Глава 6. Тест на выживание

Мими Вигано

Самая лучшая академия во всей Мазарии, а значит, и во всём мире, потому что вкуснее нас точно никто и никогда ничего не приготовит. Нет, сама я не много путешествовала, чтобы утверждать подобное, но те, кто путешествовали, всегда говорили именно так, а кто я такая, чтобы спорить?

— Сейчас вас разделят на три группы и каждая получит своё задание. По мере исполнения мы будем проверять и отсеивать тех, кто не справляется, и только после прохождения этих испытаний вам предстоит завершающая часть экзамена: приготовление вашего фирменного блюда.

— Вот оно как! У них что, теперь вся комиссия на диете? Боятся обожраться и потолстеть? — поинтересовался предок из кармана голосом, полным сарказма, я же смерила оценивающим взглядом комиссию. Бояться потолстеть им было уже поздно. Они уже давно стали кругленькими и пышненькими. Впрочем, разве можно доверять худому повару? Не знаю, как у других, но у меня такой типаж вызывал бы опасения.

— Тут народу столько, что тут бы не то что не потолстеть, тут бы от количества еды не лопнуть, — заметила я еле слышным шёпотом, хорошо, что в этой толпе, которая тут нарисовалась, этого явно было незаметно.

— Так ты меня вытащи, чтобы я оценил и посмотрел! — тут же распереживался родственник, а я, тяжело вздохнув и покрутив головой по сторонам, вытащила из кармана шляпу. Всё равно никто в такой толчее не заметит, а прадед авось отойдёт и не будет держать обиду. Хотя это маловероятно. Он, зараза, очень обидчивый и злопамятный. Но вместо того, чтобы исправлять вредные и несносные черты своего характера, он всегда утверждал, что именно они залог выживания на кухне. Ну ведь бред же?

— Матерь всех богов, — только и констатировал предок, — что они все сюда повалили? Им тут мёдом намазано?

Я полностью разделяла его мысли, такое количество поступающих меня совсем не радовало, потому что означать оно могло только одно. Отбор будет достаточно строгим. Смогу ли я его пройти?

Раньше у меня не было в этом ни малейших сомнений, я была уверенна. Отчасти благодаря поддержке привидения. Но сейчас реальность перед моими глазами заставляла меня всё больше и больше сомневаться в собственных силах.

— А сколько вообще мест? — спросила я осторожно.

— Мест около двухсот, вот только надо не только поступить, но и получить себе хорошего шефа, потому что их всего не больше сотни, — раздался голос рядом, а я судорожно обернулась. Кажется, я говорила слишком громко и меня услышал сосед по несчастью.

— А что будет с теми, кто не получит? — спросила я.

— Ну, их распределят между шефами, но они, считай, второй сорт и шансов пережить первый год обучения у них практически нет. На них сваливают самую грязную и тяжёлую работу. Впрочем, ты как поступающий должен бы это уже знать, — в голосе соседа отчётливо сквозило презрение и насмешка, так что захотелось поёжиться и отойти подальше. Что я и сделала. В конце концов, я здесь не для того, чтобы выяснять, кто лучше осведомлен о местных перипетиях, а для того чтобы поступить и показать свои умения.

Совершенно внезапно мимо нас пролегла магическая нить, разделяя меня и умника-соседа.

— Группы сформированы, ждите дальнейших указаний — сообщил усиленный магией голос.

— Посмотрим, на что ты способен, дохлик, — ядовито сообщил мне сосед, а я еле удержалась от желания показать ему язык. Вот же мерзкий тип! Надеюсь, он провалит вступительные, и я смогу тогда вдоволь над ним посмеяться. Не хотелось даже думать о том, что вполне возможно, что мне придётся научиться находить общий язык с ним и ему подобными. Бррр!

Но все, кто стоял рядом, начали куда-то двигаться, и я поспешила обратить своё внимание на эти передвижения. Скоро мы уже все были у пустых столов.

Кажется, я попала в первый поток испытуемых. Даже и не знаю, радоваться ли этому или нет?

Но размышлять по этому поводу времени не осталось, потому что перед каждым появился одинаковый комплект. Нож, стакан воды и разделочная доска. Сомнений в том, что нам предстоит, не оставалось.

В голове весело и с предвкушением засмеялся призрак, вот только мне было совсем не до смеха. Моя тревога постепенно перерастала в панику. Я смотрела на свою группу, где были одни крупные парни, и моё сердце сжималось от страха. Я не справлюсь!

Каждый также получил по три миски, в которых в равных количествах находились лук, картофель и морковь.

— Ваша задача — порадовать нас идеальными эмансом, сизле и жульеном! Не стесняйтесь спрашивать, если что! — заметил один из преподавателей, и улыбнулся настолько крокодильей улыбкой, что и дураку стало ясно, что тут где-то зарыли собаку. Дохлую и вонючую.

— О-о-о-ох! Какие они молодцы! Так, проверяй, что у тебя всё есть! Тебе нужен стакан воды, нож, доска и точильный камень! — радостно провозгласил прадед, а я буквально мысленно увидела, как он от удовольствия потёр руки. Кажется, предок был неимоверно рад снова оказаться в родной стихии.

— Точильного камня нет, — прошептала я.

— Так попроси! — тут же откликнулся прадед. — Тебе же сказали обращаться.

— А что такое эманс, сизле и жульен? — как-то смущённо поинтересовался сосед справа.

