Глава 20

Глава 20. После бури и демонстрация силы

ЛЕСЯ

Возвращение в Цитадель было похоже на выход из подземелья в ослепительный свет, не хватало торжественного оркестра. Тело ныло в каждом мускуле, разум гудел от пережитого, а на щеке, где коснулись его пальцы, всё ещё горело призрачное тепло. Я прошла прямо в покои, отмахнувшись от встревоженного Альдрика и вопросительного взгляда Гарта. Мне нужно было побыть одной. Переварить.

Я стояла перед зеркалом, глядя на лицо принца Леона. На нём были сажа, царапина от когтя волка и тень невероятной усталости. Но в глазах... в глазах горело что-то новое. Не паника, не притворство. Твёрдая, ясная решимость и смущение, от которого я чувствовала, как горят уши. Его уши. Чёрт. Как же это все дико и неправильно, я так скучаю по своему, пусть и не идеальному, но такому родному телу… В конце концов, в моем мире мне даже несколько раз предлагали сходить в кино и кафе! И, вообще, я девочка, хочу обратно, как мне надоели эти мускулы и постоянное сдерживание эмоций!

Чуть остыв от нахлынувших чувств, я коснулась его щеки. Моей то есть. Не так, нашей, да. Место, где прикоснулся генерал, будто было отмечено. Я закрыла глаза и снова увидела его лицо в полумраке пещеры. Напряжённое. Сосредоточенное на мне. И услышала своё имя на его губах. «Леся». Не «принц». Не «ты». Моё имя.

А потом — укус, боль, паника. И та невероятная, интуитивная уверенность, с которой я направила его же силу против яда. Как будто я знала его изнутри. Знаю. До всего этого мы уже были связаны.

Альдрик, не выдержав, всё-таки проник в покои с чашей дымящегося отвара. Совсем не знают о личном пространстве и уединении, безобразие!

— Вы ранены?

— Нет. Он... Генерал Дэмиан ранен. Там была та ледяная тварь. Но мы выжгли яд. — Я повернулась к нему. — Альдрик, я.. я вошла в его силу, представляешь? Как в свою. Без страха. И он позволил…

Старый маг замер, чаша в его руках дрогнула.

— Симбиоз углубляется, — прошептал он. — Вы не просто обменялись энергией. Вы... начали синхронизироваться на уровне душ. Это и есть путь к признанию. Не мысленный, а сущностный. Вы начали действовать как пара, даже не осознавая этого полностью.

— А что это значит? — спросила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки от предвкушения хоть малейшей разгадки.

— Это значит, что проклятие уже дало трещину. И оно будет либо сопротивляться сильнее..., либо начнёт меняться. Будьте готовы ко всему. К внезапным прорывам вашей истинной сути. К ещё более сильным всплескам связи. И.. к реакции вашего кузена и других врагов. Такая синхронизация не может остаться незамеченной для чувствительных магов.

Мысли о Кассиане и Холодной Стали вернули меня с небес на землю. Они не дремали. А я только что провела несколько часов в лесу с генералом вражеского клана и вернулась вся в саже и с блеском в глазах. Нужно было придумать самое логичное объяснение.

Я вызвала Гарта.

— Капитан, патруль, отправленный на поиски источника порчи, выполнил задачу. Мы нашли и уничтожили кристалл-контроллер. Были стычки с искажёнными тварями. Я лично участвовал, чтобы оценить угрозу. Потери — нет. Но... — я сделала паузу, глядя на его честное, бородатое лицо. — Во время операции мы столкнулись с отрядом Багрового Когтя. Они тоже охотились на тварей.

Гарт нахмурился.

— И? Была стычка? Вы не пострадали?

— Нет. Было... временное перемирие. Уничтожив общего врага, мы разошлись. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Капитан, Холодная Сталь — угроза для нас обоих. И пока она существует, любое столкновение с Багровым Когтем ослабит нас перед лицом настоящего врага. Я действовал по своему усмотрению.

Гарт молчал, переваривая. Потом медленно кивнул.

— Стратегически, верно, Ваше Высочество. Но рискованно. Если бы вас убили или взяли в плен...

— Но не убили. Все в полном порядке, не волнуйся. И мы получили ценную информацию. Их маги используют живых существ как оружие. Нам нужно усиливать магическую защиту поселений, а не только военные патрули. Обсудите это с леди Моран.

— Слушаюсь.

Когда Гарт ушёл, я поняла, что только что совершила ещё один шаг. Я не просто соврала. Я начала вплетать Дэмиана в официальную повестку Цитадели как «временного союзника против общей угрозы». Это была тонкая леска, по которой я теперь шла. Но другого выхода не было. Мы были союзниками. И чем дольше это продолжалось, тем труднее будет это скрывать.

Вечером пришло письмо от него. Не через сокола. Через связь. Слабый, но ясный импульс, вложенный в образ: горячая чаша отвара, пар, поднимающийся в холодном воздухе палатки. И чувство: «Спасибо. Ожог затягивается. Знахари ворчат, но довольны. Ты там как?»

Я улыбнулась, сидя у камина. И ответила, послав образ: свою руку, здоровую, с едва заметным шрамом, протянутую к огню. И чувство: «Цела. Устала. Но... хорошо. Осторожнее. Теперь они знают, что их тварей можно найти.»

Ответ пришёл почти сразу: образ заострённого кинжала, воткнутого в землю у входа в палатку. И чувство решимости, граничащей с яростью: «Пусть приходят. Будем готовы. Не смей выходить одна. Никогда.»

