Глава 17

Глава 17. Ловушка в тумане и вынужденное доверие

ЛЕСЯ

Ревность — чувство глупое, несвоевременное и совершенно недопустимое для принца, в теле которого заточена девушка, одержимая кредитом за ноутбук, вкусными студенческими булочками из столовки и потоком нескончаемых мыслей о своем, о девчачьем. Но, блинский блин, оно было. Острое, колючее, как та самая щепотка перца в пироге для вредного генерала. «Велария. Маг-огнепев. Эффективна». Его слова на бумаге горели в памяти, как вспышки света на дикой тусовке от диско-шара. А моя собственная идиотская ответная реплика про «аллергию на рыжих» теперь казалась верхом детской глупости. И, вообще, как так вышло, что за столь короткий промежуток времени меня начал цеплять этот наглый дракон в штанах и доспехах?

Я пыталась заглушить это неправильное чувство всевозможными делами. Инспектировала стены, разбирала донесения, даже пыталась учить древние руны с Альдриком, но они расплывались перед глазами, превращаясь в образ дерзкой рыжеволосой воительницы, ловко очищающей его руду от скверны.

Кассиан, мой «милый» кузен, почуяв слабину (видимо, моё рассеянное состояние), удвоил усилия. Он начал слать в Цитадель «подарки»: дичь со своей охоты, бочки дорогого вина, даже редкую книгу по тактике. Каждый дар сопровождался запиской с двусмысленными пожеланиями «крепкого здоровья» и «мудрых решений». Я приказала всё проверять вдвойне, а вино раздавать стражникам (после тщательной! проверки). Книга же, к удивлению, оказалась подлинной и весьма полезной. Это насторожило ещё больше — он играл в долгую, тонкую игру, правила которой придумал и знал только он один.

Именно в этот момент Холодная Сталь нанесла удар, которого никто не ждал. Они не пошли на Грот, не тронули рудники. Они ударили по символу.

Ночью густой, неестественный туман спустился с северных гор и окутал Цитадель и её окрестности. Не простой туман — магический, ледяной, заглушающий звуки и искажающий пространство. В этом тумане пропали два патруля у восточной стены. Не было ни криков, ни звуков борьбы. Просто… растворились.

Гарт рвал и метал. Леди Моран бормотала заклинания, пытаясь развеять чары, но туман был слишком мощным, сконцентрированным. Мы оказались слепы и глухи в собственной крепости.

А потом пришло сообщение от Дэмиана. Не через сокола. Через связь. Слабый, прерывистый импульс, полный тревоги и ярости: «Туман… везде… они взяли в кольцо… держись…»

Он тоже был под ударом. Значит, это была масштабная атака. Не точечная. А на полное подавление.

Именно тогда в покои ворвался запыхавшийся Альдрик.

— Ваше Высочество! Кассиан! Он… он двинул свой отряд! Говорит, идёт на помощь, чтобы прорвать туман с юга!

— Не пускать! — выкрикнула я. — Приказать закрыть Южные ворота и не открывать никому! Это ловушка! Он хочет ворваться внутрь под шумок, пока идет заварушка!

Но было поздно. Через полчаса прибежал гонец от Гарта: Кассиан, не получив ответа, силой проломил малые южные ворота и ввёл в город свой отряд. «Для защиты от неизвестной угрозы». Теперь у меня внутри Цитадели сидел враг, прикрывающийся благородными намерениями. Как тонко и подло.

Положение стало катастрофическим. Враг снаружи в тумане, враг внутри под маской союзника. И никакой связи со внешним миром, кроме той, едва ощутимой, с Дэмианом.

И тут меня осенило. Безумная, отчаянная идея.

— Альдрик, — сказала я, хватая старика за рукав. — Этот туман… он заглушает магию, звук, но… он же магический. Значит, его можно перенаправить. Хоть ненадолго. Сконцентрировать в одном месте.

— Теоретически… но для этого нужен мощный фокус и колоссальное количество энергии…

— У нас есть Грот. И есть я. И есть… связь. — Я посмотрела на него. — Если я использую связь с Дэмианом как канал, как усилитель… Может, мы сможем создать импульс, который разорвёт туман над Цитаделью и над его лагерем? Хоть на время, чтобы восстановить связь и координацию?

