Глава 38.2

Глава 38. Тронный зал Нефрита и Пробуждение Короля, часть 2.

ЛЕСЯ

Путь в столицу Нефритового Пламени — город Ветвистый Венец, вросший в склоны священных гор, — занял несколько дней. Мы ехали не тайно. Мы ехали максимально открыто. Леон и Лесения — впереди, на конях, которые нашлись в Убежище. Их сияющая связь была видна невооружённым глазом, аура чистого, здорового союза, привлекающая взоры и шепотки.

За ними — мы с Дэмианом. Он был всё ещё слаб, ехал, плотно закутавшись в плащ, но держался в седле благодаря упрямству и, как я подозревала, магии Лесении, придававшей ему сил. Я ехала рядом, чувствуя на себе смесь взглядов: любопытство, страх, восхищение. Девушка-дракон из иного мира, чьё тело родилось из магии Исполина и материи Леона. Аномалия. Союзница.

А за нами — Кайл, Марник, Карр, Боргар и десяток лучших бойцов Убежища. Не армия. Но горстка ветеранов, чьи лица говорили сами за себя.

Весть бежала впереди нас. К тому времени, как показались первые дозорные башни Ветвистого Венца, у городских ворот уже собралась толпа. Люди смотрели молча. Не с ликованием. С надеждой, смешанной со страхом.

Нас пропустили без слов. Стража смотрела на Леона, и в их глазах была не столько преданность, сколько шок. Он был жив. И он был не сломленным принцем, а взрослым мужчиной с властью в осанке и сиянием во взгляде.

Дворец Нефритового Пламени был высечен в живой скале и оплетён древними, магическими лианами. В его залах пахло ладаном, древним деревом и… застоем. Застоем месяцев несправедливого регентства.

В тронном зале нас ждали. Совет старейшин, придворные, военачальники. Их лица были масками. Некоторые — с надеждой. Другие — с плохо скрываемой враждебностью. Трон, вырезанный из цельного куска нефрита, пустовал. Рядом стояло меньшее кресло — регента. Теперь тоже пустое.

Один из старейшин, сухой, как осенний лист, человек с орлиным носом, шагнул вперёд.

— Принц Леон. Принцесса Лесения. Ваше возвращение… неожиданно. И омрачено трауром по регенту Кассиану, чья гибель покрыта мраком.

— Его гибель не покрыта мраком, — голос Леона прозвучал чётко и громко, разносясь под сводами. — Он пал от рук моего союзника за предательство, за наложение проклятия, что разлучило нас, и за союз с Холодной Сталью. Его правление было ложью. И сегодня эта ложь заканчивается.

В зале поднялся ропот. Орлиный старейшина побледнел.

— Смелые обвинения! И кто эти… люди, с которыми вы пришли? Изгнанник Багрового Когтя и… кто эта женщина? Она точно не из нашего клана.

— Эта женщина, — сказал Дэмиан, делая шаг вперёд и скидывая плащ. Его бледность и перевязанная грудь говорили сами за себя, но его голос был стальным, — спасла жизнь вашего принца. Имя ей Леся, Зелёное Пламя Жизни. Моя избранная пара. И она стоит здесь как союзница, а не просительница. Мы только что разгромили армию Холодной Стали у Ледяных Игл и нейтрализовали их источник силы. Пока вы здесь спорили о протоколе, мы защищали ваши границы от настоящей угрозы.

Его слова повисли в воздухе, как вызов. Враги зашептались. Союзники выпрямились.

— Достаточно! — вскрикнула Лесения. Её голос, обычно мелодичный, прозвучал, как удар хлыста. — Мы пришли не для пустых препирательств. Мы пришли к королю. Немедленно проведите нас к нему.

Старейшины заколебались. Но тут из-за их рядов вышла Илва. Её появление, видимо, было неожиданным для многих.

— Я проведу их, — сказала она твёрдо. — И, если кто посмеет помешать наследникам увидеться с королём, пусть ответит перед всей знатью и богами гор.

Её авторитет, видимо, всё ещё что-то значил. Никто не возразил.

Покои короля находились в самой сердцевине дворца, в помещении с огромным окном, выходящим на священную вершину. Воздух здесь был тяжёлым от запаха лечебных трав и… безнадёжности.

На огромной кровати, застланной простынями из тончайшего шёлка, лежал он. Король Терентий. Когда-то могущественный дракон, правивший кланом с мудростью и силой. Теперь — живой скелет, обтянутый тонкой, почти прозрачной кожей. Его глаза были открыты и смотрели в окно, на вершину, но в них не было ясного осознания. Лишь бесконечная, застывшая скорбь. И по его впалым щекам, как и говорила Илва, катились беззвучные слёзы.