— Ну что же, молодой человек, вы свободны и провалили экзамен! — с широкой и радостной улыбкой порадовал его проверяющий, словно и не о провале ему сообщал, а о том, что тот соревнование выиграл или что-то подобное. Мои глаза расширились от ужаса, а в горле поселился ком. Я и раньше боялась спрашивать о точильном камне, а сейчас…

Сосед неверяще выпучил глаза, а все вокруг стихли и замерли, ожидая, что же произойдёт дальше.

— Но как же так? Я же просто спросил, — наконец, смог он невнятно проблеять.

— Такие вещи, как способы нарезки, любой уважающий себя шеф должен знать наизусть, — с ехидством отбрил его проверяющий.

— Но разве не именно вы должны нас этому научить? — сосед оказался упёртым.

— Вот тебе и первый урок, выучи его, научись уважать старшего по кухне и потом сможешь попытать счастья в следующем году. Пшёл вон! — проверяющий рявкнул так, что у меня даже волосы на голове зашевелились.

— Ах, как он его! Молодчина! — восторгался поведением проверяющего прадед, а я судорожно пыталась проглотить ком в горле. Не получалось.

Вся сцена произвела неизгладимое впечатление не только на меня, но и на всех в группе. Даже те, кто уже приступил к нарезке овощей, замерли и уставились на то, как с печальным видом первый не прошедший тест в полной тишине покидает своё место.

— Спрашивай камень! — настаивал в голове прадед.

— Отстань, — прошипела я, как дикая рассерженная кошка.

— Дохлик, ты что-то хотел? — так ласково поинтересовался у меня экзаменатор, что мои поджилки не то что затряслись, они, кажется, просто заморозились.

Хотелось засунуть голову в плечи и сделать вид, будто меня тут совсем нет.

— СПРАШИВАЙ КАМЕНЬ! — истерично вопил прадед в моей голове.

И я решилась.

— А можно мне точильный камень? — мой голос больше походил на шёпот.

— Точильный камень? — переспросил у меня проверяющий и смерил меня внимательным взглядом, а я лишь кивнула.

— А ты хоть и дрыщ, но голова варит, я к тебе присмотрюсь, — сообщил мне экзаменатор и одним движением руки положил передо мной камень, — и пакли свои убери! — добавил он всё тем же голосом, а я судорожно принялась затягивать свои и так уже короткие волосы в ещё более тугой хвост.

— Я тебе говорил! — радостно поддакнул в моей голове предок, а я, наконец, смогла хоть немного выдохнуть. — Если боишься меня доставать, то давай хотя бы опиши, что там настрогать надо, — заметил мой родственник, а я не смогла скрыть улыбку.

— У нас тут картофель, морковь и лук, — еле слышно пробормотала я, но всё равно заметила, как покосился на меня сосед слева.

— Значит, начинаем с эманс, им лучше всего нарезать картофель, это будет самое простое и ты главное — не торопись, тебе же не дали временных рамок. Значит, тест не на скорость, а на качество! Сравнивать будут кусочки, поэтому лучше медленней, но один в один, чем как попало. Эманс — это либо кольца, либо полукольца, проще всего, конечно, с колечками, они должны быть одинаковой толщины, — наставлял меня предок, а я решила безропотно прислушаться. И вскоре прямо передо мной образовалась горка из ровных картофельных кругляшков.

Количество проверяющих тем временем увеличилось, а поступающих сократилось ещё на двух человек. Не знаю, что они успели сделать не так, не уследила, уж слишком я была увлечена аккуратной нарезкой.

Уже новый проверяющий подошёл к моему столу и придирчиво осмотрел мою картошку, выбрал пару кусочков и сложил вместе, а я затаила дыхание…

— Можете продолжать, хотя я бы выбрал для эманс морковь, картофель — это как-то старомодно, — несколько пренебрежительно отметил проверяющий и двинулся с обходом дальше.

— Это в штанах у него старомодно, — выдал прадед, а я, не удержавшись, прыснула. На что получила ещё один подозрительный взгляд от соседа слева.

— Так, Мими, не время расслабляться, у нас с тобой великая миссия, нарезать лук и не заплакать, сейчас мы покажем этим неучам высший класс! Жульен должен быть очень тонким, почти полупрозрачной соломкой не более двух миллиметров в толщину. Нож должен порхать как крылья бабочки!

По указанию прадеда я первым делом наточила нож, он и раньше не был тупым, но сейчас так и вообще больше походил на бритву.

— Так, сейчас делаем глоток воды и держим её во рту, а свежепочищенную луковицу опускаем в стакан с водой. И чистим следующую, и так пока весь лук не почищен, воду держим во рту. Это поможет избежать слёз.

Для того чтобы прадед смог наблюдать за нарезкой, я положила шляпу рядом с доской. В смятом состоянии она вполне походила на полотенце и не вызывала лишних вопросов.

— Однако, — удивлённо пробормотал проверяющий, проходя мимо, а я только мотнула головой в ответ, потому что, послушно следуя наставлениям призрака, строгала лук и поражалась, почему этот гад на самом деле мне раньше не рассказал об этих уловках. Я столько слёз пролила над луком. Но жаловаться или возмущаться, когда во рту вода, у меня просто не было возможности.

— Неплохо, — таков был краткий приговор, который я получила за свой лук, — до бабочки тебе, конечно, далеко, так, гусеница ещё, но я над этим поработаю.

Я с радостью сглотнула воду и улыбнулась как победитель, потому что, посмотрев по сторонам, отметила, что уже около четверти поступающих провалилась.

— Ты не радуйся раньше времени, — поспешил спустить меня на грешную землю прадед, — останутся самые серьёзные соперники! Давай лучше снова точить нож и приниматься за морковь. Сизле — это очень мелкий кубик и он требует особенной точности!

