Глава 7. Цена его выбора

Глава 7. Цена его выбора

— Нет, — сказал Тейр прежде, чем я успела превратить одну фамилию в готовое обвинение.

Я подняла глаза от ведомости.

— Что именно «нет»?

— Эта строка не доказывает, что Ориан или даже его отец получили деньги лично. Здесь указан дом. Нужно установить, на какой счёт ушла выплата и на каком основании.

— Я знаю.

Ответ прозвучал резче, чем хотелось. Брина стояла за моим плечом и смотрела на последнюю строку так, словно надеялась, что буквы изменятся, если дать им достаточно времени. Не изменились. Дом Вальтов получил крупную выплату через пять месяцев после официального закрытия Семи Источников. Тот самый дом, который до этого якобы вкладывал сюда деньги. Тот самый дом, который владел курортом двенадцать лет, пока тот медленно превращался в развалины.

И тот самый мужчина из этого дома несколько дней назад совершенно спокойно включил владение в список имущества для расторжения нашего брака. Я провела пальцем по номеру операции.

— Найдём второй конец перевода.

Тейр придвинул к себе книгу.

— Если он сохранился здесь.

— А если нет — в столице.

Он посмотрел на меня. Я уже знала, что скажет.

— Вы собираетесь ехать.

— Да.

— Сейчас?

— Не сегодня ночью, если именно это вас беспокоит. У меня есть гости, которых нельзя бросить без объяснений, и курорт, который только начал работать. Но ждать, пока Ориан сам решит, какую часть семейной истории мне рассказать, тоже не собираюсь.

Брина вздохнула.

— Он обещал прислать бумаги.

— Обещал.

— И вы ему не верите?

Я задумалась.

— Верю, что пришлёт то, что найдёт.

— Но?

— Не уверена, что он поймёт, на что именно смотреть.

Тейр едва заметно кивнул. Это не было комплиментом мне и не было упрёком Ориану. Просто за последние дни стало очевидно: бывший муж видел Семь Источников прежде всего как старую семейную проблему. Я смотрела на них как на систему, в которой каждая непонятная цифра могла оказаться связана с другой.

— Кроме того, — продолжила я, — мне нужен доступ не только к тем бумагам, которые он сочтёт относящимися к курорту.

Брина нахмурилась.

— А к каким?

— К семейным переводам за тот же период. Если дом Вальтов сначала перечислял деньги на содержание владения, а потом получал часть обратно, это должно было отражаться и в их собственной конторе.

— Если записи не уничтожили, — сказал Тейр.

— Ориан сказал, что его отец запретил разбирать старые бумаги без разрешения. Люди редко запрещают уничтожать то, что уже уничтожили.

— Иногда запрещают именно потому, что знают, что там лежит.

— Значит, тем более поеду.

Тейр закрыл книгу.

— Оригинал ведомости останется здесь.

— Я собиралась взять.

— Не советую.

— Почему?

— Потому что сейчас это единственный найденный документ, прямо связывающий дом Вальтов с выплатами после закрытия. Дорога до столицы занимает почти два дня. Вы не знаете, кто ещё понимает ценность этой бумаги.

Я посмотрела на него.

— И что предлагаете?

— Сделать копию. Лучше две. Одну возьмёте вы, вторую оставим отдельно от оригинала.

Логично.

— Хорошо.

Он явно ожидал спора и на этот раз даже не пытался скрыть удивление.

— Что?

— Ничего.

— Я умею соглашаться.

— Я заметил.

— По вашему лицу не скажешь.

Брина уже достала чистые листы.

— Пока вы двое выясняете, насколько хорошо госпожа Тирс умеет соглашаться, я начну переписывать номера.

Я забрала у неё перо.

— Нет. Вы проверьте ещё раз книги за последние полгода работы. Вдруг фамилия встречается где-то ещё.

— А вы?

— Сделаю копию.

Тейр придвинул второй лист.

— Я тоже.

Так мы просидели до вечера. Фамилия Вальт больше не появилась. Зато обнаружились ещё две записи с тем же номером домового счёта, откуда поступали средства на Семь Источников. Обе были сделаны ещё до закрытия. Суммы отличались, назначение выглядело обычным: содержание дороги и восстановление водных каналов. Если бы я увидела только их, решила бы, что семья честно финансировала убыточное владение. Но теперь рядом лежала выплата в обратную сторону.

Слишком крупная, чтобы объяснить её возвратом случайной переплаты. К вечеру пришли Арвены. Вернее, госпожа Арвен появилась в дверях конторы и посмотрела на стол, заваленный книгами.

— Надеюсь, я не мешаю?

Я сразу поднялась.

— Нет. Что-то случилось?

— Ничего плохого. Муж решил завтра съездить в посёлок и интересуется, можно ли взять одного из ваших работников проводником.

Вот он, нормальный гостиничный вопрос. После нескольких часов старых переводов я почти обрадовалась.

— Конечно. Только пусть не забирает того, кто сегодня занимается ограждением западной дорожки.

— Я передам.

Она задержалась.

— Вы уезжаете?

Я удивилась.

— Почему вы решили?

— Ниса спрашивала у моего возницы, какая дорога быстрее до столицы.

Ниса. Разумеется.

— На несколько дней.

— Курорт закрывается?

— Нет.

— Хорошо.

Она сказала это так серьёзно, что я улыбнулась.

— Вы уже успели привыкнуть?

— Я заплатила за неделю. Привычка здесь ни при чём.

— Тем более приятно.

Госпожа Арвен посмотрела на Тейра, затем снова на меня.

— Если вас беспокоит, что мы уедем в ваше отсутствие, не беспокойтесь. После вчерашнего моя дочь заявила, что хочет провести здесь всю неделю. Муж поддержал её только потому, что ему нравится дорога к верхней площадке.

— А вы?

— Я хочу посмотреть, что случится с этим местом дальше.

Честный ответ.

