Глава 8

Глава 8. Камень Шепотов и крах иллюзий

ЛЕСЯ

Узнав о краже, я испытала не ярость, а леденящий ужас. Не просто украли артефакт — вырезали саму сердцевину из Камня Шепотов в священной роще. Альдрик, узнав новость, побледнел так, что его разноцветная борода казалась ярким пятном на фоне землистого цвета лица.

— Это не обычный грабёж, Ваше Высочество, — прошептал он. — Это послание. И вызов. Тот, кто это сделал… он знает или догадывается, зачем вам мог понадобиться Камень.

— Генерал Дэмиан, — сказала я без тени сомнения. Кто ещё мог быть настолько наглым и точным? Он играл в свою грязную игру, и ставки повышались.

— Возможно. Камень Шепотов… легенды говорят, он способен на миг показать истинную сущность, снять любые чары, любые иллюзии. Если проклятие… — Альдрик не договорил, но я поняла.

Если проклятие — это иллюзия, маскировка, то Камень мог на мгновение её разрушить. Показать меня. Настоящую. Ту, что скрыта под мужской плотью и маской принца. Дэмиан, видимо, решил проверить свою теорию «не-Леона» самым радикальным способом.

Но вместе с посланием пришло и другое. Стрела с запиской, прилетевшая ночью в моё окно (как он это сделал?!). Коротко и ясно:

«Сердце Камня у меня. Если хочешь его вернуть — приходи сам. Один. На старую мельницу в ущелье Теней. Завтра в полночь. Не придешь — уничтожу его. И тогда твоя тайна умрёт вместе с ним. Д.»

Ловушка. Очевидная и ясная, как день. Но… с изюминкой. Он предлагал не просто встречу. Он предлагал обмен. Моё присутствие на «сердце» Камня. Он хотел видеть мою реакцию. Хотел, чтобы я пришла за этим артефактом, который, как он, видимо, полагал, был мне жизненно необходим.

И самое страшное — он был абсолютно прав. Мне нужно было вернуть этот кристалл. Не для того, чтобы «увидеть истинную сущность» (да твою ж дивизию, я и так знала, кто я!), а чтобы он не попал в чужие руки и не был использован против нас. И… да, была крохотная, безумная надежда. А что, если? Что, если Камень действительно что-то может? Не снять проклятие, но… дать знак? Подтверждение?

Альдрик был категорически против.

— Это самоубийство! Он схватит вас, будет пытать, выведает всё!

— А если я не приду, он уничтожит кристалл. И тогда мы никогда не узнаем, мог ли он помочь. И он поймёт, что блефовал, и его подозрения превратятся в уверенность. Он начнёт настоящую войну, Альдрик. Не игру в кошки-мышки, а тотальное уничтожение. Сейчас у нас ещё есть шанс… на что-то. На переговоры. Пусть на его изощренную игру.

В глубине души я понимала, что это не только логика. Было и другое. Жгучее, необъяснимое любопытство. Желание увидеть его снова. Встретиться не как принц и генерал на поле боя, а как… два загадочных существа, запертых в паутине лжи и невыносимого влечения.

Я приказала Гарту готовить отряд, но держать его на почтительном расстоянии от мельницы. «Только если услышите сигнал — три крика совы подряд». Я не собиралась ввязываться в бой. Я шла на переговоры. С самым опасным переговорщиком во всех известных мне мирах.

Полночь. Ущелье Теней оправдывало своё название даже при полной луне. Глубокий овраг, заваленный камнями, по дну которого с шумом бежала река. Старая мельница, полуразрушенная, стояла на самом краю, будто вот-вот рухнет в воду. Ветер выл в расщелинах, и тени плясали безумный танец.

Я шла одна, в тёмном плаще с капюшоном, под которым — лёгкие доспехи. Чешуя под кожей готова была проступить в любой момент. Когти — тоже. Сердце колотилось, но руки не дрожали. Было странное, почти медитативное спокойствие. Либо это конец, либо начало чего-то нового.

