Глава 32.2

Глава 32. Разделение Душ и Пробуждение Принца, часть 2.

ДЭМИАН

Я видел, как тело Леси (не-Леси? Я уже не знал) содрогалось в конвульсиях. Из широкой груди вырывались то клубы чёрного дыма, то вспышки зелёного, то фиолетовые лучи от камня. Марник стоял, сжимая свой жезл, лицо искажено напряжением. Лира и Боргар замерли в ужасе.

И вдруг всё стихло. Свет камня погас. Тело передо мной обмякло и стало заваливаться набок. Я бросился вперёд, подхватил его.

— Принц Леон? Леся? — я тряс его или ее за плечи, вглядываясь в лицо.

Веки дрогнули. Открылись.

И я увидел.

Глаза… изменились. Цвет остался тот же — зелёный, с золотыми искрами. Но выражение. Оно было… другим. Более молодым? Более растерянным. И бесконечно усталым. Она смотрела на меня, не узнавая.

— Дэ… Дэмиан? — голос был хриплым, слабым, но это был её голос. Голос девушки из студенческой коморки «три на три», попавшей в эпицентр магического кошмара другой реальности.

Огромная волна облегчения захлестнула меня. Она осталась. Она была здесь.

— Я здесь. Всё кончено. Но твое тело, ты…

— Он… — она прерывисто вздохнула, пытаясь подняться. — Он там. В камне.

Я посмотрел на Камень Разделения. Фиолетовое сияние в нём угасло, но теперь в самой его сердцевине, как в янтаре, был виден крошечный, мерцающий золотом сгусток света. И вокруг него, словно корка, висели остатки чёрного, коптящего вещества — осадок проклятия, отторгнутый и запечатанный силой артефакта.

— Леон, — прошептал я.

— Его сознание… оно свободно от проклятия, — сказала Леся (моя Леся!), опираясь на меня. — Но тела у него нет. Камень забрал его, чтобы… чтобы сохранить. Чтобы дать время.

— Чтобы дать время найти ему новое пристанище, — мрачно закончил Марник. Он подошёл, внимательно глядя на кристалл. — Камень выполнил свою работу на две трети. Душа принцессы Лесении ушла в землю, к своему физическому телу. Твоя странная подруга обрела полный контроль над телом, которое занимала, но так и осталась мужчиной. А душа принца Леона очищена и стабилизирована. Но он — душа чистого дракона, рождённая в неидеальном теле. Ему нужен драконий сосуд. Или невероятно мощный ритуал воплощения.

— Что значит, «ушла к своему телу»? — спросила Лира. — Оно живо?

— Если её слова правда, и тело у Корней Спящего Исполина, то да, — сказал Марник. — Там, в самых старых рощах, магия жизни сильна. Её могли сохранить в состоянии анабиоза. Охраняет… — он задумался. — «Тот, кто любил и предал». Это может быть кто угодно. Бывший жених? Союзник? Член семьи?

— Разбираться будем потом, — сказал я, всё ещё держа Лесю. Она дрожала, но в её глазах появилась знакомая решимость. — Сначала нужно отсюда уходить.

Магический выброс был силён, как маяк.

— Уже поздно, — без эмоций произнёс Боргар. Он стоял у входа в пещеру, прислушиваясь. — Слышите?

Сначала ничего. Поток — далёкий, нарастающий гул, словно приближается рой гигантских насекомых. И холод. Резкий, сухой холод, пробивающийся сквозь тёплый воздух пещеры.

— Холодная Сталь, — прошептала Лира. — Они почуяли всплеск.

— И пришли за добычей, — добавил Марник, сжимая жезл. Чёрный кристалл на его конце засветился тусклым красным. — Они чувствуют и очищенную душу принца, и ослабленную после разделения девушку. И меня. Им этого хватит.

— Боргар, план отхода! — скомандовал я, поднимая Лесю на ноги. Она качнулась, но устояла.

— Задний обход! — Боргар махнул рукой в сторону узкой щели в стене, которую мы не заметили раньше. — Там тропа, по словам Гнуся, она ведёт к подземной реке. Воды боятся их маги льда, потому что в замкнутом пространстве колдовство может вызвать обвал.

— Камень! — выдохнула Леся. — Мы не можем оставить его!

— Он слишком велик и тяжёл, — сказал Марник. — Но душу принца мы можем взять.

Он быстрым движением направил жезл на кристалл. Чёрный и фиолетовый свет столкнулись. Из сердца камня золотой сгусток дёрнулся и вырвался, словно пушинка, притягиваемая магнитом. Он завис в воздухе, а затем плавно переместился к наконечнику жезла Кассиана, обвив его, как змейка вокруг посоха, и застыв в виде маленького, тёплого золотого шарика.

— Это ненадолго, — сказал Марник. — Моя магия для него чужда. Нужен будет другой сосуд. Живой. Но пока сойдёт. Бежим!

Мы кинулись в щель. Туннель был узким, низким, мы бежали, согнувшись. За спиной уже слышались голоса, звон металла, и холод настигал, облизывая пятки инеем.

Я шёл последним, прикрывая отход. Когда оглянулся, то увидел, как в главную пещеру врываются первые фигуры в серебристых мантиях. Их взоры устремились на пустой постамент, а затем — на нашу скрывающуюся группу. Раздался вопль ярости.

