным военным шагом вышел Рейн. Тёмный мундир сидел на его широких плечах как влитой, а верхнюю часть лица закрывала строгая матовая полумаска, из-под края которой по скуле резко белел рваный шрам.

Бывшие жёны синхронно замерли, словно школьницы, застигнутые за курением в раздевалке. Впрочем, Мария-Антуанетта первой пришла в себя, кокетливо поправила кружевное декольте и плавно подплыла к Начальнику стражи:

— Ой, Рейн, ну чего ты вечно такой бука? Сто лет прошло, а ты всё рычишь и не даёшь дамам поразвлечься. Мы же просто вводили новенькую в курс семейных дел…

Рейн даже бровью не повёл, смерив фантом тяжёлым графитовым взглядом:

— Ещё три секунды вне рамы, Антуанетта, и я прикажу снять ваши полотна со стены и перевесить в казармы младшего конюшенного состава. Лицом к стене.

Призрачная брюнетка оскорблённо ахнула, прижав ладони к груди:

— В конюшни?! Какое хамство! Девочки, уходим, в этом замке у мужчин напрочь атрофировалось чувство прекрасного!

Недовольно фыркнув в четыре голоса и гордо задрав носы в коронах, фантомы развернулись и со свистом втянулись обратно в свои золочёные рамы. Картины тут же погасли, а следом под потолком с низким гулом снова начали тлеть дежурные светильники.

В зале сразу стало непривычно пусто и гулко.

Я стояла, прислонившись к холодной стене, и пыталась унять мелкую дрожь в замёрзших пальцах.

Рейн остановился в нескольких шагах. Прямо у носка его тяжёлого сапога на розовом мраморе чернела моя улетевшая маска. Начальник стражи медленно опустил на неё взгляд, затем посмотрел на моё открытое лицо и глухо, сквозь зубы выдохнул:

— Ваша маска, Катерина… Почему вы её сняли?

— Я её не снимала, я её просто на лоб приподняла, потому что в вашей темноте через эти кружева ни черта не видно! — огрызнулась я, чувствуя, как от пережитого адреналина голос слегка звенит. — А потом эти… искусствоведы в коронах устроили сквозняк, и её сдуло!

Рейн ничего не ответил. Молча наклонился, поднял с пола бархатный лоскут и в два широких шага сократил расстояние между нами, останавливаясь вплотную.

Сзади была глухая стена, отступать некуда. От его мундира веяло ночной свежестью, дымом ритуальных костров и сухим запахом стали.

— Без маски вы для любой нечисти в эту ночь — как зажжённый факел в темноте, — низко произнёс он, глядя мне прямо в глаза сквозь прорези своей полумаски.

И вместо того, чтобы просто отдать вещь мне в руки, Рейн медленно поднял ладони к моему лицу. Пальцы в тонких кожаных перчатках бережно, но с той твёрдостью, которой невозможно сопротивляться, приложили бархат к моей переносице, а затем скользнули дальше, зарываясь в растрёпанные волосы на затылке, чтобы завязать ленты.

От этого простого, почти интимного жеста и того, как близко сейчас находилась его грудь, внутри всё предательски сжалось и полыхнуло жаром, мгновенно выжигая остатки призрачного холода.

Он затянул узел, но убирать руки не спешил — его пальцы на секунду задержались на моей шее.

— Не снимайте её до самого рассвета, — почти мне в губы выдохнул Рейн.

— Мне что, в ней даже спать теперь? — выдавила я с нервной усмешкой, стараясь успокоить зачастивший пульс под его ладонями.

— Именно, — мрачно отрезал он, наконец отнимая руки и отступая на полшага. — Конкретно вам я бы рекомендовал вообще с ней срастись, чтобы больше никакие сквозняки не оставили вас без защиты.

Рейн перевёл взгляд через моё плечо — туда, где в стене темнел прямоугольник портальной пластины, — и сдвинул брови под краем маски.

— Что вы забыли в пустом учебном корпусе посреди ночи, Катерина? — спросил он тоном человека, у которого терпение держится на последнем честном слове.

— Изучала устройство замка, — я повела плечом, изо всех сил стараясь вернуть голосу привычную невозмутимость. — Решила проверить, как работают ваши внутренние переходы. Сюда добралась за секунду, а вот обратно дверь открываться отказалась. Кажется, я её сломала.

Начальник стражи шагнул к стене и приложил ладонь к гладкой поверхности металла. Секунду прислушивался к внутреннему отклику камня, затем качнул головой и опустил руку.

— Переход заблокирован, — констатировал он. — Магия в нём будет восстанавливаться до рассвета.

— Чудесно, — я вздохнула, косясь на тёмную анфиладу. — Значит, придётся добираться обратно пешком через все мосты в компании местных духов.

— Я вас провожу, — произнёс Рейн, поворачиваясь к выходу из холла. — В Ночь Теней ходить по галереям в одиночку слишком опасно. Идёмте.