— Тогда Брина остаётся главной по всему, что связано с гостями. Ниса тоже будет здесь.

Я ещё не решила, брать ли Нису в столицу. Теперь решила. Кто-то должен был оставаться рядом с Арвенами, кто знал их хотя бы по первым дням.

— Вы доверяете Брине? — спросила госпожа Арвен.

— Больше, чем половине людей, которых встретила за последнюю неделю.

Из коридора донёсся голос:

— Я всё слышу.

Госпожа Арвен рассмеялась. Когда она ушла, Тейр сказал:

— Значит, завтра?

— На рассвете.

— Вы одна?

— Возница считается?

— Вы понимаете вопрос.

— Ниса останется. Брина тем более. Арвены остаются. Рабочие заняты. Я не собираюсь забирать человека с курорта только потому, что дорога длинная.

— Я могу поехать.

Предложение прозвучало настолько буднично, что я не сразу ответила.

— А источник?

— Его может контролировать окружной специалист, которого я вызову на время.

— Проверка через десять дней.

— До неё ещё есть время.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Вы хотите ехать из-за документов?

— В том числе.

— Или потому, что не доверяете Ориану?

— Это разные причины?

— Для меня — да.

Тейр усмехнулся.

— Тогда из-за документов.

— А Ориану?

— Не доверяю в вопросах, где он сам является частью истории.

Справедливо. И всё же я покачала головой.

— Останьтесь.

Он чуть приподнял бровь. Я впервые заметила, что обращение на «вы» уже иногда требует от меня сознательного усилия. После нескольких дней работы рядом формальная дистанция начала казаться искусственной.

— Почему?

— Потому что если кто-то действительно следит за Семью Источниками, сейчас удобное время что-нибудь поискать здесь. Хозяйка уедет. Ориан уже уехал. Гости заняты собой.

— А я останусь.

— Именно.

— Значит, вы мне уже доверяете достаточно, чтобы оставить владение.

— Не преувеличивайте. Я оставляю его Брине.

Из коридора снова донеслось:

— И правильно.

Тейр засмеялся. Настояще, без привычной сдержанности. Я поймала себя на том, что смотрю на него дольше необходимого, и сразу вернулась к бумагам.

— Если найдёте что-нибудь в западной части, не лезьте в подземный ход без проверки.

— Это вы сейчас запрещаете мне рисковать?

— Я запрещаю человеку, который знает старую систему каналов лучше остальных, обрушить её себе на голову.

— Исключительно хозяйственный расчёт?

— Разумеется.

Он не стал спорить. Но улыбка осталась. Утром я выехала одна. Не совсем одна, разумеется: возница, запасная лошадь, небольшой дорожный багаж и запечатанная копия ведомости лежали вместе со мной в карете. Оригинал остался в конторе, вторую копию Тейр спрятал в другом месте и отказался сообщить мне где.

— На случай, если вы не умеете хранить секреты, — объяснил он.

— Или на случай, если не умеете вы.

— Именно.

Перед отъездом Брина дала мне длинный список того, что желательно привезти из столицы, если я всё равно туда еду. Список начинался с качественных оконных креплений и заканчивался новой вывеской.

— Вы серьёзно рассчитываете, что я вернусь с вывеской в карете?

— Я рассчитываю, что вы найдёте человека, который её сделает и отправит.

— Название ещё не восстановлено полностью.

— Так напишите то, которое знаете.

— «Семь Источников»?

— Оно двенадцать лет было достаточно хорошим.

Я убрала список в папку.

— Хорошо.

— И не позволяйте бывшему мужу уговорить вас продать.

Я перевела взгляд на неё.

— Это тоже хозяйственное поручение?

— Самое важное.

Дорога до столицы дала мне слишком много времени на мысли. Я не любила поездки именно за это. Пока вокруг были люди, счета, гости, решения и проблемы, голова работала в привычном режиме. В карете от меня ничего не требовалось, кроме ожидания. И тогда возвращалась прежняя Лавена. Дом Вальтов возникал в памяти чаще по мере приближения к столице. Большая столовая, где она выбирала цвет скатерти для очередного приёма.

Лестница, по которой спускалась, зная, что Ориан ждёт внизу. Зимний сад. Окно в спальне. Кресло возле камина. Мелочи, не имеющие значения для расследования и почему-то от этого особенно тяжёлые. Не все воспоминания были плохими. В этом и заключалась проблема. Ориан смеялся. Привозил ей что-то с поездки. Однажды всю ночь сидел рядом, когда она не могла уснуть после тяжёлого разговора с родственниками. Он не был чудовищем.

Прежняя Лавена не была глупой женщиной, восемь лет обожавшей человека без единой причины. У них существовала настоящая жизнь. Просто в какой-то момент один из двоих получил возможность выбрать новую и решил, что второй справится с последствиями. Я смотрела на дорогу за окном и думала, что именно это мне труднее всего простить. Не Кассену. Не магическую связь. Не сам развод. Уверенность Ориана, что ему позволено определить форму моего падения, а потом великодушно предложить подушку помягче.

На второй день к вечеру показались первые столичные дома. Я не поехала в собственный городской особняк. Можно было сначала остановиться там, привести себя в порядок, отправить записку Ориану и назначить встречу. Это было бы вежливее. Значительно разумнее с точки зрения светских правил, которые я пока знала плохо. Но я почти два дня ехала ради бумаг, а не ради церемонии. Поэтому назвала вознице адрес дома Вальтов.

Когда карета остановилась, тело узнало место раньше меня. За высокой оградой стоял большой светлый дом, куда более внушительный, чем тот, что достался мне после развода. Центральный вход, два боковых крыла, аккуратный двор. Я уже видела его в чужой памяти десятки раз, только отрывками. Теперь картина собралась полностью. И ничего не произошло. Я ожидала боли. Хотя бы того неприятного сжатия в груди, которое сопровождало почти каждое воспоминание об Ориане в первые дни.