Это был не приказ. Это была... забота. Грубая, драконья, но искренняя. И от неё стало тепло внутри. Теплее, чем от огня.

---

ДЭМИАН

Ожог на спине заживал с раздражающей медленностью. Знахари копошились вокруг, бормоча о «странной энергии, смешавшейся с ядом» и «нужде в покое». Покой — это последнее, чего я хотел. Я хотел действия. Хотел найти тех, кто подсунул эту ледяную гадину, и превратить их в пепел.

Но больше всего я хотел думать о ней. О том, как она прикоснулась к моей щеке. О том, как без колебаний бросилась выжигать яд. О том, как уверенно повела меня через лес, неся на себе часть моего веса.

Карр, видя моё состояние, постарался занять меня делами. Доклады о новых следах Холодной Стали, о передвижениях Кассиана (тот, кстати, после демонстрации наших учений вёл себя тише воды), о поставках провизии. Я слушал вполуха, кивал, отдавал приказы, но мысли были где-то там, о ней.

Велария продолжала свои настойчивые попытки. Она принесла мне какую-то «особую мазь из лепестков огненной лилии». Я поблагодарил и отставил в сторону. Её присутствие стало настолько невыносимым, что я, в конце концов, отправил её «на важную миссию» — инспектировать дальние, самые безопасные рудники. На неделю. Она уехала, обиженная, но послушная. Лагерь вздохнул с облегчением. И я тоже.

Через два дня после инцидента в лес прибыл гонец от брата. Не Марник. Молодой, напыщенный чиновник с толстым свитком.

— Генерал Дэмиан, — заявил он, не слезая с коня. — Вожак требует объяснений относительно участия посторонней магии в отражении атаки Холодной Стали. Слухи о странных энергиях, всполохах зелёного пламени... Он озабочен.

Чёрт. Значит, кто-то всё-таки заметил. Солдат с даром чуткости к магии, или, что хуже, шпион брата среди моих людей.

— Слухи — дым без огня, — холодно ответил я. — Мы использовали комбинированные тактики, включая магию земли из наших трофейных артефактов, чтобы противостоять их льду. Всё в рамках военной необходимости.

— Вожак просит... настаивает на подробном отчёте. И напоминает, что любые союзы или соглашения, даже временные, должны быть одобрены им.

— Передай брату, — сказал я, делая шаг вперёд, и чиновник невольно отпрянул, — что я контролирую ситуацию на своей территории. И что, когда я заключу союз, способный сокрушить Холодную Сталь, он узнает об этом первым. Из моего победного донесения. А сейчас у меня есть лагерь, которым нужно командовать. Карр, проводи господина.

Когда навязчивый посланец уехал, я понял, что время игры в намёки истекло. Брат начинал давить. Марник скоро вернётся с более серьёзными полномочиями. А Холодная Сталь, получив отпор, будет готовить что-то более масштабное.

Нужно было действовать. Но не так, как раньше. Не просто защищаться. Атаковать. Но мои цели изменились. Мне было уже не так важно расширить земли для брата. Мне нужно было обезопасить её. Убрать угрозу Холодной Стали, чтобы сосредоточиться на... на чём? На ней? На этой невозможной, безумной связи?

Да. Именно так.

Я вызвал Карра и своих лучших разведчиков.

— Новое задание. Не защита. Разведка глубокого проникновения. Нужно найти главный лагерь, штаб магов Холодной Стали. Не передовые отряды. Сердцевину. Я хочу знать, где они готовят свои пакости, кто их лидер, и как туда добраться так, чтобы нас не заметили.

Карр засветился.

— Наконец-то, генерал! Думаю, мы сможем...

— Я пойду с вами, — перебил я его.

Карр остолбенел.

— Генерал, но твой ожог... это слишком рискованно! Ты — командующий!

— Я — лучший следопыт и самый сильный дракон здесь, — отрезал я. — И эта угроза касается меня... нас лично. Я веду группу. Отборная десятка. Только тени. Готовьтесь к завтрашней ночи.

Это было безумие. И, кажется мне, мы с ним уже прочно срослись.

Генерал не должен лично ходить в разведку вглубь вражеской территории. Но я не мог сидеть сложа руки. Мне нужно было знать. И мне нужно было действовать. Чтобы чувствовать, что я что-то контролирую в этом запутанном водовороте.

Вечером, готовясь к вылазке, я получил её мысленный образ: руку у огня. И это простое послание успокоило меня больше, чем что-либо. Она была цела. Она думала обо мне.

Я послал в ответ не образ, а чувство. Твёрдое, как сталь, обещание: «Жди. Скоро будет тихо.»

Я не знал, понимала ли она, что это значило. Но мне было важно это сказать. Потому что впервые за долгое время у меня была не просто цель — выжить, победить, доказать. У меня была причина. Причина, которая пахла полевыми цветами и мёдом, смотрела на мир умными янтарными глазами и называла себя Лесей, но была заточена в другое тело. Как же мне хотелось бы увидеть ее настоящую, вот так, вживую…

И ради этой причины я был готов лететь в самое пекло. Даже если мне придётся делать это в одиночку. Пока. Потому что в глубине души я уже знал — это ненадолго. Скоро нам придётся лететь вместе. Хочет он того или нет. Хочу я того или нет.

И эта мысль больше не вызывала ярости или отвращения. Она вызывала... предвкушение. Как перед самой опасной и самой важной битвой в жизни.