Глава 6

Глава 6. Бал-маскарад и танго в темноте

ЛЕСЯ

Идея устроить бал в разгар осады казалась верхом идиотизма. Эту мысль я высказала Альдрику, когда он сообщил мне новость.

— Это не бал, Ваше Высочество, а «Вечер единства и силы духа», — поправил он с лёгкой усмешкой. — Леди Моран настаивает. Говорит, людям нужно отвлечься от постоянного ожидания атаки, показать, что жизнь продолжается. А вам… вам нужно появиться перед знатью и сановниками в неформальной обстановке. Укрепить лояльность.

— В неформальной обстановке? — я скептически посмотрела на груду бархата и шёлка, которую служанки принесли для выбора «пристойного наряда». — То есть мне нужно будет танцевать? Общаться? Делать все эти принцовские дела? Эм… шутить типа, как бы показать, что все «вэри гуд»?

Последнее предположение прозвучало особо мрачно. Шутить от имени сурового принца Леона — задача для стендап-комика экстра-класса.

— Маскарад, — уточнил Альдрик. — Все в масках. Половина инкогнито. Это снимает напряжение и позволяет… наблюдать за настроениями, не будучи на виду.

Маскарад. Это меняло дело. Немного. Мысль о том, что я смогу спрятать своё паникующее лицо за куском украшенного перьями бархата, была единственным лучиком света в этой трясине светского кошмара.

Вечером я стояла перед зеркалом в наряде, от которого у старой Леси заслезились бы глаза от стремного стрема. Тёмно-зелёный камзол, расшитый серебряными нитями в виде драконьей чешуи, чёрные узкие брюки и сапоги до колена. Маска — из чёрного бархата с тончайшими серебряными прожилками, повторяющими форму глаз и скрывающими верхнюю часть лица. Я пахла не цветами, а сандалом, пачулями и тем самым «дубово-дымным» одеколоном, который с горем пополам отбили у парфюмера. Пахла, как дорогой мужской унитаз в платиновой оправе. Фу, ну и жуть же, девочки-мальчики. Но, по словам Альдрика, «пристойно для принца». Ох уж эти разные стандарты…

Большой зал Цитадели преобразился. Факелы и хрустальные шары бросали таинственные тени на стены, музыка — струнные и тихие барабаны — лилась негромко, создавая иллюзию праздника. Нарядная толпа в масках перемещалась, шелестя тканями. Я стояла на возвышении у трона (пустого — отец не смог прийти), чувствуя себя экспонатом в музее, оставалось только табличку присобачить, мол, «Принц драконов-самозванец I». Вокруг кланялись, говорили изысканные комплименты, и я кивала, произнося что-то вроде «Благодарю» или «Вы слишком любезны», надеясь, что это уместно.

«Единство и сила духа» выглядели как стая павлинов, помешанных на конспирации. Я заметила Гарта в маске, напоминающей морду медведя — он непринуждённо болтал с дамой в маске-бабочке. Леди Моран была неузнаваема в образе серебряной лисы. И тут я увидела Альдрика. О, май гадбл… Он был в простом тёмном плаще, но его маска… маска была крошечной, закрывающей только глаза, и с ней его разноцветная борода смотрелась так нелепо, что я едва сдержала смех. Он поймал мой взгляд и подмигнул.

Я решила спуститься в толпу. Двигаться было безопаснее, чем стоять мишенью. Я пробиралась к столу с напитками, надеясь найти что-нибудь покрепче местного морса, и вдруг…

Сильный, тёплый запах ударил мне в нос. Не цветы. Не дым. Что-то острое, пряное, с нотками кожи, конского пота, но не вонючего, и… грозы. Запах силы. Запах дикой свободы. Запах, от которого внутри всё ёкнуло и знакомо задрожало.

Я обернулась. Рядом, наливая себе вина из хрустального графина, стоял незнакомец. Высокий, ощутимо выше меня, с плечами, которым позавидовал бы медведь. На нём был простой, но хорошо сшитый чёрный камзол без украшений, тёмные брюки и сапоги. Его маска — тёмно-красная, почти бордовая, в форме стилизованной морды дракона, закрывала верхнюю часть лица, оставляя на виду только упрямый подбородок с ямочкой и… губы. Чуть полные, с едва заметной усмешкой в уголках.

Это был он. Я знала, к гадалке не ходи. Не понимаю как, но знала это на уровне клеток. Генерал Дэмиан. В самом сердце моей крепости. На моём балу. Чудесно, сейчас расплачусь от счастья…

Паника, острая и слепая, схватила меня за горло. Я инстинктивно сделала шаг назад, наступив кому-то на ногу. Извинившись бормотанием, я отступила к колонне, пытаясь скрыться в тени, сердце колотилось как сумасшедшее.