Вместо этого заметила, что у правой колонны осыпалась краска. Потом увидела, что один из фонарей у входа горит слабее второго. И только после этого поняла, насколько странно спокойно себя чувствую. Это был дом, в котором прежняя Лавена была хозяйкой восемь лет. А я смотрела на него как на чужое имущество. Возница открыл дверцу. У ступеней появился слуга. Я узнала его. Не имя. Лицо. Он тоже меня узнал и на мгновение растерялся.

— Госпожа…

Пауза оказалась короткой.

— Госпожа Тирс.

Вот она. Та самая граница. Несколько дней назад я вошла бы сюда без представления. Теперь меня встречали как человека, которого должны сначала спросить, к кому он прибыл.

— Добрый вечер. Господин Вальт дома?

— Да.

Он не предложил мне пройти сразу. И это тоже было правильно. Больше я здесь не хозяйка. Тело отозвалось слабой тенью старой боли, но она прошла почти сразу.

— Сообщите, пожалуйста, что я хотела бы поговорить.

Слуга поклонился и ушёл. Я осталась в прихожей. Не в гостиной. Не в малом салоне, где прежняя Лавена принимала знакомых. В прихожей для посетителей. На стене висела знакомая картина. В памяти возникло, как Лавена однажды спорила с Орианом, куда её перевесить. Тогда это казалось важным. Теперь я едва вспомнила причину спора. Пожалуй, боль действительно умеет уходить быстрее, когда у человека появляется жизнь за её пределами.

Шаги послышались на лестнице. Ориан спускался быстро. Без пиджака, в простой тёмной рубашке, с расстёгнутым воротом. Видимо, я застала его за работой, а не за приёмом гостей. На лице появилась такая явная радость, что мне стало неловко ещё до того, как он заговорил.

— Лавена?

Он подошёл ближе.

— Почему не предупредила?

— Решение окончательно приняла вчера.

— Что-нибудь случилось?

В его глазах мелькнула тревога. Потом взгляд скользнул к моей дорожной сумке. И выражение изменилось. Совсем немного. Но я поняла. Он решил, что я приехала к нему. Не с вопросом. Не с бумагами. К нему.

— Проходи, — сказал он гораздо мягче. — Ты с дороги. Сначала отдохни. Потом спокойно поговорим.

— Лучше сразу.

— Не обязательно.

— Ориан.

Он остановился. Возможно, услышал мой тон. Возможно, увидел папку в руках. Радость на лице стала осторожнее.

— Хорошо.

Он провёл меня в небольшой кабинет на первом этаже. Я вспомнила комнату. Прежняя Лавена бывала здесь редко. Это была рабочая территория Ориана, куда она обычно не заходила без необходимости. Теперь необходимость была. Я положила папку на стол. Он закрыл дверь.

— Я думал, ты приедешь в городской дом.

— После.

— Значит, ты не…

Он не закончил. Я поняла и без продолжения.

— Не вернулась к тебе.

В его лице промелькнуло раздражение на самого себя.

— Я не это собирался сказать.

— Но подумал.

— Ты приехала сюда спустя несколько дней после того, как отказалась уехать со мной. Позволь мне хотя бы ошибиться в причине.

Никакого давления. Даже попытка пошутить. И почему-то от этого разговор стал сложнее.

— Мне нужны ответы.

— Я нашёл часть бумаг.

— Хорошо.

Теперь выражение его лица окончательно стало рабочим.

— Садись.

Я села напротив. Он достал из нижнего ящика несколько папок.

— Начну с того, что ты была права в одном. Отец действительно сохранил документы по Семерым Источникам отдельно от обычного архива.

— Где он?

— Отец?

— Да.

— В загородном владении. Я отправил ему запрос и получил ответ сегодня утром.

— Какой?

Ориан коротко усмехнулся.

— Что мне следует оставить прошлое в покое.

— Удивительно полезный ответ.

— Я примерно это и сказал.

— Ты с ним говорил?

— Через связного. Лично он вернётся только через несколько дней.

— А бумаги?

— Те, к которым смог получить доступ, здесь.

Я достала свою копию ведомости.

— Тогда начнём с этой.

Положила лист перед ним. Он посмотрел. Сначала на фамилии. Потом на последнюю строку. Лицо изменилось. Не так, как у человека, которого поймали. Скорее у того, кто увидел нечто очень неприятное и незнакомое.

— Где ты это нашла?

— В старых книгах. Оригинал остался на курорте.

— Хорошо.

Первое слово меня удивило.

— Почему хорошо?

— Потому что если эта бумага настоящая, я бы не советовал возить её по дорогам.

Тейр сказал почти то же самое.

— Выплата дому Вальтов.

— Вижу.

— Что она означает?

— Пока не знаю.

— Ориан.

— Я действительно не знаю.

Я наблюдала за его лицом. Врать он мог. Но сейчас не выглядел человеком, который заранее подготовил ответ.

— Можешь проверить?

— Да.

Он открыл одну из папок.

— Я нашёл годовую сводку конторы за тот период. Здесь есть перечисления в Семь Источников, но обратного перевода я не видел.

— Значит, искал плохо.

— Возможно.

Никакого привычного раздражения. Он придвинул папку ко мне.

— Смотри сама.

Именно это я и собиралась сделать. Следующие полчаса мы почти не разговаривали. Я сравнивала номера. Ориан приносил новые книги. В одном месте обнаружилось совпадение. Дата та же. Сумма та же. Но в домашней сводке платёж был указан совсем иначе. «Возврат обеспечения по закрытому имущественному обязательству».

— Что за обязательство? — спросила я.

Ориан перечитал строку.

— Номер должен вести к договору.

— Где договоры?

Он встал.

— В верхнем архиве.

— Идём.

Его взгляд остановился на мне.

— Ты хочешь туда сама?

— Да.