Да уж, над этими кубиками на самом деле пришлось попотеть. Под конец я уже проклинала сизле и всех, кто это извращение придумал. Но пути обратно у меня всё равно не было, а значит, надо было просто идти вперёд.

Наконец, я выдохнула и отложила нож в сторону, отметив про себя, что я была одной из последних. Впрочем, нам ведь ничего не сказали про скорость, разве не так?

Ко мне тут же поспешили на этот раз уже двое, они снова придирчиво изучили каждую кучку, и переглянулись между собой, пока я в напряжении ждала вердикта.

— Скорость, конечно, надо будет подтянуть, но качество нарезки меня радует, — таким был вердикт и я с лёгкой улыбкой, сопровождаемая злобным взглядом своего соседа, отправилась в стан тех, кто успешно прошёл первое испытание.

Следующий час я наблюдала за вторым испытанием, которым оказалась разделка мяса. Было несколько обидно, потому что именно в этом я разбиралась неплохо, но, как говорится, нельзя сразу же вытащить счастливый билет, так что мне оставалось только подпрыгивать на месте от нетерпения и отмечать, что бы делала я.

Прадед только выпускал кучу едких комментариев и требовал зрелищ, но я не шла у него на поводу. Мне совсем не нравилось, что тот самый сосед, с которым мы сцепились поначалу, всё ещё продолжал на меня коситься, а кроме того, упрямо не собирался вылетать из отбора. Более того, он справлялся на удивление хорошо.

Наконец, отобрали и эту группу.

Нас снова собрали в одну кучу и потом разделили на команды, и в этот раз всё тот же сосед оказался в одной группе со мной, он вообще теперь старался держаться поближе ко мне, чем ещё больше нервировал.

— Ваше испытание — это приготовление яиц, нам нужно одно идеальное яйцо всмятку, один идеальный омлет и одно яйцо пашот, — провозгласил проверяющий, а я судорожно сглотнула, — ну а для того, чтобы задача не была такой уж простой, то у вас на всё про всё только один десяток яиц.

— Жмоты и экономисты фиговы, — отметил в моей голове прадед, а я поняла, что загвоздка совсем не в сложности приготовления, а, кажется, в количестве яиц.

— Тут вопрос стратегии, — пояснил для меня прадед, — для приготовления омлета нужно минимум три яйца, лучше даже четыре. Вот и считай, если не уверен в том, что сможешь сделать хорошо омлет, то либо пашот, либо яйцо всмятку должны быть идеальными с первого раза. Кроме того, яйцо всмятку будет продолжать вариться, если его подать и не открыть! Точно! Спрашивай, есть ли порядок в подаче!

Памятуя историю с точильным камнем, я послушно открыла свой рот.

— Блюда можно подавать по одному, на ваш выбор, — ответ проверяющего был сопровождён такой хитрой и многозначительной улыбкой, что я поёжилась. Одна надежда на прадеда, что он растолкует мне что, где и как.

— Вот же хитрожопые умники, — восхитилось привидение, — ладно, пашот я тебя готовить учил правильно, так что начнём с него.

— Разве не проще сначала сварить яйцо? — еле слышно поинтересовалась я. В самом деле, что может быть проще, чем просто сварить яйцо так, чтобы оно было жидким внутри.

А прадед рассмеялся в моей голове.

— Мими, так поступит только самоуверенный идиот, и вот посмотришь, что многие на этом погорят! Время варки зависит от размера яйца, размера желтка, температуры воды, а также солёная она или нет. Без специального инструмента, на глаз, сварить идеально с первого раза можно, только если богиня удачи тебя в макушку поцеловала! Так что ты давай не препирайся со старшими, а проверяй, что у тебя есть под рукой.

На этот раз я потребовала себе ещё уксус и сливочное масло, за что получила ещё один одобрительный взгляд. Впрочем, я была далеко не одна. Дед оказался прав, стоило только бросить мимолётный взгляд вокруг, и становилось понятно, что все парни знали, что они делают.

Поэтому я поспешила вскипятить воду и добавить в неё уксус и убрать температуру для того, чтобы остановить бульканье.

Судорожно сглотнула, страх совершить ошибку был сильным.

— Не дрейфь, Мими, давай мешай, — подбодрил меня прадед с края стола, на который я его кинула, как следует смяв.

Я взяла в руки ложку и устроила маленькую воронку посередине, и на выдохе разбила яйцо.

— Первый блин комом, — заметил прадед. Впрочем, я это и сама видела, я умудрилась разбить яйцо так, что повредила желток, и он некрасивой кипящей массой растёкся по воде.

Я прикрыла глаза и досчитала до десяти, чтобы немного успокоиться, собраться и вновь взяться за приготовление. И на этот раз яйцо нырнуло в подготовленную воронку так, как надо. Белок начал вихрем закручиваться, а на лице проступила улыбка довольства собой.

Как раз вовремя для того, чтобы увидеть падение сразу нескольких поступающих, которые, как и предсказывал прадед, были слишком самоуверенны и решили сначала сварить яйцо.

— Не отвлекайся, — ругнулся предок, — ты воду холодную забыла подготовить, дурында!

И действительно, я забыла главное. Стоит ли говорить, что и второе яйцо я испортила?

— Так, соберись и давай уже делай то, чему я тебя учил, — ворчал прадед и я действительно отрезала себя от окружающего мира и смогла сосредоточиться на том, что было для меня важным.

