Глава 5. Поговори с отцом

Альберт Томмасино, младший наследный принц Мазарии

Наверное, надо было радоваться, что отец пригласил меня в личные покои, а не в тронный зал, потому что в основном мы виделись только там. Большинство наших встреч проходило по одному сценарию. Иногда мне даже совершенно искренне казалось, что отец любит принимать меня при свидетелях. Нередко и унижать при свидетелях. Демонстрируя таким образом свою власть.

Но тут же стоило себя остановить и поправить, отец в принципе любил показывать свою власть и высочайшее положение всеми возможными способами. Он даже говорил о себе во множественном числе, как будто местоимения «я» было недостаточно для его огромного эго. Уж, слишком короткое слово.

Меня редко, точнее, почти никогда не хвалили, император считал, что похвалы удел слабых, а настоящими мужчин делают только трудности, которые он мне и обеспечивал вполне регулярно. Из лучших побуждение и только в воспитательных целях.

Тяжко жить с пониманием, того, что, чтобы ты не сделал, этого будет недостаточно. Нет, пока я был маленьким, я ещё искренне пытался что-то доказать, думал, что у меня получится хоть как-то впечатлить отца, старался из-зо всех сил. Моё детское сознание не могло принять того, факта, в сердце этого человека для меня нет места. Если у отца всё же это сердце было. Я часто в этом сомневался. Но потом пришло осознание, что те успехи, которые вызывали восхищение у учителей и зависть у брата не отражались на лице императора. Как будто он просто смотрел сквозь меня.

Уверен, что даже если бы мне удалось совершить оборот и стать драконом, то и в этом отец бы нашёл недостаток. Либо я был бы недостаточно мощным, а может, и вовсе чешуя была бы неправильного цвета.

Поэтому я не испытывал никакого восторга от предстоящей встречи.

Я, не торопясь с достоинством, распрямив плечи, двинулся сквозь тяжёлые шторы, отмечая, что обстановка здесь совершенно не изменилась с тех пор, как я был здесь в последний раз два года назад. Это также не было сюрпризом, отец был педантичен и консервативен, именно поэтому он совершенно не обрадовался моему намерению отправиться в академию Шикли. Но так и ничего не смог с этим поделать, потому что законы и традиции, которые позволяли мне делать то, что я хочу, он также ценил и уважал. Именно этим разногласием я и воспользовался, отправляясь на учёбу. Такие уловки я научился применять для того, чтобы защищать свои интересы, чтобы выжить.

— Сын, — послышался голос отца, а я настолько растерялся, что споткнулся на ровном месте и чуть было не полетел носом вперёд. Когда отец в последний раз называл меня так? Я остановился, для того чтобы порыться в своей памяти, потому что, даже прилагая усилия, в самом деле не мог вспомнить, что такое вообще было.

— Альберт! — металл зазвенел в голосе отца, а мне пришлось отмереть и поторопиться. Совсем не хотелось портить настолько исторический момент пустой ссорой.

Тёмный бархатные шторы не пропускали солнечный свет, поэтому в комнате царила приятная прохлада и полумрак. Всё как любит император. Более того, отец даже имел в услужении специальных магов, которые контролировали температуру воздуха в его личных покоях, поэтому здесь всегда, даже в самый жаркий день было прохладно.

Огромный, массивный стол из редких пород дерева, столешница, которого была ни много ни мало просто карта нашего мира, оказался на удивление пуст, а император ждал меня за небольшим столиком, на котором стояли фрукты и серебряный кувшин, в котором наверняка было его любимая каркарида. Впрочем, если уж быть честным, то и я любил этот освежающий, красный напиток, который изготовляли из спелых ягод, он прекрасно утолял жажду в жару.

Всё происходящее было настолько необычно и непривычно, что мне на мгновение даже захотелось просто развернуться и сбежать. Вместо этого, я сделал над собой усилие, совершил ритуальный поклон и сел на указанный мне стул.

Наступила неловкая и напряжённая тишина.

Отец молчал, а я не имел права открывать рот первым. Да и не стал бы так рисковать, казалось, стоит мне только открыть рот, как из него тут же выскочит какая-то невообразимая глупость, типа вопроса о том, зачем отец меня сюда вызвал.

Кроме того, я не мог не отметить, что отец сильно сдал, он выглядел осунувшимся, уставшим и сильно постаревшим, чего в принципе было невообразимым. Драконы живут очень и очень долго. А сейчас передо мной был настоящий старик. Вот только спрашивать его о самочувствии и возможных проблемах со здоровьем, можно было, только если захотелось проверить насколько умелые руки у отцовского палача. У меня такого желания не было.

