Глава 18

Глава 18. Цена силы и игра в открытую

ЛЕСЯ

Последствия ритуала ударили по мне, как опрокинутый кувшин с ледяной водой. Только не сразу. Сначала было ликование. Туман над Цитаделью рассеялся, патрули нашли своих пропавших — ошеломлённых, перепуганных, но живых, запертых в ледяных ловушках, которые с нашим возвращённым зрением легко было расколоть. Гарт ходил, сияя, похлопывая стражников по плечам: «Вот, что значит настоящая драконья мощь!».

А я стояла на стене, глядя, как утреннее солнце освещает отступившую пелену, и чувствовала себя… опустошённой. Не просто уставшей. Выгоревшей изнутри. Та сила, что прошла через меня, оставила после себя странную ломоту в костях и тихий звон в ушах. И шрам на руке снова стал темнее, будто напоминая о своей цене.

Альдрик, осмотрев меня, забеспокоился.

— Вы отдали слишком много. И не только своей силы. Вы использовали связь как проводник, и часть его огненной сути… осталась в вас. А ваша земная — в нём. Это создаёт дисбаланс. Вам обоим нужен покой и время, чтобы «переварить» чужеродную энергию.

— Он тоже это чувствует? — спросила я, внезапно обеспокоенная.

— Без сомнения. Его дракон, я подозреваю, сейчас испытывает необъяснимое желание выращивать цветы или обнимать деревья, — усмехнулся старик. — Шутка. Но дисбаланс будет. Остерегайтесь неконтролируемых всплесков.

«Неконтролируемых всплесков» пришлось ждать недолго. Когда я спускалась со стены, чтобы наконец рухнуть в постель, меня перехватил Кассиан. Он вышел из тени башни, улыбаясь своей масляной улыбкой, но в глазах его горел холодный, оценивающий огонёк.

— Дражайший кузен! Какое геройство! — воскликнул он. — Развеять туман силой воли! Откуда только силы такие взялись? Ведь ещё вчера ты выглядел таким… измученным.

Он подошёл слишком близко. Его запах — дорогие духи, смешанные с запахом конского пота и чего-то металлического — ударил в нос. И что-то во мне… дрогнуло. Не я. Глубинная, чужая сила, оставшаяся от Дэмиана. Она отозвалась на вызов, на скрытую угрозу в его тоне. Моя рука, та самая, со шрамом, сама по себе сжалась в кулак. И по коже пробежали мурашки — не от страха, а от ярости. Чужой ярости.

Я едва успела засунуть руку в карман плаща, прежде чем на кончиках пальцев проступили крошечные, острые коготки. Не мои нефритовые, а тёмные, почти чёрные, с красноватым отливом. Когти Багрового Когтя. Вот это я понимаю побочки, жуткая жуть, еще бы самой не покраснеть в придачу.

— Силы хватит на всё, что необходимо, кузен, не стоит волноваться, — ответила я, и мой голос прозвучал чуть ниже, более властно, с непривычной для Леона гортанной ноткой. — Например, на то, чтобы задать вопрос: почему твои люди до сих пор не покинули Цитадель, если угроза миновала? Сколько можно ошиваться за ненадобностью?

Кассиан слегка отступил, его улыбка дрогнула. Он почувствовал перемену. Услышал её в моём голосе, увидел, наверное, в моих глазах, которые, как я чувствовала, горели сейчас не янтарным, а каким-то странным, золотисто-красным светом.

— Мои люди… помогают раненым и восстанавливают ворота, которые, к сожалению, пришлось повредить, — сказал он, уже без прежней сладости. — Как только работа будет завершена, мы удалимся. Конечно, если ты настаиваешь.

— Настаиваю, — отрезала я. — Завтра на рассвете твой отряд должен быть за стенами. Наши инженеры сами разберутся с воротами. Благодарю за… беспокойство.

Я развернулась и ушла, не дав ему возможности ответить. Рука в кармане тряслась, когти медленно втягивались. Сердце колотилось, но не от страха. От возбуждения. От этой дикой, чужой силы, что ответила на угрозу за меня. Это было страшно. И чертовски эффективно. Чувство чуждое и забавное одновременно.