Яйцо получилось прекрасным, оно красиво вытекло на тарелку, стоило его только разрезать, форма была хорошей, а белок достаточно сварился.

— У нас с тобой осталось семь яиц, так что давай делать омлет, и ему лучше бы получиться с первого раза, — заметил прадед. И я прекрасно понимала, о чём он, поэтому только ниже опустила голову, ограничивая свой мир размерами стола, и полностью сосредоточилась на готовке, послушно следуя указаниям привидения.

— Сейчас только растопить ещё немного масла и полить им сверху для того, чтобы получилась красивая глазурь, — вещал он, я же была его руками. И лишь поставив тарелку на небольшой столик перед собой, осознала, что за мной внимательно наблюдал один из проверяющих. Кровь отхлынула от лица, стоило ему коснуться вилкой моего омлета.

— Похвальная сосредоточенность, и омлет удовлетворительный, продолжаем, — возвестил он, а я не смогла сдержать вздох облегчения. Прадед был прав. У меня оставалось четыре яйца и предоставить на суд надо было только одно.

— Так, уши не развешиваем, с ритма не сбиваемся, — подытожил прадед, — кипятим две кастрюли воды. Добавляем соль, — мне было несколько неловко от того, что тот, кто давно умер, умеет фокусироваться лучше, чем я, но я тут же поспешила исполнить просьбу призрака и поставила две кастрюли с водой.

— Теперь слушай внимательно, сейчас подготавливаешь отдельную чашку с холодной водой, чтобы отложить в неё остывшее яйцо. Затем опускаешь два яйца в одну кастрюлю. Считаешь до шестидесяти и в другую опускаешь еще два яйца. Таким образом у тебя получится минута запаса, яйца всмятку в среднем варятся три минуты, а “в мешочек” около пяти минут. Но тебе все равно надо быть очень внимательной. Соль поможет предотвратить растрескивание. Сначала вытащишь первую пару яиц и вскроешь одно, чтобы проверить, если оно подходит, то тут же подаешь второе, а если нет…

— Ты чего это киваешь как жираф? — раздалось у меня прямо над ухом, заставив подпрыгнуть и чуть не выпустить из рук упаковку с оставшимися яйцами. Я с недовольством уставилась на все того же противного парня, который подозрительно на меня пялился.

— Тебе чего надо? — поинтересовалась я, не скрывая раздражения.

— Ты ведешь себя странно, — заметил мой собеседник.

— Занимайся лучше своим тестом, чем мной, — парировала я.

— Идиот, — согласился со мной прадед, вот только внимательный идиот и это нехорошо!

— Не мешай мне, — сказала я достаточно громко для того, чтобы привлечь внимание проверяющего, который тут же с нахмуренным видом зашагал в нашу сторону, а приставучий парень поспешил вернуться к своим занятиям.

— Так его! Но вернемся к нашим баранам. Значит, вскрываешь осторожно ножом яйцо, и если оно подходит, то второе тут же на подачу. Если недоварено, то тебе стоит подождать еще две минуты или около того, если же переварено, то ты тут же вытаскиваешь оставшиеся два и подаешь к столу.

Вся схема показалась мне очень разумной, если не сказать логичной, поэтому я без лишних размышлений приступила к исполнению

— Браво! — сообщил мне проверяющий, стоило мне только поставить перед ним яйцо.

Он явно видел то яйцо, которое я уже успела вскрыть, и теперь, несмотря на второе, которое я поставила на оценку, сначала ловко ударил по скорлупе ножом, а затем одним движением срезал верхушку. Это выглядело настолько ловко и одновременно элегантно, что я потеряла дар речи. Тоже хочу так научиться!

— Вы прошли, — эти слова оказались буквально музыкой для моих ушей.

Но очевидно, что совсем не всем это пришлось по нраву. Противный сосед цокнул и скривился так, словно я его лимонами угостила. И чего это он ко мне привязался, в самом деле?

Но мне уже было всё равно, я смотрела на тех, кто ещё заканчивал приготовление яиц, но их оставалось совсем немного. Прадед был абсолютно прав, тут действительно оставались самые сильные. И только я одна была маленьким мышонком по сравнению с этими, не побоюсь этого слова, грудами мышц. В самом деле, все парни, которые уже прошли отбор, больше походили на воинов, нежели на поваров. Крепкие, натренированные, если не сказать хищные, и у всех выражение лиц такое, словно они любого загрызть готовы. Бррр! Интересно, если их откормить, как проверяющих, будет лучше или нет?

— Прошёл! — послышался голос проверяющего и уже настал мой черёд скривиться, потому что тот самый противный парень с улыбкой победителя двигался в нашу сторону. Наши глаза встретились ровно на секунду, но и этого хватило, чтобы дурное предчувствие поднялось во мне огромной волной. А уж когда он вместо того, чтобы влиться в наш строй, резко развернулся и отправился в сторону проверяющих, предчувствие переросло в уверенность.

— Ты чего так дёргаешься? — поинтересовался у меня прадед.

— Неприятности чую, — буркнула я, разглядывая, как с бурными жестикуляциями этот парень объяснял что-то проверяющему.

— Какие неприятности? — полюбопытствовал призрак, вот только отвечать я не стала, потому что прямо сейчас этот гадкий поступающий и проверяющий двигались в мою сторону и лицо проверяющего не предвещало мне ничего хорошего.

— Мицио Карреттони, вас обвиняют в использовании магии или запрещённых артефактов для того, чтобы поступить в академию, что вы можете сказать в своё оправдание? — грозно поинтересовался проверяющий, а внутри меня всё сжалось в маленький комочек, а плечи, кажется, так и вообще коснулись ушей в моей безмолвной попытке втянуть в себя голову.