Альдрик побледнел.

— Это безумие! Вы можете сжечь себя и его! Связь совершенно нестабильна!

— А что, есть альтернатива? Ждать, пока Кассиан зарежет нас во сне или Холодная Сталь вырежет патруль за патрулем? — я уже не просила, я требовала. — Готовь ритуал. В Гроте. Сейчас.

Пока Альдрик готовился, я послала Гарту приказ: удерживать стены любой ценой и ни в коем случае не вступать в стычки с людьми Кассиана, если те не нападут первыми. Пусть думают, что мы парализованы внезапностью.

В Гроте пахло напряжением и древней пылью.

Альдрик начертил новый круг, более сложный, вложив в него все кристаллы силы, какие у него были.

— Вам нужно будет сосредоточиться на связи, — говорил он, голос дрожал. — Представьте его. Не лицо, а внутреннюю суть. Его силу. Его ярость. И… направьте её. Не на него, а через него. Как молнию по громоотводу. Мы попробуем использовать вашу связь как проводник для очищающего импульса из самого сердца Грота.

Я стояла в центре круга, дрожа от страха и адреналина. Закрыла глаза. Отбросила мысли о рыжей бестии Веларии, о коварном Кассиане, о ледяном тумане. Остался только он. Дэмиан. Его упрямый подбородок. Глаза цвета алой грозы. Рык его дракона. Тёплая, шершавая ладонь, сжимавшая моё запястье в ту ночь. Я представила эту связь не как нить, а как раскалённый мост. И по этому мосту я повела силу Грота — древнюю, зелёную, жизненную энергию земли и роста.

И… толкнула.

---

ДЭМИАН

Туман был адским. Он не просто ограничивал видимость. Он давил на разум, нагнетая паранойю, шептал обречённость. Патрули терялись в сотне шагов от лагеря. Костры гасли. Даже пламя Веларии, которое она пыталась разжечь для очищения, горело тускло и неровно.

Карр докладывал о пропавших. Маги Холодной Стали, видимо, безнаказанно рыскали в этой молочной пелене, выдергивая людей одного за другим. А тут ещё эта Велария, которая вместо того, чтобы сосредоточиться, всё пыталась ловить мой взгляд и предлагать «личные стратегии» в моей палатке. Я едва сдерживался, чтобы не вышвырнуть её в туман ко всем чертям подальше.

Именно в этот момент, когда я готов был взорваться от бессильной ярости, я почувствовал. Не импульс тревоги. Нечто иное. Сильный, ясный зов. Идущий от неё. В нём не было страха. Была решимость. И просьба. Нет, требование. «Дай силу. Дай ярость. Дай огонь. Через нас. У меня есть план».

Я понял не умом, а самим нутром. Она затеяла что-то. Что-то огромное. И ей нужен мой дракон, моё пламя, как часть этого. Не как отдельная сила, а как компонент.

Это было чистым безумием. Отдать ей контроль над своей силой, даже на миг? Но альтернатива — сидеть в этом тумане и ждать, пока нас всех перережут поодиночке… Альтернативы не было ни разу.

Я закрыл глаза, отбросив все мысли о тактике, о брате, о рыжей помехе рядом. Осталась только она. Её янтарные глаза, полные упрямства. Её запах, пробивающийся сквозь дым и ложь. Её дух, такой же сильный и запутавшийся, как мой собственный.

И я… открылся. Не полностью. Но достаточно. Я представил своё пламя, свою ярость, свою дикую, необузданную силу — не как разрушение, а как чистую энергию. И направил её по тому самому мосту, что она протянула.

Это было похоже на то, как выпускают на волю дикого зверя, но зверь знает, куда бежать. Моя сила устремилась к ней, неистовая, красная, жаркая. И где-то посередине, в пространстве между нами, она встретилась с её силой — зелёной, глубокой, упругой. Они не смешались. Они… сплелись. Создав невероятный по мощности гибридный импульс.

В Гроте, должно быть, случился взрыв. Но здесь, в лагере, произошло другое. От меня, стоящего в центре лагеря, во все стороны рванула золотисто-алая волна. Она не горела, но испаряла. Туман зашипел, заклокотал и стал рассеиваться с оглушительным треском, будто лопался лёд. Магический гнёт спал. Я увидел лица своих солдат, замерших в изумлении. Увидел Веларию, смотрящую на меня с благоговейным ужасом.