Теперь Ориан не спорил. Мы поднялись на второй этаж. И вот здесь память ударила неожиданно. Не воспоминанием. Запахом. Дерево, ткань, слабый запах дыма из камина. В конце коридора находилась дверь спальни. Нашей. Не моей. Прежней Лавены и Ориана. Я знала это ещё до того, как вспомнила. Тело замедлило шаг. Ориан заметил.

— Лавена?

— Всё нормально.

Он проследил мой взгляд. Понял.

— Комнату не трогали.

Это было последнее, что мне требовалось знать.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Не знаю.

Честно. Я перевела взгляд на него. Восемь лет чужой жизни находились за той дверью. Можно было открыть. Посмотреть. Проверить, возникнет ли ещё что-то из памяти. Но сейчас я приехала не за этим.

— Архив где?

Ориан отвёл взгляд.

— Дальше.

Мы прошли мимо. И только через несколько шагов я поняла, что боль так и не пришла. Была грусть. Странное сожаление о женщине, которой больше не существовало в прежнем виде. Но мне не захотелось войти. Это оказалось важнее, чем я ожидала. В архиве Ориан нашёл нужную связку документов. Договор по номеру существовал. Я прочитала заголовок. «Об обеспечении сохранности природного магического объекта».

— Что?

Ориан стоял рядом и тоже читал.

— Я никогда этого не видел.

— Кто подписал?

Мы перевернули страницу. От дома Вальтов — его отец. От Совета — Хелвик Роан. Дата была поставлена через три недели после закрытия курорта. Я почувствовала знакомое неприятное напряжение.

— Содержание?

Ориан начал читать быстрее. Суть оказалась одновременно простой и запутанной. Дом Вальтов обязался не продавать землю Семи Источников отдельными частями, не менять границы владения и не передавать права на сами источники без специального согласования. Взамен Совет компенсировал часть расходов по сохранению объекта.

— Вот почему отец держал землю, — сказал Ориан.

— И почему не разбирал имущество.

— Да.

Я дочитала до конца.

— Но здесь нет запрета передать всё владение целиком.

— Поэтому я смог включить его в соглашение.

— Ты знал об этом документе?

Он помедлил.

— Не о документе.

Я подняла голову.

— А о чём?

— Что Семь Источников нельзя дробить.

— Откуда?

— Отец говорил.

— Когда?

— Давно. Я спрашивал, почему мы не продаём землю по частям, раз курорт больше не работает.

— И что он ответил?

Ориан не сразу произнёс:

— Что сами источники могут однажды стоить намного больше всей застройки.

Вот она. Скрытая ценность. Не точная. Не доказанная. Но он знал. Я медленно положила договор на стол.

— Значит, когда ты говорил мне, что Семь Источников бесполезны, это было не совсем правдой.

— Лавена…

— Было?

— Для частного владельца — почти правдой.

— Почти?

— На тот момент я считал так.

— Но ты знал, что твой отец сознательно не продавал землю из-за возможной будущей ценности источников.

— Да.

Ответ оказался неприятнее любого оправдания. Я встала.

— И всё равно включил курорт в мой список.

— Именно потому, что не считал эту возможную ценность реальной.

— Почему?

Он тоже поднялся.

— Потому что двенадцать лет объект стоял закрытым. Репутация уничтожена. Часть зданий разрушена. Любое серьёзное использование источников требует согласования. Отец много лет держал землю из упрямства и потому, что не хотел признавать окончательный убыток.

— Так ты это видел.

— Да.

— То есть для семьи это было имущество, которое, может быть, однажды станет ценным, но сейчас только тянет деньги.

— Именно.

— И ты решил отдать его мне.

Он закрыл глаза на секунду.

— Не так.

— А как?

— В списке были разные объекты.

— И Семь Источников стоили дешевле почти всех.

— Да.

— Ты был уверен, что я их не выберу.

— Да.

— А когда выбрала, пытался остановить.

— Потому что считал это ошибкой.

— Но сам факт, что объект оказался в списке, тебя не смущал. Потому что если я вдруг его возьму — твой дом избавится от того, что ты считал бесполезным.

Ориан резко сказал:

— Я не пытался избавиться от него за твой счёт.

— Тогда зачем включил?

— Потому что хотел дать тебе выбор!

— Из чего? Из хорошего имущества и одного объекта, который ты сам называл худшим?

— Ты получила его по оценочной стоимости.

— Я сейчас не о деньгах.

Он замолчал. Вот это было самое трудное объяснить даже самой себе. Я не чувствовала себя обманутой финансово. Он не подсунул мне курорт вместо всей компенсации. Не лишил денег. Не заставил выбрать. Наоборот, пытался отговорить. И всё же что-то в этом болело.

— Знаешь, что самое неприятное? — спросила я.

— Что?

— Если бы выяснилось, что ты знал всю схему и специально отдал мне Семь Источников, чтобы втянуть в неё, я бы хотя бы понимала поступок. Он был бы мерзким, но логичным.

— Я этого не делал.

— Я уже вижу.

— Тогда в чём проблема?

Я взглянула на него.

— Ты просто считал это мусором.

Он нахмурился.

— Я не говорил…

— Говорил. Другими словами, но говорил. Развалины. Только расходы. Худший объект в списке. Ошибка, от которой меня надо спасти.

— Это было моё мнение о курорте, а не о тебе.

— Но именно его ты спокойно включил в имущество женщины, с которой прожил восемь лет.

Он открыл рот. Закрыл. Впервые у него не было готового объяснения.

— Ты сама выбрала, — сказал он наконец.

Я кивнула.

— Да.

— Я пытался остановить тебя.

— Да.

— Тогда почему сейчас говоришь так, будто я намеренно дал тебе худшее?

— Потому что ты вообще допустил возможность отдать мне то, что сам считал худшим.

Он смотрел на меня.

— Ты хотела самостоятельности.

— И это означало, что мне подойдёт ненужное?