— Ты уже видел своего брата? — наконец, после долгой минуты тишины поинтересовался у меня отец, а моё лицо не смогло удержать маску равнодушного спокойствия и искривилось в гримасе, полностью отражающей, всё, что я на данный момент думал о своём брате.

— Значит, видел, бедный мальчик, он так переживает, — с сожалением произнёс отец, а я приложил все усилия для того, чтобы промолчать и вернуть своему лицу прежнее безразличное выражение лица. Императора вряд ли интересовало моё мнение о брате, который уже давным-давно не был маленьким мальчиком, а скорее просто избалованным разгильдяем, если не хуже.

— Мы должны взять с тебя клятву неразглашения, — поспешил меня порадовать отец, и вот тут я несколько удивился. О чём таком может пойти речь, если отец требует от меня подобное? Я никогда не давал повода сомневаться в своей верности и преданности короне. Впрочем, спорить по этому поводу бесполезно.

Я опустился на одно колено перед отцом и склонив голову, торжественно принёс ему клятву, о том, что всё, что я сейчас услышу, будет храниться в секрете, пока он жив.

— Хорошо, — отец, одобрительно похлопал меня по плечу, а я не ожидавший подобного зашатался. Не от силы его прикосновений, а от нахлынувших на меня чувств и эмоций.

Я поспешил сесть обратно на стул.

— Около полугода назад Бахрия предложила нам соединить наши королевства, выдав за нашего сына их единственную принцессу, — сообщил император, а я начал думать. В принципе в этом не было ничего удивительно, в договор о браке совершенно точно входило бы условие о военной помощи, которую должна была бы оказать Мазария в том конфликте, который уже несколько лет разорял соседние страны. У нас во всём этом был собственный интерес, нам нужен был магический камень, который мы перестали получать из-за продолжительных военных действий. Вот только готов поспорить, что это только начало истории. И у императора гораздо более долгоиграющие планы на этот, бесспорно, выгодный династический брак.

— Вот только они хотели точно знать, что от этого брака будут наследники, и мы приказали Моргану снять медальон, — отец пару прикусил свои тонкие губы, словно размышляя, что сказать дальше.

Я же автоматически потянулся рукой к своему медальону, потому что жуткая и пугающая догадка в эту же минуту поселилась в моей голове. Нет, этого просто не может быть!

Мазария не признавала бастардов, а молодёжь, несмотря на строгие правила любила погулять. Мужчины, разумеется, за честью дочерей следило нередко целое маленькое войско. Именно для этого были придуманы специальные артефакты, медальоны, которые надевал на сыновей глава рода. Они удостоверились в том, что нежеланной беременности, просто не будет, а наследник или сын рода сможет без лишних забот наслаждаться жизнью, столько сколько ему захочется.

— За полгода Морган обстоятельно прогулялся по всем борделям столицы, но ни одна так и не понесла, — закончил отец. Я же судорожно сглотнул. Мне, без шуток, казалось, что он сейчас вбивает гвозди в мой гроб. Всё это было настолько пугающе и имело столь серьёзные последствия, что я даже не хотел думать, что всё это может значить для меня.

Сомнений в том, что брат попортил всё, что только движется, у меня не было, и то, что сказал отец, отчасти объясняло его сегодняшнее поведение. Но только отчасти.

Оправданий тому, чтобы срывать свою злость на своих же подданных не было. И уж тем более нельзя было охотиться, используя магию на девушку, пускай и определённой профессии. Не её это вина́, если мой брат бесплоден.

Мой брат бесплоден!

Неужели он бесплоден?

А лекари это подтвердили?

Но ведь это значит…

— Мы хотим, чтобы ты снял медальон и после того, как мы удостоверимся в твоей дееспособности ты женишься на принцессе Аделаиде, — отец резко вернул меня на грешную землю.

Мысли бродили в голове смутные и путанные, потому что ситуация была не только неожиданной, но и крайне серьёзной, с далекоидущими последствиями. По закону Морган не имел права на престол, если не мог произвести на свет наследников. Что это всё значило, для меня даже думать не хотелось. Я никогда не хотел власти, меня вполне устраивало место младшего принца.

Я судорожно сглотнул, раздумывая, что же спросить в первую очередь.