На пороге мельницы, освещённый лунным светом, падающим из дыр в крыше, стоял он. Без доспехов. В простой тёмной рубахе и штанах. Руки скрещены на груди. Красная драконья маска с бала была снята, лицо открыто. Оно было таким же, каким я его запомнила: резким, сильным, с пронзительными глазами цвета бурого дыма. Сейчас в этих глазах не было ярости. Была хитрая, оценивающая сосредоточенность. И… ожидание.

— Явился, не запылился, я удивлен, — сказал он. Голос был низким, без насмешки. Констатация факта.

— Ты обещал показать Камень, — ответила я, останавливаясь в десяти шагах. Ветер донёс его запах — грозу, кожу, силу. От него снова закружилась голова.

— Обещал. — Он медленно вынул из складок плаща небольшой свёрток, развернул его. В лунном свете замерцал кристалл размером с кулак. Он был тёмным, почти чёрным, но внутри него пульсировали какие-то искорки, будто далёкие звёзды. — Вот он. Сердце. Говорят, оно показывает правду. Твою правду, Леон. Или ту, что ты бесстыдно скрываешь.

Он протянул кристалл ко мне, но не отпускал.

— А зачем он тебе, Дэмиан? Чтобы убедиться, что я — твой враг? Ты и так это прекрасно знаешь без всяких камней.

— Я знаю, что ты враг моего клана, — поправил он, делая шаг вперёд. — Но кто ты сам? Почему ты пахнешь цветами, когда должен вонять раскалённой сталью? Почему в твоих глазах страх мудреца, а не ярость воина? Почему ты оставил это? — Он кивнул в сторону, где у него за поясом, видимо, лежал мой камень с царапинами.

Я не ответила. Протянула руку за кристаллом. Он не отдавал.

— Дай мне его, пока прошу по-хорошему, — сказала я тихо.

— Так возьми, — он протянул поближе кристалл, но в тот же миг его свободная рука метнулась вперёд, не за кристаллом, а за моим запястьем.

Его пальцы сомкнулись вокруг него, тёплые и неумолимые. И в тот же миг он поднёс кристалл другой рукой, зажав его между нашими ладонями — его, охватывающей моё запястье, и моей, в которую он его вложил.

— Давай посмотрим правде в глаза, — прошептал он, и его взгляд приковал меня к месту. — Вместе.

От прикосновения его кожи к моей, от тепла кристалла между ладонями по всему телу прошла электрическая волна. Кристалл вспыхнул. Неярко, но достаточно, чтобы осветить наши сцепленные руки синеватым призрачным светом.

И началось.

Сначала ничего. Потом кристалл стал тёплым, почти горячим. Свет изнутри заструился, пополз по нашим рукам, по венам. Я почувствовала, как что-то внутри меня откликается — не проклятие, не маска Леона, а самая глубинная, самая истинная часть. Моя душа. Лесина.

И я увидела… нет, почувствовала. Не зрением, а нечто иным. Образ. Вспышку. Женскую фигуру, окутанную мягким золотым светом. Своё собственное, настоящее лицо, мелькнувшее на миг. И одновременно — дракона. Не огромного ящера, а дух дракона, изящный, мощный, с крыльями из зелёного пламени и мудрыми глазами цвета янтаря. Две сущности, слитые в одну, но разделённые проклятием.

Длилось это доли секунды. Но для нас обоих это была вечность.

Свет погас. Кристалл потух, став снова просто тёмным камнем. Но в моей голове, в самой сердцевине, осталось эхо: правда. Она была показана. Но предназначалось это не только мне, но и ему.

Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на наше своеобразное сцепление. Его пальцы всё ещё сжимали моё запястье, но теперь не как захват, а… будто он боялся, что я исчезну.

Он медленно поднял глаза. Его лицо было бледным, глаза расширились до предела. В них читался не просто шок. Это было крушение мира. Отрицание, ужас, смятение и… что-то ещё. Что-то, от чего моё собственное сердце замерло.