— Нет.

— Тогда что?

— Я не думал об этом так!

— Вот именно.

Слова прозвучали громче, чем я хотела. В архиве стало очень спокойно. Не тем искусственным молчанием, которое появляется перед красивой репликой. Просто между нами закончились удобные объяснения. Ориан подошёл к окну.

— Я считал, что ты возьмёшь городской дом, деньги и что-нибудь простое из списка. Мельницу. Лес. Возможно, усадьбу.

— Что-нибудь, чем смогу владеть без особого риска.

— Да.

— И что не заставит тебя обо мне беспокоиться.

Он повернулся.

— Да.

Я усмехнулась.

— Даже после развода ты выбирал для меня безопасную жизнь.

— Потому что знал тебя.

— Нет. Потому что был уверен, что знаешь.

Он устало провёл ладонью по лицу.

— Мы опять вернулись к этому.

— Потому что это всё тот же разговор.

— Нет, Лавена. Это уже не разговор. Что бы я ни сказал, ты находишь в прошлом доказательство того, что я решал за тебя.

— А ты находишь объяснение, почему это было разумно.

Он сделал шаг ко мне.

— Хорошо. Хочешь услышать, что я ошибся?

— Только если ты действительно так считаешь.

— Считаю.

Я замолчала. Он тоже.

— В чём? — спросила я.

Ориан усмехнулся без веселья.

— Ты даже признание ошибки заставляешь уточнять.

— Последние дни научили.

— Я ошибся, когда решил, что после развода твоя жизнь будет выглядеть так, как я представлял. Ошибся, когда думал, что ты возьмёшь деньги. Ошибся, когда решил, что Семь Источников сломают тебя быстрее, чем ты успеешь начать что-то делать.

— А Кассена?

Вопрос вырвался неожиданно даже для меня. Ориан застыл. Я сама не понимала, зачем спросила. Наверное, потому что разговор всё время ходил вокруг одного большого выбора, который мы старательно не называли.

— Что Кассена?

— В выборе её ты тоже ошибся?

Он не ответил сразу. И эта пауза оказалась ответом, которого я не хотела получать.

— Не надо, — сказала я.

— Ты спросила.

— Уже пожалела.

— Лавена…

— Не превращай сейчас разговор о Семерых Источниках в объяснение нашего брака.

— Наш брак закончился.

— Именно.

— Но это не значит, что я…

Дверь архива открылась. Мы оба повернулись. На пороге стояла Кассена. Она была одета для выхода, в тёмно-синем платье и лёгкой накидке. Волосы собраны аккуратно, лицо спокойно. Только взгляд слишком быстро прошёл от Ориана ко мне.

— Простите, — сказала она. — Мне сказали, что у нас гостья, но не уточнили кто.

«У нас». Чужая память отозвалась. Совсем слабо. И впервые я не почувствовала ни ревности, ни боли. Просто отметила перемену. Дом больше не мой. Женщина на пороге имела здесь место, которое прежняя Лавена потеряла. И это больше не разрушало меня.

— Госпожа Риаль.

— Госпожа Тирс.

Ориан нахмурился.

— Кассена, мы работаем с архивом.

— Вижу.

Её взгляд опустился на документы.

— Семь Источников?

— Да, — ответила я.

— Нашли что-нибудь?

Ориан вмешался:

— Пока ничего окончательного.

Кассена посмотрела на него.

— Я спрашивала Лавену.

Вот теперь напряжение стало интереснее.

— Нашли старые выплаты, — сказала я. — Одна связана с домом Вальтов.

— После закрытия?

Я задержала взгляд.

— Вы знаете, когда искать?

Она поняла ошибку.

— Ориан рассказывал, что вы проверяете старые счета.

— Но не говорил про эту выплату. Мы увидели её только сейчас.

Кассена помолчала.

— Тогда я угадала.

— Хорошая догадка.

Ориан посмотрел на неё внимательнее.

— Что ты знаешь?

— Меньше, чем хотелось бы.

— Кассена.

— И, возможно, больше, чем тебе понравится.

Она вошла и закрыла дверь.

— Я хотела поговорить с Лавеной.

Ориан мгновенно напрягся.

— О чём?

— Наедине.

Я едва удержалась от улыбки. За последнюю неделю мужчины слишком часто требовали поговорить со мной наедине. Теперь очередь дошла до женщины.

— Здесь? — спросила я.

— Лучше в зимнем саду.

Память подбросила комнату прежде, чем я успела согласиться. Много стекла. Светлая мебель. Зелень. Прежняя Лавена любила там сидеть зимой.

— Хорошо.

Ориан шагнул к нам.

— Я пойду.

Кассена посмотрела на него.

— Нет.

— Если это касается курорта…

— Касается.

— Тем более.

— Ориан, — сказала она спокойно, — последние дни всё касается курорта. Это не означает, что тебе нужно присутствовать при каждом разговоре.

В его лице появилась та же растерянность, которую я уже видела, когда сама заставила его ждать во дворе Семи Источников. Почти захотелось посочувствовать. Почти.

— Я скоро вернусь, — сказала я.

Он взглянул на меня.

— Ты не обязана…

— Я знаю.

И ушла с Кассеной. Зимний сад оказался почти таким, каким я его помнила. Вот только воспоминание принадлежало не мне. Стеклянная крыша, дорожка между растениями, два кресла возле высоких окон. На маленьком столике стоял кувшин с водой. Я остановилась. Кассена заметила.

— Вы часто сидели здесь.

— Помню.

Впервые я ответила без попытки спрятаться от формулировки. Да. Это тело помнило. Часть этих воспоминаний уже стала и моей памятью, нравится мне или нет. Кассена села.

— Я не знала, что вы приедете.

— Это проблема?

— Нет.

Ответ последовал быстро. Потом она добавила:

— Просто Ориан последние два дня почти не бывает со мной.