Он заметил моё движение. Его голова повернулась. Даже сквозь маску я почувствовала тяжесть его взгляда.

Он медленно отставил кубок и направился ко мне. Каждым шагом он сокращал расстояние, и запах грозы и силы становился всё гуще.

— Прошу прощения, — его голос был низким, нарочито вежливым, но в нём сквозила насмешка. — Кажется, я напугал благородного господина. Вы не изволите танцевать?

Он остановился в двух шагах. Слишком близко.

— Предпочитаю наблюдать, — выдавила я, стараясь сделать свой голос холодным и безразличным. Надеясь, что он не узнает его.

— Зря, — он сделал ещё полшага. Теперь я видела каждую деталь его маски, каждый шов на камзоле. — В танце можно многое понять о человеке. О его… природе.

Он протянул руку. Неприкрытый вызов. Отказаться — значит показать слабость, трусость. Согласиться — танцевать с врагом, с человеком, который читает меня как открытую книгу. И под этой маской моё лицо пылало огнём.

«Что сделал бы Леон? — мелькнула отчаянная мысль. — Леон, настоящий?»

И тело ответило за меня. Моя рука (чешуя, к счастью, не проявилась) поднялась и легла на его. Ладонь была тёплой, жёсткой, с шершавыми мозолями. От прикосновения по спине побежали мурашки.

— Один танец, — сказала я, и это прозвучало как приговор.

Он повёл меня к центру зала. Музыка сменилась на более медленную, томную. Он положил одну руку мне на талию (твёрдо, властно), другую держал мою руку. Мы начали двигаться.

Это был не танец. Это была битва. Каждый шаг, каждый поворот — парирование и выпад. Он вел уверенно, почти агрессивно, проверяя мою способность следовать. И я, к своему ужасу и восторгу, следовала. Тело Леона помнило. Оно помнило, как вести и как быть ведомым. Мы двигались в странной, опасной гармонии.

— Вы прекрасно танцуете… для затворника, — прошептал он, наклоняясь так, что его губы почти коснулись моего уха. Дыхание было тёплым.

— А вы — для дикаря, — парировала я, глядя куда-то ему в ключицу.

Он тихо рассмеялся. Звук был низким, вибрационным, и от него стало тепло в животе.

— Маска и плащ скрывают многое. Но не запах. Вы пахнете… очень специфично. Сандал и дым. Пытаетесь что-то заглушить?

Я чуть не споткнулась. Он заметил. Операция-кооперация терпела поражение все быстрее, и никакие маски тут не помогут!

— Осторожнее, — он крепче прижал меня к себе, не давая упасть. Теперь между нами не было и сантиметра. Я чувствовала тепло его тела, биение его сердца, ритм которого странно совпадал с моим. — Или я всё-таки пугаю вас?

— Вы недооцениваете мою способность пугаться, — сорвалось у меня с губ, и я тут же пожалела. Слишком откровенно. Слишком… по-человечески.

Он замер на миг, потом снова повёл меня в танце, но его движения стали чуть менее жёсткими.

— Интересно, — прошептал он. — А что же вас так пугает? Возможно, то, что под моей маской? Или… то, что под вашей?

Его взгляд, казалось, прожигал мою маску, мою кожу, добираясь до самой сути. Музыка затихала. Танец подходил к концу.

— Спасибо за танец, — сказала я, пытаясь высвободиться, как только зазвучали последние аккорды.

— Не стоит благодарности, — он не отпускал мою руку. — Это было… познавательно. До встречи, таинственный господин в зелёном.

Он поклонился, резко, по-военному, и растворился в толпе, прежде чем я успела что-то ответить. Я стояла, как истукан, всё ещё чувствуя тепло его ладони и остроту его запаха. Вокруг всё кружилось. Он был здесь. Он танцевал со мной. И он… что? Подозревал? Или просто играл в кошки-мышки? Что, черт возьми, это было? Я же прямо тут могла кони двинуть со страху!

Уже почти добежала до своих покоев, когда в тёмном коридоре меня перехватил Альдрик.

— Ваше Высочество! Вы видели? Тот, в красной маске…

— Видела, — перебила я его, всё ещё задыхаясь. — Это он. Что он здесь делает?!

— Шпионит. Или проверяет. Или… — Альдрик замялся. — Ищет. Связь работает, Ваше Высочество. Она притягивает его, как магнитом. Даже сквозь стены и маски. Вы должны быть осторожнее. Завтра же усилим охрану, и я перепроверю заклятия на проникновение…

— Он ничего не сделал, — неожиданно для себя сказала я. — Просто… танцевал. С мужчиной. Подумаешь, новость…

Альдрик посмотрел на меня с непонятным выражением: смесь тревоги и чего-то похожего на надежду.