— Какие артефакты? Откуда? — наконец, смогла пролепетать я. Вот только звучало это как-то совсем неуверенно.

— Да вы только посмотрите на него, этот заморыш, которого от ветра шатает, точно не смог сам пройти два испытания! Я сам лично слышал, как он постоянно шептал себе что-то под нос! Наверняка заклинания! — не унимался этот. Даже слов не подобрать кто.

— Мими, успокойся, они ничего не найдут, мы же предусмотрели этот вариант, — тут же поспешил меня успокоить прадед, — меня вот интересует, почему этого дурня больше интересовало, что ты делаешь, чем собственная сдача экзамена?

Я стояла, сжавшись в клубочек, под взглядами всех и вся. Надо было срочно что-то делать, потому что стоя молча, я только ухудшаю свою ситуацию. Оправдываться тоже не самая лучшая идея. Значит, остаётся только одно.

— Я всегда, когда нервничаю, читаю молитвы богам, — пролепетала я первое, что пришло в голову, уж лучше быть немного странной, чем вызывать подозрения в фальсификации поступления.

— Богам? — переспросил этот противный сосед голосом, полным издёвки.

— Гм, религиозность это совсем неплохо, — несколько смущённо произнёс проверяющий, его явно выбил из колеи мой ответ. — Мицио, вы не против, если мы проведём проверку?

— Соглашайся, — тут же влез во всё происходящее прадед, — тем более они тебя и так уже просканировали и ничего не нашли, остальное формальность.

Мой рот распахнулся, а ресницы ошарашенно хлопнули пару раз. Разве они имеют право устраивать магическую проверку без согласия?

— Конечно, можете проверять, — наконец, выдавила я из себя.

— У Мицио есть магический дар низкого уровня, но он им сегодня не пользовался, да и, скорее всего, не знает даже о его существовании, а вот на артефакты надо проверить, — заметил ещё один проверяющий, приближаясь к нам.

— Пускай раздевается! — с усмешкой потребовал этот ябеда, а у меня всё внутри содрогнулось, ведь если действительно меня сейчас заставят раздеться, то все узнают, что я девушка. Но вместо этого оба экзаменатора осуждающе уставились на жалобщика.

— Мы не позволяем издевательского отношения к поступающим, к тому же у нас есть все средства для того, чтобы обойтись без подобных устаревших методов!

Один из проверяющих поводил возле моего тела камешком фиолетового цвета и отступил в сторону.

— Никаких артефактов и магических искажений, — заметил он совершенно спокойно и с упрёком посмотрел на ябеду. Он, конечно, был уверен в том, что я магичу, но совсем не рассматривал того варианта, что нет, и сейчас судорожно пытался сообразить, во что это может вылиться для него самого. Оба проверяющих явно не были довольны тем, что процедуру пришлось прервать, а повода для этого не было никакого.

— Но я сам видел, как он доставал какую-то тряпку из кармана и разговаривал с ней.

И в кого он такой внимательный и глазастый? Может, ему не на повара надо учиться, а на следователя?

Но деваться мне было некуда и я медленным движением вытащила из кармана прадеда. Точнее, шляпу, в которой теперь поселился его дух.

— Это поварская шляпа моего прадеда, взял с собой на удачу, если хотите, то можете и её проверить, — заметила я с совершенно безразличным видом.

— Мы проверим и заберём с собой, с радостью вернём тебе после экзамена, — заметил один из проверяющих, забирая у меня надежду на поступление. Но делать было нечего.

— Не дрейфь! Прорвёмся! Ты ведь всё равно можешь меня слышать, и я тебя тоже, а если повезёт, то и видеть! Мы справимся! — лучился оптимизмом мой предок, а я только злобно зыркнула на жалобщика и клятвенно обещала ему это припомнить. Найти потом и как следует припомнить, так, чтобы напрочь отбить желание когда-либо ещё совать свой нос в чужие дела.

Третье испытание, в котором нужно было разделать рыбу, я прошла с легкостью, даже особо не прислушиваясь к рекомендациям прадеда, которые звучали в моей голове, пусть и не настолько внятно как раньше, как будто он был живой и в самом деле отошёл недалеко. Но я не обращала на это никакого внимания, словно после всего произошедшего между мной и миром разразилась пропасть, а внутри меня просто плескалась ярость.

Я выковыривала потроха из рыбы с таким ожесточением и удовольствием на лице, что один из проверяющих даже пошутил, что я, наверное, представляю своего врага, но поймав мой взгляд, резко умолк и предпочёл удалиться. И правильно сделал.

Я была настолько зла, что, казалось, стоит мне только разжать плотно сжатые челюсти, как я зарычу или кого-то покусаю.

Однако я одной из самых первых подала полноценное филе лосося, разделанного и очищенного осьминога и груду свежих креветок, которые нам отдали на растерзание.

— Однако, — только и смог подытожить проверяющий, а я всё больше и больше ловила на себе одобрительных взглядов от уже поступивших.

Вот только эти взгляды совершенно не приносили мне облегчения, скорее, наоборот, раздражали ещё сильнее. Я снова чувствовала себя кобылой, которую выставили на продажу.

Именно то самое чувство, из-за которого я сбежала из дома. Чувство, что ты сама по себе не имеешь никакой ценности, никакой значимости без каких-то определённых свойств. Отчасти, конечно, утешало, что в случае с родителями и будущим супругом речь шла о моей невинности, то есть о чём-то, в чём и заслуги моей как таковой не было. Здесь же можно было даже попытаться собой гордиться, меня вновь оценивали, только уже на основе навыков прадеда. Великолепно, Мими! Ты далеко пойдёшь!