— Отец… — Леон упал на колени у кровати, его голос дрогнул. Лесения присоединилась к нему, взяв иссохшую руку короля в свои.

Я почувствовала это сразу. Тонкое, едва уловимое эхо. То же самое искажение, что было когда-то в Леоне, но гораздо слабее, приглушённое, вросшее в самую ткань души старика. Проклятие было тенью, отброшенной на него в момент нападения на сына. Оно не убило его. Оно приковало его к жизни, лишив воли, разума, силы. Чтобы он видел, как рушится всё, что он построил.

— Он всё чувствует, — прошептала я. — Но находится в ловушке. В ловушке собственного тела и остатков проклятия.

— Можно ли что-то сделать? — спросил Дэмиан, стоявший рядом со мной.

Я не знала. Но Лесения о чем-то думала. Она подняла глаза, полные решимости.

— Наша связь очистила нас. Она… резонирует с его душой. Он шепчет «Исполин». Это ключ. Он чувствует силу места, что нас исцелило. Если мы… если мы принесём сюда эхо этой силы. Если мы создадим здесь, в его сердце, маленькое подобие той гармонии…

Она посмотрела на Леона. Он кивнул. Они снова взялись за руки и протянули их к отцу, не касаясь его, а создавая над ним сияющую арку из соединённых золотых и зелёных лучей.

— Дэмиан, Леся, — позвала Лесения. — Помогите. Ваша связь… она другая. Живая, непредсказуемая. Она может стать толчком. Мостом между нашей чистотой и его… его застоем.

Мы с Дэмианом обменялись взглядом. Мы не были готовы. Он был слаб. Но мы видели надежду в глазах Лесении. И отчаяние в глазах Леона.

Мы подошли. Я положила руку на плечо Дэмиана, чувствуя его усталость и его волю. Мы не стали создавать яркий всполох. Мы просто… отпустили нашу связь. Тихую, тёплую, полную общих воспоминаний, боли, смеха и обещаний. Мы направили этот поток не в короля, а в сияющую арку, созданную Леоном и Лесенией.

И случилось настоящее чудо.

Арка заколебалась, вобрав в себя нашу «иррациональную» энергию. Она не стала чище. Она стала богаче. В ней появились оттенки алого и медного, искры противоречий, ритм двух бьющихся в унисон, но разных сердец. И эта новая, сложная гармония опустилась на короля Терентия.

Он вздрогнул. Всё его иссохшее тело затрепетало. Его глаза, до этого смотревшие в никуда, вдруг сфокусировались. Сначала на сиянии над ним. Потом медленно-медленно перевелись на лицо Леона. Потом — Лесении.

Его губы, потрескавшиеся и сухие, дрогнули. Он попытался что-то сказать. Получился лишь хриплый выдох.

— Отец… — Леон сжал его руку.

Король снова попытался. И на этот раз из его горла вырвалось не слово, а звук. Тихий, надтреснутый, полный невыразимой муки и… облегчения.

— Сын… Лесения…

И тогда из его глаз хлынули не тихие слёзы, а настоящий поток. Он зарыдал. Звук был ужасным и прекрасным одновременно. Рыдания человека, пролежавшего в молчаливой агонии долгие годы.

Леон и Лесения прижались к нему, обнимая его хрупкое тело, их собственные слёзы смешивались с его.

И я, глядя на эту сцену, почувствовала, как по моей щеке тоже катится слеза. Дэмиан обнял меня за плечи, притянул к себе.

Мы сделали это. Мы не исцелили его полностью. Он всё ещё был слаб, его тело разрушено годами неподвижности. Но его разум… его разум вернулся. Проклятие было не снято, но оттеснено, разбавлено новой, сложной гармонией, которую оно не могло переварить.

Король Терентий был дома. И его дети были с ним.

Дверь в покои тихо отворилась. На пороге стояли старейшины, придворные. Они видели всё. Видели плачущего короля, обнимающих его наследников. Видели нас, стоящих рядом, как часть этого чуда.

Лицо орлиного старейшины было белым, как мел. Он посмотрел на короля, потом на Леона, потом на нас. И медленно, против своей воли, склонил голову.

Это был не конец. Предстояло долгое выздоровление. Предстояла борьба за власть, за чистку двора от сторонников Кассиана. Предстояло объединение с Багровым Когтем и строительство союза против будущих угроз.

Но в этой комнате, наполненной слезами облегчения и светом воссоединённой семьи, родилось нечто более важное, чем любая политика.

Родилась надежда. Надежда на то, что даже самые страшные раны могут затянуться. Что даже самые тёмные проклятия можно преодолеть силой тех, кто любит и не сдаётся.

А мы, двое — Дэмиан и я, — стояли в стороне, держась за руки, и знали, что наша часть в этой надежде только начинается.