Мы вышли из розового холла и зашагали по длинному крытому переходу к первому из трёх воздушных мостов.

В узких стрельчатых окнах по обе стороны чернела ночная пропасть, а далеко внизу, во внутреннем дворе, догорали багровые чаши ритуальных жаровен. Ветер с гор завывал в каменных арках, принося запах дыма и прелой осенней листвы. Тяжёлые сапоги Рейна отбивали по плитам размеренный ритм, под который я невольно подстраивала свой шаг.

— Когда я стояла у пластины возле тронного зала, я долго пыталась её открыть, — заговорила я, нарушая мерный гул ветра за окнами. — А сработала она только в тот момент, когда я вспомнила этот розовый холл с портретами. Я верно уловила суть? Ваши порталы откликаются на мысли?

— Внутренние переходы замка связаны в единую сеть, — пояснил Рейн, чуть повернув ко мне голову. — У них один принцип: пластина считывает образ места, который вы удерживаете в памяти, когда делаете шаг.

— То есть достаточно просто вообразить любую комнату или красивый пейзаж с картинки? — уточнила я, переступая через полосу лунного света на каменных плитах.

— Воображения мало. Открыть проход можно только туда, где вы уже бывали лично. Магии нужен точный отпечаток вашей собственной памяти: запахи, стены, ощущение пространства. Исключение бывает лишь тогда, когда вы идёте через арку рука об руку с проводником, которому это место знакомо. В таком случае портал считывает дорогу из его сознания.

В голове тут же сложилась картинка того, как слуга перевёл меня через этот же портал в первый день. И следом возник другой вопрос, который давно не давал мне покоя:

— А как же тогда большой портал и девочки? Они ведь шагнули в арку вдвоём, в одну и ту же секунду. Получается, их перебросило в какое-то одно место?

— Каждая попала к себе домой, — глухо отозвался Рейн, глядя в темноту галереи. — Они шагнули в переход одновременно, удерживая в мыслях два совершенно разных мира. Для них самих всё прошло благополучно. А вот портал такой двойной перегрузки не выдержал…

— Вот оно что… — выдохнула я.

Значит, попытка прыгнуть в портал вдвоём с разными мыслями в голове превращает переход в бомбу замедленного действия. Очень ценное знание на будущее.

Мы миновали третий мост и свернули в сумрачный коридор западного крыла. До поворота к моей спальне оставалось совсем немного.

Я посмотрела на суровый профиль мужчины, вспомнила оцепленный гвардией двор внизу и спросила:

— А как вы вообще оказались в корпусе Академии? Феликс сказал, что в полночь весь замок собирается у жаровен во дворе.

В прорезях чёрной полумаски тускло блеснули серые глаза.

— Я был там, — ответил Рейн, когда мы поравнялись с высокой аркой жилого крыла. — Затем увидел, как в восточной башне разом погасли все окна.

Он остановился в густой тени у самого поворота и развернулся ко мне лицом.

— Сложно было не догадаться, кто именно там находится, — негромко добавил он.

Слова повисли в прохладном воздухе между нами. Он бросил службу посреди главного ночного ритуала и через весь замок пришёл в пустую башню только потому, что понял — там я.

Его взгляд скользнул по моему лицу и задержался на виске. Рейн шагнул вплотную, сокращая расстояние до предела, и поднял руки.

— Лента ослабла, — вполголоса произнёс он, заводя ладони мне за голову и касаясь пальцами затылка. — Вы слишком быстро мотаете головой, Катерина.

— А вы слишком быстро находите меня в темноте, — выдохнула я, замирая в кольце его рук.

Его пальцы коснулись шелковых лент на моём затылке, где тугой, затянутый им же в Академии узел держался по-прежнему крепко, не сдвинувшись ни на миллиметр. Но Рейн даже не потянулся к концам тесьмы — его ладони просто скользнули сквозь волосы, останавливаясь на моих щеках, а большой палец в мягкой коже перчатки медленно провёл по скуле вдоль кружевного края маски.

В груди разом перехватило воздух, а пол под ногами показался пугающе зыбким, словно я всё ещё стояла на краю высокого моста над пропастью. Мои пальцы сами собой дрогнули и легли на тёмное сукно его мундира у борта — будто искали точку опоры.

Я опустила взгляд на его губы — чётко очерченные, суровые, находившиеся сейчас всего в паре сантиметров от моих.

Рейн заметил этот взгляд. Его дыхание сбилось, а зрачки расширились, затопив серую радужку глубокой чернотой. Ладони на моих щеках чуть сжались, притягивая моё лицо ближе, и он медленно склонил голову, сокращая последние миллиметры…

В дальнем конце галереи, прямо за поворотом к центральному холлу, раздались размеренные, тяжёлые шаги.

Кто-то шёл в нашу сторону.