— Ты… — его голос сорвался. Он отшатнулся, наконец отпустив мою руку, будто обжёгся. Кристалл упал на землю с глухим стуком. — Ты… женщина.

Это не было вопросом. Это было приговором. Приговором ему самому. Всей его жизни, его убеждениям, его природе.

Я не могла говорить. Горло сжалось. Я лишь смотрела на него, видя, как по его лицу проходит буря эмоций. Ярость на себя, на меня, на мир. Отвращение. И… боль. Дикая, неподдельная боль от предательства собственных инстинктов.

— Всё это время… — он задохнулся. — Танцы, взгляды, этот чёртов зов… Мой дракон… он знал. Он ВЕДЬ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ, ЗНАЛ! — последние слова он выкрикнул, ударив кулаком по гнилой стене мельницы. Дерево хрустнуло.

— Дэмиан… — попыталась я сказать, но он перебил меня, обернувшись ко мне. Его глаза горели теперь чистым, первозданным гневом.

— Молчи! Не говори ничего! Ты… ты что, насмехаешься надо мной? Это их план? Подсунуть мне… ЭТО? Чтобы сломать? Чтобы опозорить? Да кем вы себя возомнили?! — Он сделал шаг ко мне, и теперь в его позе была настоящая угроза. — Кто ты? Шпионка? Оборотень? Чудовище?

Каждое слово било, как кнутом. Но хуже всего было видеть боль в его глазах. Боль от того, что его дракон, его святая святых, оказался прав.

И эта правда была невыносимой.

— Я не шпионка, — наконец выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло. — Я… попала сюда так же не по своей воле, как и ты оказался в этой ловушке чувств. Я Леся. Я была… там, в другом мире. А здесь я в теле Леона. Из-за проклятия.

Он слушал, не моргая. Его разум отчаянно пытался найти логику, найти врага, найти объяснение, которое не ломало бы его картину мира.

— Проклятие, — повторил он с горькой усмешкой. — Конечно. Проклятые Нефритовые Пламена. Их любимое оправдание. Так значит, ты не Леон? Принц мёртв? Ты подделка?

— Не знаю. Его душа… может, спит. А я здесь. И я не могу это изменить.

Он отвернулся, схватившись за голову.

— Мой дракон… он звал тебя. Тянулся. А ты… ты…

— Я тоже чувствовала, — прошептала я. — Этот отклик. В гроте. Когда мы танцевали. Я не понимала, что это. Теперь, кажется, все складывается…

Он резко обернулся.

— Не понимаешь! Ты не можешь ничего понять! — в его голосе была настоящая ярость. — Я — Дэмиан Багровый Коготь! Мне положена сильная, огненная женщина-дракон! А не… не призрак в теле моего врага! Не мужчина, который на самом деле… — он не смог договорить, снова отвернулся, его плечи напряглись.

Тишина повисла между нами, тяжелая, как свинец. Шум реки и ветра казался теперь насмешкой.

— Что ты будешь делать теперь? — спросила я, уже почти зная ответ.

— А что я должен делать? — он рассмеялся, и это был ужасный, безрадостный звук. — Убить тебя. Стереть с лица земли это… недоразумение. И вернуть себе покой.

— Но ты не сделаешь этого, — сказала я, и сама удивилась своей уверенности.

— Нет? — он снова посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула опасная искра. — Дай мне хотя бы одну причину.

— Потому что твой дракон не позволит. И потому что… ты хочешь правды. А правда — перед тобой. Убив меня, ты её уничтожишь. И никогда не узнаешь, зачем всё это было.

Он замер. Борьба на его лице была мучительной. Ненависть, долг, ярость — против зова плоти и души, против неутолимого любопытства, против той самой странной связи, которую не могли разорвать ни проклятие, ни война.

— Убирайся вон, — наконец проскрипел он, не глядя на меня. — Пока я не передумал. Забирай свой проклятый камень и убирайся. И если я ещё раз увижу тебя… если твоё лицо, твой голос, твой запах… — он сжал кулаки. — Я не ручаюсь за себя.