От злости, которая рвалась наружу, зубы заскрипели, как несмазанные петли на воротах, и мне пришлось приложить ещё немного усилий, у меня есть магия, и основной моей стихией является огонь, да и резерв у меня приличный, просто мы с прадедом научились это неплохо скрывать. А значит, мне просто категорически нельзя выходить из себя. Просто нельзя.

— Мицио Карреттони, ваша очередь.

А?

Что здесь происходит?

— Мими, ты в каких облаках вообще витаешь, у нас с тобой неприятности! — в мозг прорвался встревоженный голос прадеда, а я начала возвращаться в действительность из сумбурного мира эмоций.

То, что я видела, меня совсем не радовало. Я стояла перед столом, на котором лежали три кучки совершенно неизвестных мне продуктов.

— Ну, что же вы выбираете? — поинтересовался, поторапливая меня, проверяющий, а я поняла что, кажется, сильно вляпалась. Я настолько увлеклась своими волнениями, что совершенно утратила связь с реальностью и, судя по всему, пропустила нечто важное. Вот только что?

Исподлобья я посмотрела на проверяющих, они так же смотрели на меня, и их нельзя было назвать сильно доброжелательными. Переспросить, что здесь произошло, или лучше не рисковать?

— Ну, вы вообще собираетесь определяться с дополнительным ингредиентом? — снова потребовали ответа у меня, а внутри начала зарождаться настоящая паника. Какой дополнительный ингредиент?

— Бери авокадо, — завопил голос прадеда в голове так громко, что я даже поморщилась.

— Я возьму авокадо, — сообщила я проверяющим и застыла на месте. Потому что я не имела ни малейшего представления о том, что из всего представленного было этим самым авокадо.

Замечательный, просто восхитительный поворот событий! И главное, я слишком близко нахожусь к комиссии, чтобы попытаться даже шептать что-то прадеду, а мысли он не слышит. Только яркие эмоции и то урывками…

— Ну так берите! Чего вы стоите и всех задерживаете. Оно не кусается!

Боги, помогите мне!

— Бери штуки три-четыре, лучше те, которые покоричневее, а не зелёные, и они должны быть на ощупь немного мягкими, — наконец, с сомнением произнёс прадед. Я не стала даже мысленно спрашивать себя о том, чем обоснованно это сомнение в его голосе.

Не хочу этого знать.

Вместо этого я всё с тем же задумчивым видом двинулась к кучке плодов, которые по своей форме больше напоминали мне шишки или даже драконьи яйца, если бы они когда-либо существовали. Но они единственные из всего предложенного были и зелёными, и несколько коричневатыми.

— Что вы будете готовить? — тем временем поинтересовались проверяющие, а я замерла. Готовить? Вот с этим? Да я эту штуковину в первый раз в жизни вижу. Мы с прадедом вообще-то планировали готовить для комиссии ньокки с шалфеем.

Блюдо весьма традиционное, но в то же время требовавшее в своём исполнении хорошей техники и определённых навыков.

А вот что делать с этими авокадо?

— Сделаем из авокадо песто, — поспешил успокоить меня прадед, видимо, всё же услышал вопрос.

— Я буду делать ньокки с песто из авокадо, — тут же выдала я.

— Интересное решение задачи, а не боитесь, что блюдо получится слишком тяжёлым? — поинтересовался проверяющий.

— Если они переживают о тяжести блюда, то не стоило и задавать такую дурацкую задачу, как преобразование уже подготовленного рецепта, — ворчливо отозвался призрак в моей голове.

И только сейчас до меня, наконец, дошло, в какие неприятности я вляпалась. Да помогут мне боги!

Вот только времени на сокрушения и выдирание волос на голове у меня не было. Сейчас было просто необходимо сосредоточиться, собрать себя в кучу и сделать последний рывок. Попереживать я успею позже, уже когда поступлю. Впрочем, как и придумать страшную месть своему обидчику.

Если ему, конечно, удастся поступить самому…

Сейчас я не без ехидства наблюдала за тем, как он с совершенно ошарашенным видом выбирал себе нечто уж совершенно невероятного вида. Потому что в руках у него был ярко-розовый плод со странными жёлтыми шипами. Даже представить не могу, что это такое и какое оно на вкус. Жаль, что я была так далеко, что я, даже если бы захотела, то не смогла бы расслышать, что этот ябеда собирался приготовить.

В этот раз нас увели с центрального двора и мы спустились в один из кухонных залов. Количество поступающих резко сократилось, и теперь еле-еле доходило до ста пятидесяти. Было понятно, что перед проверяющими стоит задача сократить это число ещё больше.

Я оглянулась на окружавших меня парней. На их лицах застыло выражение суровой решимости. Они точно не собирались сдаваться раньше времени. Я, впрочем, тоже.

Вот только бы ещё прадеда кто-то из проверяющих захватил с собой.

— Ты меня слышишь? — проговорила я, надеясь, что никто вокруг не услышит, а предок разберёт мой тихий шёпот, где бы он ни находился.

— Очень плохо. Запоминай, готовь ньокки, как мы и планировали, только, пожалуйста, не торопись с яйцом, как у тебя есть привычка. Авокадо жирное, у него нет яркого вкуса, но из него может получиться хорошее песто, если его оттенить травами и лимоном! У тебя всё получится, — голос привидения затихал вдали, а я поежилась.