Вернувшись в покои, я обнаружила послание от Дэмиана. Не через связь. Официальное, доставленное гонцом к воротам. Я вскрыла его с трепетом.

Формальное предложение об «усиленном наблюдении за южными подступами». Но между строк читалось иное: «Я знаю о твоём змее. Я прикрою твой тыл. Делай что должна. А если он шелохнётся… мои наблюдатели — отличные стрелки.»

Я рассмеялась, сжав пергамент. Он сделал это. Публично, почти открыто предложил свою защиту. Это был невероятный шаг. И это меня безумно трогало.

Но была и вторая часть письма, на отдельном, крошечном клочке, написанная тем же угловатым почерком: «Не делай больше таких фокусов. Чувствую себя так, будто проглотил целую поляну с цветами. Отрыгаюсь зеленью. Это отвратительно. И… спасибо. Туман был адом. Д.»

Смех сменился тёплой, смущённой улыбкой. Он чувствовал дисбаланс. И благодарил. Сквозь зубы, с брезгливостью, но благодарил. Это было больше, чем я могла ожидать.

Я написала ответ. Официальный: «Принимаем Ваше предложение о наблюдении с благодарностью. Координацию осуществляет капитан Гарт.» И приписку на отдельном клочке: «Цветы — это мило. Попробуй не сжечь их изнутри. А я… я сегодня чуть не выпустила твои когти в моего кузена. Они у меня отрастают? Это временно? Надеюсь, да. И… пожалуйста.»

Отправив письма, я наконец позволила себе упасть на кровать. Физическое истощение накрыло с головой, но ум лихорадочно работал. Кассиан. Завтра он должен уйти. Но уйдёт ли? И если нет… что я сделаю? Прикажу Гарту атаковать? Это гражданская война внутри клана. Но оставить его здесь — смерти подобно, он точно метит на место Леона.

И Дэмиан… его защита была щитом и мечом одновременно. Она оберегала меня и в то же время приковывала к нему ещё сильнее. Мы прошли точку невозврата. Теперь мы были связаны не только проклятием и тайной, но и военным соглашением, известным нашим людям. И какой-то частью наших душ, обменявшихся искрами в тот момент единения.

Засыпая, я думала не о моем старом мире и оставшихся проблемах там. Я думала о том, каково это — чувствовать его злость как свою собственную. И почему это чувство было таким… правильным, несмотря на всю свою неправильность.

---

ДЭМИАН

Цветы. Чёртовы, назойливые, пахнущие её поляны в моей голове. Я сидел в палатке и с отвращением смотрел на свою руку, которая час назад, когда я попытался зажечь факел, вместо пламени выпустила сноп искр и… лепесток какого-то синего цветка, который тут же сгорел. Альдрик предупреждал о дисбалансе. Но он не предупреждал, что это будет так унизительно. Генерал-фей, приехали.

Зато туман был развеян. И паника в лагере сменилась жёсткой, сосредоточенной злобой на произошедшее. Мои люди были в гневе от того, что их бессильно душили магией. И теперь, когда видимость вернулась, они рвались в бой.

Карр докладывал об успехах: несколько мелких групп магов Холодной Стали были настигнуты и уничтожены, пока те пытались отступить. Это была месть. Быстрая и жестокая.

Но главной новостью было её письмо. Официальное — сухое и деловое. И листок. «Чуть не выпустила твои когти в моего кузена.»

Я прочитал это несколько раз. И снова рассмеялся. Мои когти. В её руке. Защищающие её. Идея была одновременно абсурдной и дико привлекательной. Мой внутренний дракон заурчал от глубокого удовлетворения. Даже мой разум, скрепя сердце, признавал: лучше уж мои когти в её руке, чем нож Кассиана в её спине.

Я написал короткий ответ на её листок. «Когти — временно. Пока наша силы не улягутся. Используй на здоровье. Но если начнёшь отращивать бороду или захочется пить сырую кровь — пиши, это тревожный знак. А цветы… я приспособлюсь. Может, буду плеваться ими в лицо врагам. Ошеломительная тактика. Дезориентация обеспечена.»