Я не стала ничего говорить. Подобрала с земли потухший кристалл. Он был тёплым. Последнее эхо правды. Я повернулась и пошла прочь, чувствуя его взгляд, впивающийся мне в спину. Он прожигал плащ, кожу, доходил до самых костей.

Я не оглянулась ни разу. Но знала, что это не конец. Это только начало настоящей войны. Войны внутри него. И, как ни парадоксально, теперь у нас был общий секрет. Самый опасный секрет на свете.

---

ДЭМИАН

Он, нет, она ушла. Следом за ней ушёл и тот синеватый свет, оставив только лунный и воющую темноту. Я стоял, опираясь о разбитую стену, и пытался перевести дыхание. Внутри всё было перевёрнуто с ног на голову.

Женщина. В теле Леона. Проклятие. Другая душа. Колдовские чары и бесовская черная магия!

А мой дракон ликовал. Он выл, бился внутри, требуя бежать за ней, вернуть, прикоснуться снова, защитить, обладать. Он знал. Он всегда знал! И эта правда наполняла его дикой, всепоглощающей радостью.

А я… я чувствовал тошноту. Гнев. Предательство. Предательство собственной природы, которая оказалась извращённой шуткой. Как я мог? Как я, Дэмиан, для которого сила и честь дракона были превыше всего, мог тянуться к… к этому? К химере? К врагу, запертому в неправильной оболочке?

Я опустился на колени, не в силах держаться на ногах. Перед глазами стоял тот миг, когда свет кристалла показал… её. Призрачный, но такой ясный образ. Женщину с умными, испуганными глазами и духом дракона, столь же могущественным, сколь и прекрасным. И этот образ наложился на знакомые черты Леона, создав дьявольский коллаж, от которого сходил с ума.

«Леся», — прошептала она. Имя было чужим, мягким. Не подходящим ни принцу, ни дракону.

Я с силой тёр лицо, пытаясь стереть ощущение её кожи под своими пальцами. Тёплой, живой, но принадлежавшей тому, кого я должен ненавидеть.

Что мне теперь делать? Доложить клану? Объявить, что наследник врагов — не мужчина, а заложница проклятия? Они потребуют её смерти как чудовища. Или, что ещё хуже, попытаются использовать.

Или… забыть? Попытаться? Но как забыть то, что видел? Как заглушить рёв собственного дракона, который теперь знал наверняка и требовал своего?

Я поднял голову и увидел на земле, где она стояла, маленький, тёмный предмет. Она выронила. Я медленно подвинулся, взял в руки. Это был… платок. Простой, льняной. И от него пахло. Не сандалом и дымом. А едва уловимым, но таким знакомым теперь ароматом полевых цветов и мёда. Её истинный запах, пробивающийся сквозь все напускные барьеры.

Я прижал платок к лицу, закрыв глаза. И внутри всё оборвалось. Гнев, отвращение, смятение — всё ещё было там. Но под ним, глубже, пробивалось что-то иное. Нежность. Дикая, нелепая, запретная нежность к этому призраку, к этой тайне, к этой… своей половинке, которую мир и судьба подсунули в самой чудовищной упаковке.

«Проклятие», — прошипел я в ткань. Но проклятие ли это было? Или испытание? Самое жестокое испытание, какое только можно придумать для дракона, чья гордость была его броней, а ярость — мечом.

Я не знал. Я ничего не знал. Кроме одного. Ловушка захлопнулась. И я был внутри. И ключ от неё был у неё. У Леси. У призрака в теле принца.

Я медленно поднялся, спрятав платок на груди, под рубахой. Там, где он прикасался к коже, было тепло.

— Ладно, — прошептал я пустой мельнице и воющему ветру. — Ладно. Игра меняется. Правила — тоже. Посмотрим, кто кого сломает. Ты свою тайну и проклятие. Или я… себя самого.

Я вышел в ночь, не оглядываясь на пустое место, где она стояла. Но образ её — и Леона, и той женщины из света — теперь шёл со мной. Неотступно. Как тень. Как обещание. Как проклятие.