Я осталась одна. Без помощи.

— Что, забрали у тебя артефакт? — подколол ябеда, неизвестно как оказавшийся рядом.

— Простите, нас так и не представили друг другу, Я — Мицио Карреттони, — заметила я, смерив этого мерзкого типчика взглядом, полным негодования.

— Тони Смерцио, — несколько ошарашенно представился этот ябеда, а мне сразу стало понятно, что его манерам и воспитанию уделяли слишком мало внимания. Вот и выросло то, что выросло!

— А зачем тебе моё имя? — встревоженно поинтересовался этот Тони.

— Для того чтобы знать, на чьей могиле потом танцевать, — заметила я ехидно, но, видимо, либо у Тони совершенно не было чувства юмора, либо он настолько боялся магов, что просто не понял, что я шучу.

Одним словом, парень отшатнулся от меня как от прокажённой. Жалко только, что непоправимый вред это чудо природы уже успело нанести. Знала бы, что он такой трус, спугнула бы его ещё раньше. Но после спаленного пирога скалкой махать поздно.

— Вы вольны выбрать себе место по вкусу, — озвучили нам, а я стала снова оглядываться вокруг, пытаясь понять, что было бы сейчас разумным сделать. Хотелось найти спокойное место или укромный уголок, но я быстро осознала, что это попросту невозможно.

Мы находились в огромном подвале, в который свет попадал из высоких окон, расположенных почти под самым потолком, ровно там же на возвышении был и второй ярус, с которого мы все внизу были словно на ладони. Стоит ли говорить, что весь ярус был забит молчаливыми учениками академии? Я буквально кожей чувствовала на себе их оценивающие взгляды.

Нет, они, конечно, наблюдали за нами и раньше, но только сейчас открывался вид сверху, который заставлял меня в буквальном смысле этого слова чувствовать себя букашкой.

Здесь будет заметен любой промах, любое лишнее движение.

Напряжение стало вновь нарастать, вот только в этот раз успокоить и поговорить мне было не с кем…

— Так, Мими, ты справишься, обязательно справишься, — пробурчала я себе под нос, занимая ближайшее место. Действительно, в этом зале, где всё как на ладони, место не имело особого значения.

Прежде чем приступать к готовке, я внимательно осмотрела всё, что тут было, и даже выложила всю необходимую кухонную утварь, чтобы была под рукой, чем вызвала одобрительные шепотки и даже несколько неуверенных хлопков. Вскинув голову, я с удивлением обнаружила, что надо мной собралась-таки приличная кучка учащихся. Это что, они все хотят взять меня в комми?

От одной подобной мысли стало страшно и я поспешила опустить картофель прямо в шкурке в кастрюлю, а затем выжидательно уставилась на авокадо.

Прадед сказал, что из него надо сделать песто, вот только совершенно не успел объяснить, как именно, и вообще, что мне с этим счастьем делать. Но по логике у меня сейчас есть немного времени, пока картофель варится, для того, чтобы попробовать авокадо и понять, что с ним делать, а заодно и как всё это будет сочетаться с моими любимыми ньокки.

Я с осторожностью покосилась на авокадо. Если это песто, то его ведь надо порезать, правильно? Заодно и попробую.

Я взяла плод в одну руку, а в другую нож. Повертела немного в руке и уверенно положила на доску. Была не была! Нарежу кружочками, так проще всего. Уже привычным жестом наточив нож, я принялась за работу.

Сначала всё шло более-менее, мне даже удалось нарезать с пятёрку красивых ровных кружочков, про себя отметив, что у этого авокадо шкурка, и то, как это выглядит изнутри, то её лучше счищать.

Затем нож сначала соскользнул в сторону, а на вторую попытку так и вообще застрял, я сверху послышался уже неприкрытый смех. Я глянула наверх для того, чтобы осознать, что толпа над моим местом работы значительно поредела, а те ученики, что остались, откровенно смеялись надо мной.

Краска залила всё моё лицо и шею.

Я что-то делаю не так, вот только что? И как мне теперь вытащить нож из этого авокадо?

Я решила отложить на время нож с авокадо в сторону и просто попробовать. Недолго думая, я положила в рот отрезанный кругляшок, а смех сверху уже перерос в истерическое подвывание. Как раз вовремя для того, чтобы я осознала, что кожура этого самого авокадо совершенно и абсолютно несъедобна.

Я поспешила выплюнуть эту гадость и теперь с ужасом наблюдала, как эта самая кожура, пролетев красивую, если не сказать завораживающую, дугу с громким шлепком приземлилась на ботинок проверяющему.

Смех резко стих.

А я сглотнула. Авокадо. Так и не распробовав.

Проверяющий подошёл ко мне с непроницаемым лицом, когда я уже мысленно прощалась со своей карьерой повара и отсылала себя в дальнюю провинцию с мужем подальше от своего позора.

— Я и не такое видел, — заметил он, резким и ловким движением разрезая авокадо пополам, а затем выдёргивая мой нож, на котором болталась крупная и почти круглая косточка.

Мне хотелось провалиться под землю. Но только было совершенно некуда, потому что мы и так были в подвале.

Я попыталась успокоить себя тем, что я никогда до этого и не видела авокадо, и просто не могла знать о том, что у него внутри есть косточка. Но это помогало плохо.

Мне просто необходимо было собраться. Отодрать нож от косточки или косточку от ножа, а главное, приготовить замечательные ньокки.

Толпа надо мной всё редела, и это совершенно не помогало мне ни успокоиться, ни сосредоточиться. Скорее, только больше нервировало.