— Вы хотите, чтобы я остался тут в столице? — наконец задал я тот вопрос, который волновал меня больше всего. Вся эта ситуация с братом была ужасной, но от одной мысли о том, что мне так и не позволят доучиться, в груди разгорался огонь ярости. Ведь в самом деле это моё полное право. Это то, что я по-настоящему хочу!

— Нет, не стоит, ты сможешь вернуться к своим плебейским занятиям, нас волнуют только наследники — император был короток, а я как можно осторожнее выдохнул от облегчения. Уже тот факт, что я вернусь, был огромной победой, вот только из этого решения прорастало ещё большее количество вопросов.

— Что потом будет с ребёнком? — спросил я как можно спокойнее.

— Он не родится, ну или не проживёт долго, мы укрепляем династию, а не расшатываем престол, — отец укоризненно покачал головой, а мне пришлось прикрыть на минуту глаза. Для того чтобы сдержать рвущийся из них огонь. То, что приказывал, мне сейчас сделать император было мерзко и недостойно ни дракона, ни тем более наследника престола. Сначала создать жизнь, а потом лишить своё же творение самого́ святого из даров богов. Разве можно после такого сохранить свою честь и совесть?

— Отец, это жестоко, разве нет другого выхода? — начал я осторожно в надежде на то, что раз уж мы в кои-то веки так душевно разговариваем, то у меня есть шанс быть услышанным.

— Ты всегда был слишком слаб и мягок, весь в твою мать! Ей не стоило умирать ради такого, как ты! Впрочем, мы говорили об этом ещё до твоего рождения. Ты был недостоин жизни, но раз уж так вышло, что ты её всё же получил, то хотя бы оправдывай возложенные на тебя обязательства!

Эти слова били наотмашь, ранили больнее, чем кинжалы.

Моё дыхание замерло, словно в комнате кончился воздух, я мог только отчаянно открывать рот в надежде на облегчение, когда внутри меня всё рвалось на части и умирало.

Но, видимо, и этого было мало.

— Именно, поэтому ты не сядешь на престол, у меня нет планов развалить государство, — добавил император решающий аккорд. Если меня можно было, ещё хоть чем-то добить или унизить у этого человека это только что получилось. Я больше не мог называть императора отцом. Не мог.

У меня не было никогда желания завладеть властью. И потеря трона, который принадлежит мне по праву, в этой ситуации меня нисколько не беспокоило. Но всё, что я только что услышал… Это было просто выше моих сил. Он непросто не любил меня, он жалел о моём существовании.

— Каков ваш план? — спросил я. Мой голос был глух и безжизнен, словно он звучал из тёмного подземелья.

— Мы удостоверяемся в твоей плодовитости, предъявляем беременную или ребёнка королевской крови представителям принцессы, мёртвого, разумеется. Ты проходишь обряд, женишься и уезжаешь с ней в Бахрию, помогать им с войной. Морган остаётся наследником престола и все довольны.

Император был, как всегда, краток.

Все довольны. Я чуть было не разразился злым смехом потому, что меньше всего на свете сейчас походил на довольного. Император и до этого ни во что меня не ставил, но сегодня, сегодня его жестокость и бессердечие достигли абсолютно новых высот.

— Теперь свободен, времени у тебя год, — заявил император, снимая с моей шеи медальон, раньше чем я успел сказать ещё хоть что-то.

Именно так завершился наш разговор.

Ничего не видя перед собой, я шёл в свои покои. Внутри творилась невообразимая неразбериха.

Уже давно стемнело, и как бы мне этого ни хотелось, но возвращаться в Шикли в таком состоянии было попросту опасно. Порталы требуют предельной сосредоточенности и внимания, а я еле-еле ноги передвигал, не говоря уже о том бардаке, что творился в моей голове.

Удастся ли мне заснуть. Может, проснувшись, окажется, что всё это просто дурной сон?

Стоило мне только зайти в свои покои, как мои глаза тут же наткнулись на девушку, которая беззащитным клубочком свернулась на моей кровати.

Ева!

Раздражение вспыхнуло во мне высоким пламенем и тут же погасло. Эта девушка такая же жертва обстоятельств, как и я. Нам обоим «посчастливилось» угодить в жернова судьбы. Вот только там, где от меня требовали мою честь и достоинство, она должна была заплатить жизнью, за то, в чём и вины то её не было.

Разница только в только в том, что я сейчас могу ей помочь, а вот мне точно никто не подаст руку помощи.

Я осторожно присел рядом с девушкой и провёл кончиками пальцев по её волосам.