Вот оно. Не обвинение. Пока. Я села напротив.

— Он искал документы по моей просьбе.

— Знаю.

— Тогда?

Кассена посмотрела через стекло во двор.

— Когда всё началось, я думала, что самым трудным будет пережить отношение общества.

— К вам?

— Ко всем нам. Истинная связь считается достаточной причиной для многих решений, но люди всё равно любят обсуждать чужие браки.

— Это я уже заметила.

На её губах появилась короткая улыбка.

— Я думала, после расторжения всё успокоится. Вы получите содержание, дом, будете жить отдельно. Мы с Орианом начнём строить свою жизнь.

— Разумный план.

— Да.

Она посмотрела прямо на меня.

— А потом вы взяли Семь Источников.

— Не вижу связи.

— Ориан видит.

— Это его проблема.

— Теперь уже и моя.

Я не ответила. Кассена не выглядела женщиной, которая пришла устраивать сцену. Именно поэтому хотелось дослушать.

— После возвращения от вас он изменился, — сказала она.

— Он обнаружил старую историю собственного дома.

— Не только.

— Что ещё?

Она чуть сжала пальцы.

— Он говорит о вас.

— Как?

— Постоянно.

Вот теперь мне стало неуютно.

— Кассена…

— Я не обвиняю вас.

— Хорошо, потому что я не приглашала его на курорт.

— Знаю.

— Не просила предлагать выкуп.

— Тоже знаю.

— И не собираюсь возвращаться.

Она внимательно посмотрела.

— Уверены?

Вопрос не был издёвкой. Поэтому ответить оказалось легче.

— Да.

Кассена долго молчала.

— Я вам верю.

Этого я ожидала меньше всего.

— Тогда о чём мы разговариваем?

— О том, что вашей уверенности недостаточно, если Ориан начинает сомневаться в своей.

Я почувствовала неприятный укол. Не ревность. Скорее усталость.

— Он выбрал вас.

— Да.

— Публично.

— Да.

— Назвал истинной.

— Да.

— И его решение было окончательным.

Кассена чуть улыбнулась.

— Вы очень хорошо запоминаете неприятные фразы.

— Некоторые трудно забыть.

— Я тоже.

Молчание стало плотнее. Она первой отвела взгляд.

— Истинная связь не делает людей идеальными, Лавена.

— Я уже начала подозревать.

— И не отменяет восемь лет жизни.

Вот теперь чужое сердце отозвалось. Но не так, как раньше.

— Тогда, может быть, Ориану стоило подумать об этом до церемонии.

— Стоило.

Я взглянула на неё. Кассена не защищала его. Это окончательно разрушало возможность видеть в ней удобную злодейку.

— Почему вы мне это говорите?

— Потому что хочу сделать предложение.

Вот теперь разговор стал деловым. Я почти почувствовала облегчение.

— Какое?

— Продайте Семь Источников.

Я откинулась на спинку кресла.

— Ориан уже пытался.

— Я знаю.

— Дважды.

— Знаю.

— Потом удвоил цену.

— Знаю.

— И теперь вы решили попробовать сами?

— Не сама.

— Дом Риаль?

Она кивнула.

— Мы готовы предложить больше.

— Зачем вашему дому проклятый курорт?

— Не курорт.

— Земля?

— В том числе.

— Источники?

— В том числе.

Очень аккуратные ответы.

— Сколько?

Кассена назвала сумму. Я не сразу отреагировала. Она действительно была большой. Значительно больше того, что предлагал Ориан даже после удвоения. С такими деньгами можно было перестать считать каждое окно, привести городской дом в идеальный порядок и жить очень обеспеченно. Именно поэтому я стала ещё осторожнее.

— Почему столько?

— Потому что мы покупаем не действующий бизнес. Мы покупаем ваше право собственности целиком и берём на себя все риски.

— Благотворительность?

— Нет.

— Тогда снова спрошу: почему столько?

Она посмотрела мне в глаза.

— Потому что дешевле вы не согласитесь.

Честно.

— Вероятно.

— А на эту сумму?

Я подумала. Не для эффекта. Действительно подумала. Ещё неделю назад такое предложение выглядело бы почти абсурдно выгодным. Но теперь Семь Источников были не только землёй. Там работали люди. Жили Арвены. Брина снова ругалась на работников в ожившем дворе. Ниса перестала смотреть на меня как на женщину, которую нужно жалеть. Тейр спорил со мной над счетами. В окнах горел свет. Я знала, какую комнату открыть следующей.

Знала, какие дорожки ремонтировать. Знала, что хочу поставить на террасе. И главное — впервые в новой жизни у меня существовало не только то, от чего я ушла. Существовало то, к чему я шла.

— Нет.

Кассена не изменилась в лице.

— Даже не спросите об условиях?

— Вы уже назвали главное.

— Можно выплатить сразу.

— Нет.

— Дом Риаль возьмёт на себя старые обязательства.

— Нет.

— Вы сохраните городской дом и всё содержание по брачному соглашению. Эта сделка никак их не касается.

— Я понимаю.

— Тогда почему?

— Потому что не продаю.

Она медленно положила ладони на колени.

— Вы очень быстро привязались к месту, которое получили случайно.

— Возможно.

— Или к людям там?

Вот это уже звучало иначе.

— Если вы о Тейре, говорите прямо.

В этот раз она действительно удивилась.

— Я не о господине Нордене.

— Тогда о ком?

— Об Ориане.

Я рассмеялась. Не громко. Но совершенно искренне. Кассена перестала улыбаться.

— Простите, — сказала я. — Но если ваш план заключается в том, что я продам курорт, потому что он связывает меня с бывшим мужем, вы переоцениваете его роль.

— Он приезжал к вам.

— Сам.

— Предлагал помощь.

— Сам.

— Вернулся в столицу и два дня перебирает архивы.

— По моей просьбе, потому что его дом связан с выплатами.