— Не сдаваться, — пробормотала я и резким движением выдернула нож из косточки, порадовавшись, что при этом все пальцы остались на месте.

Сверху снова послышался сдавленный смех, а мой нос учуял запах палёного.

Чёрт! Чёрт!

Пока я тут разбиралась с этим дурацким авокадо, вода из картофеля уже успела выкипеть, и теперь он не варился, а, кажется, жарился.

Плохо соображая, что вообще делаю, я просто сунула руки в кастрюлю, в истеричной попытке вытащить картофель до того, как он пригорит.

— А ты говорил, что он не брат Карреттони, — раздалось вполне отчётливо надо мной и вместе с этой фразой одни из последних учеников покинули место надо мной.

Мне же хотелось разрыдаться и убежать куда-то от боли в руках, от разочарования в самой себе.

Руки тряслись, а трясущиеся губы сжимались из последних сил, сдерживая поток рвущихся наружу слёз.

— Что, решил сдаться? — спокойно поинтересовался проверяющий, а я только отрицательно покачала головой. Зачем, и сама не знаю.

— Вот и правильно, ты ещё ничего не испортил, сосредоточься и доделай, — спокойно заметил проверяющий, а я бросила на него взгляд, полный благодарности, это было именно то, что мне сейчас надо услышать.

Стараясь не шипеть, я тут же засунула руки в ледяную воду, а сама принялась думать.

Стоило мне только вынуть руки из воды, как собранность вернулась ко мне. У меня словно открылось второе дыхание.

Я ловко очистила сваренную и уже успевшую немного остыть картошку, по дороге засунула в рот ещё один кругляшок авокадо. Прадед оказался прав, это жирная и маслянистая штука, надо только правильно её оттенить и ньокки после отварки надо будет слегка запечь до корочки, чтобы появилось чуть больше структуры. Может, ещё орешков добавить?

Фантазия начала порхать и мне пришлось приложить усилия для того, чтобы вернуть себя в реальность, в которой у меня обожжённые руки и конь не валялся.

Радовало одно, моя огненная магия не позволила мне сильно обжечься, поэтому я была в состоянии продолжать работать руками. А ведь судя по поведению остальных учеников, меня уже списали со счетов.

Ну ничего, я им ещё покажу!

Я быстро и ловко размяла картошку в воздушное пюре и затормозила себя в последний момент, когда рука уже потянулась к яйцу.

В голове набатом зазвучали слова прадеда о том, что я часто вбиваю яйцо слишком рано, до того как картофель успел как следует остыть. Яйцо вернулось на своё место, а вместо этого я занялась приготовлением песто. Авокадо, лимон, тимьян и базилик, подумав немного, я добавила ещё чуток кинзы. Получилась смесь буквально волшебного цвета. Надо бы ещё протестировать, как это авокадо реагирует на нагревание, будет страшный конфуз, если такое красивое сейчас зелёное песто в тарелке поменяет свой цвет на нечто другое, совсем необязательно визуально привлекательное.

Привычно вбила яйцо в картофель, затем добавила рикотту, муку, соль и перец. От души, потому что ньокки сложно пересолить, а вот если забыть сейчас добавить специи, то потом будет уже невкусно.

Я совсем растворилась в привычных действиях, что очнулась только тогда, когда тесто было уже достаточно эластичным. Ньокки капризны, их нельзя перемесить, тогда пропадает лёгкость и они становятся в прямом смысле этого слова резиновыми.

Я отложила тесто в сторону отлежаться и вновь поставила воду кипеть, заодно со сковородкой, на которой я собиралась посмотреть, что будет с песто, если его разогреть.

Получился провал.

— Это замечательно, что вы готовы экспериментировать, но вы в последних рядах, — как гром прозвучал голос проверяющего над моим ухом, заставив вздрогнуть всем телом.

Оглянувшись, я поняла, что действительно подвал почти опустел. Пришлось поторопиться.

Однако я совершенно не испытывала невроза от того, что подам своё блюдо одной из самых последних, скорее, наоборот, меня радовало, то что тут осталось совсем немного наблюдателей. Мне проще готовить без толпы за спиной. Я так чувствую себя уверенней.

Я раскатала аккуратные ньокки. Прадед всегда говорил, что у меня идеальные, тонкие и длинные пальцы для подобной ювелирной работы. Отварила, а затем слегка поджарила до румяной корочки ньокки, лишнее масло сняла, ни к чему это, и осторожно перемешала с песто из авокадо.

Красиво.

Не теряя времени, я понеслась с тарелкой к проверяющим, которые сейчас почти все сидели за одним столом.

— Хм, технически практически идеально, да и вкус достойный.

— Да, но в приготовлении были грубые ошибки!

— Тем не менее, они все исправлены, текстура отменная!

Я замерла и даже забыла дышать в ожидании приговора.

— Ну что же, вы, конечно, сдали экзамен, но возьмёт ли вас кто в комми? Это хороший вопрос.

Проверяющий задумчиво постучал по столу, а я оглянулась с мольбой назад, вот только все ученики отводили взгляды, некоторые так и вовсе сделали шаг или несколько назад.

— Мдаа, — многозначительно протянул один из проверяющих.

— Простите, я ещё не совсем опоздал? Ещё не всех комми разобрали? — прямо к проверяющим выскочил даже не парень, а мужчина весьма примечательной наружности.

— Нет, Карреттони, вы весьма вовремя, вот, забирайте своего однофамильца, у него и магия есть, так что вы точно подружитесь!