И в ушах отозвался её голос, не звуком, а эхом в душе: «Спасибо. Теперь держись.»

Связь оборвалась. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя непривычную пустоту — часть силы ушла. Но также чувствуя дикое, первобытное удовлетворение. Это сработало. Мы сработали. Вместе. Так правильно вместе.

Карр подбежал ко мне, глаза по-лисьи блестели.

— Генерал! Туман… он отступает! Что это было?!

— Контрприём, — хрипло ответил я. — Собирай людей. Восстанавливай связь с постами. Теперь, когда мы видим, охота начинается. Наша очередь.

Пока Карр раздавал приказы, я послал в сторону Цитадели один-единственный импульс, вложив в него всё, что чувствовал: облегчение, уважение и… обещание. «Жива?»

Ответ пришёл почти сразу, слабый, усталый, но тёплый: «Да. Ты?»

«Цел. Теперь потерпи. Буду занят наведением порядка. Совсем тут страх потеряли».

Я обернулся и увидел, как Велария приближается, её лицо сияет новым, странным интересом.

— Генерал Дэмиан… это было невероятно. Такая мощь… Я никогда…

— Велария, — перебил я её, и мой голос был ледяным. — Твоя задача — очистить восточный сектор от остатков скверны. Немедленно. У меня нет времени на дискуссии.

Она отпрянула, уязвлённая, но подчинилась. Хорошо. Пусть знает своё место.

Теперь, когда туман рассеялся, открылась картина. Ущерб был, но не катастрофический. Зато стало ясно главное: Холодная Сталь не собиралась на генеральное сражение. Они ударили и отступили, оставив после себя хаос и неразбериху. И, как я подозревал, их истинной целью было не уничтожение, а проверка. Проверка наших защит. И, возможно, подлая провокация.

Я посмотрел в сторону Цитадели, чьи очертания теперь ясно вырисовывались в утреннем свете. У неё там свой хаос. Кассиан. Мне хотелось тут же сесть на коня, ворваться в её крепость и вышвырнуть этого червя собственными руками. Но я не мог. Не сейчас. Пока не сейчас…

Зато я мог сделать следующее, лучшее. Я вызвал самого быстрого гонца.

— В Цитадель. К магу Альдрику. Передай: «Генерал Багрового Когтя выражает озабоченность судьбой принца Леона в свете внутренних неурядиц. Предлагает оказать дистанционную поддержку в виде усиленного наблюдения за южными подступами к Цитадели. Чтобы никакие непрошеные гости не помешали принцу сосредоточиться на общих врагах». Запомнил? Дословно.

Гонец кивнул и помчался. Это был риск. Прямое обращение. Но это был и сигнал. Ей: «Я знаю о твоём кузене и прикрою тебя с юга». И Кассиану, если он перехватит сообщение: «У принца есть могущественный… заинтересованный сосед. Думай, прежде чем делать глупости».

А потом я пошёл наводить порядок в своём лагере. У меня горела земля под ногами. Буквально. От избытка невыпущенной ярости и невероятной энергии, что всё ещё бушевала в крови после того союза. Союза с ней.

Я дрался с ней, спорил, угрожал, шантажировал. А сегодня… сегодня мы сработали как одно целое. И это было самой опасной и самой захватывающей штукой, что случалось со мной за всю жизнь.

И теперь, когда непосредственная угроза миновала, меня начинал мучить один вопрос: а что, если этот «акт признания», о котором говорило проклятие, — это не какой-то грандиозный подвиг, а просто… такая вот, вынужденная, но абсолютная готовность доверить свою силу? Открыться? Сработать в паре?

Мысли были слишком сложными. Поэтому я занялся тем, что умел лучше всего: привёл в порядок свой лагерь, подготовил его к следующему удару и время от времени поглядывал на Цитадель, мысленно спрашивая: «Ну как ты там, моя головная боль? Справилась со своим треклятым змеёнышем?»

Ответа не было. Но я знал, что она держится. Потому что иначе я бы почувствовал. И тогда уже ничто не удержало бы меня от того, чтобы лететь туда, ломая все правила и границы. Даже свои собственные.