— А сегодня, когда услышал, что вы приехали, спустился к двери так, будто…

Она остановилась.

— Будто что?

— Будто вы вернулись.

Это я уже видела.

— Он ошибся.

— На несколько секунд.

— Этого хватило?

— Мне — да.

В её голосе впервые появилось нечто живое и болезненное. Не холодная соперница. Женщина, которая получила то, что считала предназначенным ей судьбой, а потом обнаружила, что судьба не избавляет от человеческой неуверенности. Мне стало её жаль. Но недостаточно, чтобы отдать ей курорт.

— Кассена, я не могу управлять решениями Ориана за вас.

— Я не прошу.

— Просите. Только через недвижимость.

Она резко посмотрела. Улыбка исчезла окончательно.

— Вы считаете меня жалкой?

— Нет.

— Тогда не говорите со мной так.

— Как?

— Словно я пытаюсь купить вас, потому что боюсь бывшую жену.

— А разве нет?

Несколько секунд она молчала.

— Частично.

Ответ обезоруживал.

— Спасибо за честность.

— Я боюсь не вас.

— А чего?

— Что Ориан впервые понял цену собственного решения только после того, как увидел, что вы без него не исчезли.

Я не ответила. Потому что это было слишком близко к тому, что я сама замечала. Кассена продолжила:

— В день расторжения он был уверен. Я была уверена. Все были уверены, что через месяц вы будете жить в городском доме, появляться на нескольких приёмах, а потом общество привыкнет.

— Очень подробно вы спланировали мою жизнь.

Она болезненно улыбнулась.

— Видимо, этим занимались не только мужчины.

Я оценила признание.

— А теперь?

— Теперь он спрашивает, почему вы выбрали именно Семь Источников. Почему разговариваете иначе. Почему раньше не показывали, что умеете управлять людьми. Почему не хотите денег. Почему улыбаетесь Нордену.

Последнее заставило меня поморщиться.

— Он говорил?

— Да.

— Очень зрелый разговор для мужчины с истинной.

— Я ему примерно это и сказала.

На этот раз мы обе едва заметно улыбнулись. Странный момент. Если бы кто-нибудь неделю назад сказал прежней Лавене, что она будет сидеть в зимнем саду напротив истинной своего бывшего мужа и почти одинаково раздражаться на его ревность, женщина, вероятно, решила бы, что проклятие Семи Источников уже добралось до столицы. Кассена снова стала серьёзной.

— Поэтому я и предложила сделку. Если вы уйдёте из этой истории, многое станет проще.

— Вам.

— И вам тоже.

— Вот здесь не соглашусь.

— Вы ещё не понимаете, во что ввязались.

— Эту фразу я слышу примерно раз в день.

— Тогда, возможно, стоит задуматься, почему разные люди повторяют её.

— Потому что очень многие привыкли считать, что лучше знают, что мне делать.

Кассена на секунду прикрыла глаза.

— Теперь понимаю, почему Ориан сходит с ума.

— Он не сходит.

— Вы не живёте с ним.

— Теперь и вы можете оценить преимущества.

Она посмотрела на меня. А потом неожиданно рассмеялась. Я тоже. Смех быстро закончился, но после него напряжение немного изменилось. Мы уже не были двумя женщинами, обязанными ненавидеть друг друга из-за мужчины. У нас существовали разные интересы. Это гораздо честнее.

— Я всё равно не продам, — сказала я.

— Даже за сумму, которую назвала?

— Даже за неё.

— Почему?

Я задумалась, как объяснить человеку, который не видел первые три дня.

— Потому что, когда я приехала, там был пустой двор. Теперь в нём люди. Три дня назад Брина советовала развернуть карету. Сегодня просит заказать новую вывеску. Арвены собирались остаться на ночь и продлили на неделю. Восемь комнат были никому не нужны, а теперь я уже думаю, какие открывать следующими. Если я продам сейчас, всю оставшуюся жизнь буду знать, что впервые получила возможность построить что-то своё и обменяла её на сумму, потому что испугалась.

Кассена слушала внимательно.

— Вы действительно любите это место.

— Пока оно в основном доставляет проблемы.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Она посмотрела в сад.

— Тогда Ориан прав.

— В чём?

— Вы изменились.

Внутри возникла знакомая тревога. Но теперь я умела с ней обращаться.

— За последние дни это стало самым популярным наблюдением обо мне.

— Он говорит, раньше вы никогда не смотрели на вещи так.

— Возможно, раньше мне не принадлежало ничего, за что приходилось отвечать самой.

— У вас был дом.

— Его дом.

— Вы были хозяйкой.

— С разрешением хозяина.

Фраза прозвучала жёстче, чем я хотела. Кассена посмотрела вокруг. Теперь уже она жила здесь. Интересно, почувствовала ли смысл так же ясно, как я.

— Я не хочу повторить вашу жизнь, — сказала она неожиданно.

Вот теперь я замолчала.

— Что?

— Именно поэтому меня пугают его сомнения.

Не ревность. Не только ревность. Страх однажды оказаться на моём месте. Я поняла. И это было неприятно, потому что делало нас ближе, чем хотелось бы.

— Тогда не повторяйте.

— Очень легко сказать.

— Нет. Совсем не легко. Но если вы сейчас покупаете мой курорт, чтобы убрать причину его беспокойства, начинаете ровно с того, с чего не хотите закончить.

Она посмотрела на меня.

— Объясните.

— Вы решаете проблему Ориана вместо того, чтобы заставить его самому определить, чего он хочет.

Кассена долго молчала.

— Вы сейчас даёте совет женщине, ради которой ваш муж расторг брак?

— Похоже на то.

— Почему?

— Потому что мне будет особенно обидно, если после всего этого никто ничему не научится.

Теперь она не улыбнулась. Зато на лице появилось уважение, которого раньше не было.

— Хорошо, — сказала она. — Сделки не будет.

— Не будет.