— Это может быть опаснее, чем любая атака.

Я знала, что он прав. Но, снимая в покоях маску и глядя на своё запыхавшееся отражение, я думала не об опасности. Я думала о его руке на моей талии. О его смехе. О том, как странно легко и страшно правильно было двигаться с ним в паре.

«Ты сошла с ума, Леся, — сказала я себе строго. — Он враг. Он убьёт тебя при первой же возможности».

Но в глубине души, там, где пряталась моя женская сущность, кто-то тихо возразил: «А почему тогда он этого не сделал сегодня?»

---

ДЭМИАН

Выбраться из Цитадели было проще простого. Сумятица маскарада, подкупленный стражник у потайного хода (деньги решают всё, даже у «благородных» Нефритовых Пламен, старо как мир) — и вот я уже в седле, скачу прочь по тёмному лесу. Но я увозил с собой не информацию о слабых местах обороны. Я увозил ощущение.

Его рука в моей. Его гибкость в танце. Его запах, который он так неумело пытался заглушить дешёвой парфюмерией. И его голос, тот самый, низкий, бархатный, но в котором сегодня прозвучали нотки, которых я раньше не слышал: нервозность, остроумие и… искренний испуг. Забавно очаровательно.

Он боялся. Но не смерти. Не меня как воина. Он боялся чего-то другого. Разоблачения? Близости? Того, что происходило между нами в этом танце?

Я загнал коня до мыла, пытаясь загнать и свои мысли. Безумие! Рисковать всем, проникнуть в самое логово, ради чего? Ради танца с мужчиной, а не шикарной красоткой? Ради того, чтобы увидеть, как он держится? Услышать его колкость про «дикаря»?

Но мой дракон был спокоен. Умиротворён. Будто напился после долгой жажды. Он ворчал удовлетворённо, и в его ворчании читалось одно: «Ближе. Ещё ближе».

— Заткнись, совсем уже сдурел, — прошипел я вслух, и конь насторожил уши.

Вернувшись в лагерь, я не стал будить Карра. Прошёл в свою палатку, скинул маску и чужой камзол. Стоял, глядя на своё отражение в полированном щите. Лицо было напряжённым, глаза горели.

«Он не тот, — думал я. — Он не тот высокомерный принц, которого я видел раньше. В нём есть трещина. И за этой трещиной…»

Я сжал кулаки. Вспомнил, как его тело на мгновение потеряло равновесие в танце, и как я инстинктивно подхватил его. Как он прижался ко мне. На секунду. Но этой секунды хватило.

«Что ты за существо, Леон? — спрашивал я своё отражение. — Призрак? Самозванец? Или… то, что я ищу, даже не зная, что ищу?»

Утром Карр явился с докладом. Выглядел он довольным.

— Генерал, наши лазутчики подтвердили: после вчерашнего «праздника» в Цитадели заметно смятение. Говорят, их принц удалился рано и выглядел взволнованным. Может, наша дезинформация сработала?

«Дезинформация» была прикрытием для моей авантюры. Я кивнул.

— Отлично. Продолжаем давление. Но сегодня — без вылазок. Пусть обдумают вчерашнее.

— Есть, генерал! — Карр повернулся уходить, но на пороге обернулся. — О, да, ещё одно. Странность. Наши наблюдатели у реки заметили, как из Цитадели тайком вывезли несколько бочек. Судя по запаху… парфюмерные отходы. Сильно пахнущие. Дубовый мох, дым. Как будто кто-то решил всю крепость надушить.

Я застыл. Парфюмерные отходы. Дубовый мох. Дым. Тот самый навязчивый запах, который пытался скрыть его истинный аромат. Он избавлялся от улик. От запаха, который мог его выдать. Значит, он понимал, что я что-то почувствовал. Значит, он что-то скрывает.

Внезапно я рассмеялся. Громко, от души. Карр смотрел на меня, озадаченный.

— Всё в порядке, генерал?

— Всё прекрасно, Карр, — сказал я, вытирая слезу. — Просто… враг оказался куда интереснее, чем я думал. Игра только начинается. И пахнет она… о, теперь она будет пахнуть чем угодно, только не цветами.

Карр ушёл, качая головой. А я остался с новым знанием и диким, неукротимым желанием. Я докопаюсь до сути. Узнаю, что он скрывает под маской принца и под маской сандалового дыма. И когда узнаю… тогда и решу, что с ним делать.

Сжечь? Или приручить?

Вопрос, от которого мой внутренний дракон снова заурчал, на этот раз с хищной, нетерпеливой ноткой.