— ВНИМАНИЕ! — крикнул Боргар впереди.

Туннель вывел нас к обрыву. Внизу, в глубоком каньоне, бурлила подземная река, вода которой светилась слабым бирюзовым светом — фосфоресцирующий планктон или магия? Неважно. Высота была метров пятнадцать.

— Вниз! — не раздумывая, скомандовал я.

Лира шагнула первой. Она не прыгнула. Она съехала по внезапно возникшей ледяной горке, которую создала в воздухе, крича от страха и восторга. Боргар прыгнул следом, грузно шлёпнувшись в воду.

Я обхватил Лесю.

— Доверяешь?

— Всегда, — она обвила меня крепкими руками, прижимаясь боком.

Мы шагнули в пустоту.

Холодная вода обожгла, но вынырнули мы быстро. Течение было сильным, оно сразу понесло нас вниз по туннелю. Светящаяся вода освещала своды пещеры, усеянные сталактитами.

— Марник! — крикнула я, оглядываясь.

Он стоял на краю обрыва. За его спиной уже показались маги. Марник обернулся, взмахнул жезлом. Чёрный кристалл вспыхнул, и из него вырвался сгусток тьмы, который ударил не по магам, а по своду над входом в туннель. Раздался грохот, каменная пыль закрыла обзор. Обвал.

Затем прыгнул следом за нами. Он не создал ледяную горку, а просто упал, как камень, и исчез в воде.

Течение несло нас несколько минут, которые показались вечностью. Наконец, впереди забрезжил дневной свет. Река выносила нас на поверхность через широкий грот, скрытый завесой водопада. Мы проскочили сквозь падающую воду и оказались в небольшой лесной заводи, скрытой от посторонних глаз.

Выползли на берег, отряхиваясь, задыхаясь. Все на месте, даже Марник, который сидел поодаль, судорожно кашляя и сжимая свой жезл с золотым шариком.

— Они… не последуют? — спросила Лира.

— Обвал задержит, — прохрипел Марник. — Но ненадолго. Они найдут другой путь. Или просто спишут потерю на сход камней. Но точно знают, что мы здесь. И что мы забрали что-то ценное.

Я подошёл к Лесе. Она сидела на камне, дрожа от холода и пережитого. Снял свой плащ, накинул ей на плечи.

— Как ты?

— Пусто как-то, — призналась она, глядя на свои руки. — И… легко. Как будто я годами таскала на спине мешки с песком, а теперь их сняли. Но и… одиноко. Там всегда было это… присутствие. Чужая тоска, чужой гнев. Теперь тишина.

— Это твоя тишина, — сказал я мягко. — Твоя жизнь.

Она кивнула, и слабая улыбка тронула её губы.

— Да. Моя. И я рада, что он свободен. Но мое настоящее тело и… — она посмотрела на жезл в руках Марника, — что мы будем делать с ним?

Все взгляды обратились к золотому шарику. Душа Леона. Ее брата из другого мира. Очищенная, но бездомная.

Марник поднялся.

— У меня есть предложение. Рискованное, правда.

— Какое на этот раз? — устало спросил Боргар.

— Мы не можем идти в Убежище. Мы навлечём на них погоню. И душе принца нужен сосуд сейчас. Через несколько часов моя магия перестанет его удерживать, и он начнёт рассеиваться.

— И?

— И я знаю место неподалёку. Заброшенное святилище древних. Там есть «Чаша Возрождения». Артефакт, способный на короткое время стать вместилищем для души, дающий ей иллюзию тела и возможность говорить. Мы сможем поговорить с принцем Леоном. Узнать, что известно ему. Что он хочет. И, возможно… найти ему временное пристанище.

— «Возможно»? — я нахмурился.

— Есть… одно существо в этих лесах. Древнее, могучее, спящее. Древесный дух, почти лишившийся сознания. Его тело — огромный древний дуб — пустует. Душа принца, очищенная магией жизни от камня, могла бы… вселиться в него. На время. Это даст ему форму, голос, возможность действовать. А нам — могучего союзника.

Это звучало просто безумно. Но всё в нашей жизни было таковым уже давно.

Я посмотрел на Лесю. Она смотрела на золотой шарик, и в её глазах читалась решимость.

— Мы должны спросить его, — сказала она. — Это его душа. Его выбор. В конце концов, я тоже поспособствовала тому, чтобы вытолкнуть его из собственного тела…

Я вздохнул. Проклятый Марник снова втягивал нас в сомнительную и опасную авантюру. Но выбора, как всегда, не было.

— Веди, — сказал я. — Но если это ловушка…

— Тогда мы все умрём, и Холодная Сталь получит три души вместо одной, — закончил Марник с мрачной прямотой. — Мне это невыгодно. Идёмте. Святилище в часе ходьбы.

Мы двинулись вглубь древнего, молчаливого леса, неся с собой душу принца, который наконец-то мог проснуться. И не зная, кем он окажется после этих месяцев плена и боли.

А где-то в глубине леса, у Корней Спящего Исполина, ждала своего часа другая душа — та, что любила его. И тот, кто любил и предал, стоял на страже.

Паутина судеб запуталась ещё сильнее. Но в ней появились нити надежды.