— Но предупреждение останется.

Я нахмурилась.

— Какое?

Кассена посмотрела на дверь, словно проверила, не появился ли Ориан.

— Пока он был в Семерых Источниках, меня вызвали в Совет.

— Кто?

— Формально секретарь комиссии по магическим владениям.

— Хелвик?

— Он присутствовал.

Я выпрямилась. Вот теперь разговор резко перестал касаться брака.

— Когда?

— Вчера.

— Почему вы сразу не сказали Ориану?

— Потому что не уверена, что должна.

— О чём спрашивали?

Она помедлила.

— Сначала о нём. Когда у него проявилась истинная связь. Когда он рассказал мне о разводе. Был ли он рядом с вами после церемонии.

— А потом?

— О вас.

— Что именно?

— Как вы вели себя во время расторжения. Замечала ли я раньше у вас интерес к старым магическим объектам. Бывали ли вы в Семерых Источниках до брака. Есть ли в вашей семье люди, связанные с древними владениями.

У меня похолодели руки.

— Зачем спрашивать это у вас?

— Именно это я спросила Хелвика.

— И?

— Он сказал, что после реакции источников Совет обязан проверить происхождение нового владельца.

— Откуда он знает о реакции?

— Из отчёта.

Логично. Тейр отправлял отчёт. Но в нём должна была быть только профессиональная информация.

— Что ещё?

Кассена смотрела на меня теперь без всякой светской вежливости.

— Он спрашивал, насколько сильно изменилось ваше поведение после развода.

Внутри всё остановилось. Вот это уже было опасно.

— Какими словами?

— Почти именно так. Не стала ли вы решительнее. Не появилось ли у вас знаний, которых раньше не было. Не замечал ли Ориан необычных перемен.

Я заставила себя сидеть спокойно. Хелвик мог подозревать всё что угодно. Магическое воздействие источников. Скрытое образование. Наследственную связь. Это не означало, что кто-то догадался о другой жизни внутри Лавены. Но вопрос попадал слишком близко.

— Что вы ответили?

— Что женщина, которую публично бросили ради истинной, имеет право изменить поведение без разрешения Совета.

Я посмотрела на неё.

— Правда?

— Да.

— Почему?

В этот раз она усмехнулась.

— Возможно, я тоже не люблю, когда мужчины заранее решают, как должна вести себя женщина после неудобного события.

Это было почти смешно. Почти.

— Хелвик удовлетворился?

— Нет.

— Что спросил дальше?

Кассена помолчала.

— Знаю ли я, почему Первый источник признал вас.

Я почувствовала холод вдоль спины.

— Он сказал «признал»?

— Именно.

— Не «отреагировал»?

— Нет.

Это меняло оттенок. Тейр ни разу не использовал такое слово. Брина тоже. Знак загорался. Вода реагировала. Но Хелвик назвал это признанием. Словно знал, что происходило.

— Что вы ответили?

— Что понятия не имею.

— И он?

— Спросил, готова ли я убедить Ориана выкупить Семь Источников обратно.

Вот теперь всё сложилось иначе.

— Поэтому предложение?

Кассена кивнула.

— Частично.

— Вы действовали по просьбе Хелвика?

— Нет.

— Но он подал идею.

— Да.

— И вы решили, что одновременно получите безопасный курорт под контролем другого дома и уберёте меня из жизни Ориана.

Она спокойно выдержала мой взгляд.

— Да.

Честность становилась почти пугающей.

— Почему дом Риаль?

— Хелвик не называл покупателя. Я сама предложила семейные средства, потому что не хотела передавать объект неизвестно кому.

— То есть вы ему не доверяете.

— После вчерашнего разговора — нет.

— Почему?

Кассена наклонилась чуть ближе.

— Потому что он почти не спрашивал об источниках.

Я ждала.

— Его интересовали вы.

Во мне поднялось неприятное ощущение. То самое, которое возникло у дверей Совета, когда я впервые увидела подпись Хелвика под тридцатидневным условием. Тогда мне казалось, что ему нужна земля. Потом — курорт. Потом возможность вернуть Семь Источников под управление Совета. Возможно, мы всё это время смотрели не туда.

— Кассена, — сказала я, — почему вы предупреждаете меня сейчас?

Она ненадолго отвела взгляд.

— Потому что я хотела, чтобы вы продали.

— А теперь?

— Теперь вижу, что вы не продадите. И если Хелвик действительно рассчитывал на это, он выберет другой способ.

— Это не ответ.

— Хорошо.

Она снова посмотрела мне в глаза.

— Потому что я не хочу однажды узнать, что промолчала о чём-то важном, а потом объяснять себе, что имела право, потому что вы были бывшей женой Ориана.

Вот это я поняла. Слишком хорошо.

— Спасибо.

Кассена кивнула. Я поднялась.

— Мне нужно поговорить с Орианом.

— О Совете?

— Обо всём.

Она тоже встала. У самой двери я остановилась.

— Вы сказали, он начал сомневаться.

— Да.

— Это его проблема.

— Я знаю.

— И ваша, если решите остаться с ним.

— Знаю.

— Но не моя.

Кассена долго смотрела на меня. Потом произнесла:

— Вы действительно не хотите его вернуть.

— Нет.

— Странно.

— Почему?

На её лице появилась печальная улыбка.

— Потому что, кажется, именно теперь он начинает понимать, что хочет вернуть вас.

Я почувствовала чужую боль. Старую. Уже слабую. Она пришла и ушла.

— Он опоздал, — сказала я.

Кассена не ответила. Я открыла дверь.

— Лавена.

Обернулась. Теперь в её лице не было ни ревности, ни желания купить моё владение. Только тревога.

— Вы ошибаетесь в одном.

— В чём?

Она выдержала небольшую паузу.

— Не Ориану нужен ваш курорт.

Я нахмурилась. Кассена закончила:

— Совету нужна вы.