Я не хотел её будить, но она тут же зашевелилась и вопросительно уставилась на меня.

— Как ты? — спросил я, как мог мягко.

— Жива, это уже хорошо, — печально улыбнулась девушка, и в мою голову закралась ужасающая догадка. Брат охотился за ней не просто так, неужели она знает правду? Если есть хоть малейшая возможность, крохотное подозрение, то он не оставит её в живых. Найдёт хоть на краю света и убьёт. В отличие от меня Морган никогда и не пытался скрыть своего властолюбия и готовности идти к трону по головам.

— Тебе нужно бежать, — я просто констатировал факт и очень надеялся, что Ева меня поймёт.

— Вот только куда? — поинтересовалась она с горькой усмешкой, а для меня всё встало на свои места. Я просто обязан помочь ей. Чего бы мне это ни стоило. В конце концов, прямого запрета на подобное у меня нет, а значит, я вполне могу воспользоваться своим положением и ресурсами для того, чтобы совершить хоть что-то хорошее. Более того, если всё сделать правильно, то никто ничего и не узнает.

— Тебе нельзя оставаться в стране, это точно. Тебе надо бежать в Бахрию.

— Но там ведь сейчас война, — Ева посмотрела на меня как на сумасшедшего, разве что пальцем у виска не покрутила.

— Именно поэтому плохо одетая, одинокая девушка, которая сбежит из Бахрии, в соседнюю Франию не вызовет никаких вопросов, — вдохновлённый я подскочил на ноги и бросился к своим книжным полкам, доставая оттуда карту. Чёткий план начал складываться в моей голове.

— Но что я там буду делать? — девушка смотрела на меня растерянно.

— Откроешь харчевню или постоялый двор, вот смотри, — я торопливо распахнул перед Евой карту, — вот тут на побережье, всегда много людей, но тебе гораздо больше подойдёт место в отдалении, в глубинке, там тебя точно никто не будет искать. Мои руки слегка дрожали, а глаза горели огнём. Ведь в самом деле сейчас я предлагал Еве прожить ту жизнь, о которой мечтал сам. Маленький домик в деревне. Сад. Семья. Любимая работа. Разве может быть что-то лучше этого?

— Но я совсем не умею готовить, — пролепетала девушка, растерянно хлопая глазами, а я совершенно растерялся.

— Но как же так! Ты ведь женщина, ты должна уметь готовить, хотя бы какие-то базовые вещи, в конце концов, я же не предлагаю тебе открывать шикарный ресторан для знати.

Моему удивлению не было предела. Я знал, что обучению женщин в Мазарии уделяют крайне мало внимания, а поступление в академии для них и вовсе под запретом, но ведь должны же их учить хоть чему-то? Каким-то совсем базовым вещам необходимым для жизни? Вроде стирки, готовки и уборки?

— Нет, я не умею готовить, совсем, но я могу открыть модную лавку, — заметила Ева немного поразмыслив, и глаза её жадно загорелись, — тонкие кружева и лёгкие шляпки, а потом, возможно, даже и платья, — она мечтательно закатила глаза, а я не смог сдержать улыбки. Мне всегда нравились целеустремлённые люди, которые знали чего хотят по жизни.

— Ладно, модная лавка, так модная лавка, — согласился я и позвал слугу, попросив принести нам еду и напитки.

Стоило только этому произойти, как попросил его передать императору, что утром отправляюсь в академию. Это было ложью, я не собирался терять времени, вместо этого я нам его покупал. Морган и император будут думать, что Ева со мной. Император будет уверен, что я послушался его приказа, а брат не станет рисковать и не откроет вновь охоту на девушку до самого утра, пока я не покину стены дворца. Я же за это время успею обеспечить ей безопасность. На экзамен, правда, опоздаю, но уверен, что смогу найти себе подходящего комми, в конце концов, в академию не принимают совсем безруких.

Не теряя времени, я кинулся к своему шкафу, для того чтобы подобрать Еве более подходящую одежду, нежели полупрозрачное платье. Я, конечно, отправил слугу в город, но когда он вернётся? И вернётся ли? И меня совершенно нет сейчас времени ждать и надеяться на что-то. Надо действовать.

Апатия после разговора с отцом сменилась жаждой совершить, что-то хорошее и я уже мысленно рисовал у себя в голове план дальнейших действий. Надо открыть также свой личный сейф, там были кое-какие сбережения и ещё несколько сберегателей магии. Ночь обещала быть длинной и утомительной.