Отправив письмо, я занялся реальными проблемами. Кассиан. Его нужно было поставить на место. Моё «предложение о наблюдении» было первым шагом. Открытым заявлением, что принц Леон находится под моим… вниманием. Это должно было охладить пыл кузена.

Но нужно было больше. Я вызвал Карра.

— Нужно устроить небольшую демонстрацию. На самой границе, в пределах видимости их южных вышек. Пусть лучший отряд проведёт показательные учения. Максимально жёстко, максимально профессионально. Чтобы видели: мы не спим, мы в тонусе, и мы… очень близко.

Карр усмехнулся.

— Понял, генерал. Устроим такое шоу, что у этого Кассиана пропадёт охота даже на цыплят посягнуть.

Велария, услышав о подготовке к учениям, явилась ко мне, полная энтузиазма.

— Генерал Дэмиан! Позвольте мне участвовать! Моё пламя может…

— Твоё пламя нужно здесь, — перебил я её, не глядя на карту. — Для защиты лагеря. Учения — дело пехоты и лучников.

Она надула свои пухлые губы, но спорить не стала. Я видел, как её взгляд скользнул по мне, полный обидного любопытства и чего-то ещё.

Она чувствовала перемену во мне. После ритуала я стал немного другим. Более сосредоточенным. Более… недоступным. И её это, кажется, только раззадоривало.

Днём, наблюдая за учениями отряда (они и правда выглядели впечатляюще — слаженно и смертоносно), я получил донесение от моего шпиона в Цитадели. Короткое: «Кассиан готовится к отходу. Выглядит недовольным. Принц Леон лично присутствовал при его сборах. Обменялись любезностями. Напряжение высокое.»

Значит, она справилась. Заставила его убраться. Молодец. Чувство гордости, вспыхнувшее у меня в груди, было настолько неожиданным и сильным, что я нахмурился. С какой стати? Она просто сделала то, что должна была сделать как правитель.

Но нет. Она сделала больше. Она сделала это, имея за спиной мою поддержку, но не опираясь на неё напрямую. Она использовала её как фон, как фактор сдерживания, а действовала сама. Умно. Храбро. По-драконьи. Такое мы одобряем.

Вечером, когда учения закончились, и лагерь затих, я сидел у костра, глядя на пламя. И снова почувствовал этот дисбаланс. Не только цветы. Что-то глубокое. Спокойствие. Тот хаос, что обычно бушевал у меня внутри, утих. Его место заняла… уверенность. Странная, твёрдая уверенность в том, что всё идёт так, как должно. Даже с кузенами, льдом и проклятиями.

Это было её влияние. Её зелёная, укореняющая сила, оставшаяся во мне. Она не гасила моё пламя. Она давала ему… почву. Основу. Чтобы гореть ярче, но не сжигать всё дотла.

Я ненавидел это. И в то же время… ценил. Потому что с этой новой, странной устойчивостью пришла и ясность. Я знал, что будет дальше. Холодная Сталь не отступит. Они проверяли и получили ответ. Теперь они будут готовить что-то более серьёзное. Кассиан затаит обиду и будет искать нового способа ударить. А брат… брат снова пришлёт Марника, или что хуже, приедет сам.

И в центре этого шторма будет она. Моя головная боль. Моя тайна. Моя… Леся. Но пока еще в теле Леона… Чертовски сложно и так необходимо…

И я, как ни бесило меня это признавать, теперь знал точно: я не позволю шторму её забрать. Потому что если она падёт, то эта новая, странная устойчивость внутри меня рухнет. И останется только привычный, дикий хаос. А он уже казался таким одиноким и бесполезным.

Я бросил в костёр ветку, и пламя на миг вспыхнуло зелёным. Все вокруг ахнули. Я лишь хмыкнул.

— Ничего страшного, — пробормотал я. — Это просто… побочный эффект. Новой тактики.

И впервые за долгое время мне не пришлось притворяться. Это действительно не было страшно. Было… интересно. Что будет дальше.