Глава 8. Будем жить вместе?

Мими Вигано

Я как последняя дурочка продолжала пялиться, даже не на парня, а на молодого мужчину, который стоял передо мной. Это что, теперь мой шеф? А таким взрослым вообще можно учиться в академии?

Я подумала немного и поняла, что это глупость, не было никаких ограничений по возрасту на поступление в академию. Просто этот Карреттони выглядел уж очень мужественным, серьёзным и взрослым. А ещё у него была гора мышц и борода. Одним словом, он был очень далёк от того типажа шефа, который был у меня в голове. А ещё я, кажется, его видела тогда выходящим из ворот академии или не его?

— Пойдем, — меня мягко, но ощутимо направили к двери, я вздрогнула от прикосновения всем телом и ошарашенно оглянулась. Он что, применил ко мне магию? Да быть того не может! Это ведь незаконно! Или же мне просто попался полный псих?

Мысли одна за одной хаотично сменялись в моей голове, пока я топала в неизвестном направлении. Вот, кстати, направление и правда было бы неплохо выяснить.

— А куда мы идём? — разговаривать и успевать за моим новым начальником было откровенно тяжело, особенно после всех испытаний, которые истощили меня морально и физически.

— Как тебя зовут? — спросили у меня, а я чуть ли не запнулась, но всё же сообразила, что надо быстро ответить.

— Мицио Карреттони, но для друзей можно Мици, или даже просто Мими, — вот не знаю, зачем я про Мими заикнулась, в самом деле, вылетело, словно лягушка изо рта. Наверное, это всё от усталости.

— Мицио Карреттони? — переспросил шеф со скривившейся физиономией, а я с ужасом вспомнила, что принимающие что-то говорили про однофамильцев.

— А почему Мими? Это же вроде женское имя? — этот вопрос застал меня прежде, чем я успела додумать тревожащую меня мысль.

— Моя мама всегда хотела дочку, вот и звала так, — я просто не смогла придумать более приличного ответа быстро. Мой шеф многозначительно крякнул, словно соглашаясь, что против матери не пойдёшь.

— Я так тебя звать не буду, будешь Мици, а там посмотрим, — успокоил меня он, чем вызвал у меня новую волну вопросов.

— А что будет дальше? — я правда плохо соображала, но мне было любопытно и важно понять, что меня ожидает в будущем. Будут ли все дни похожи на этот?

— В смысле, дальше?

— Ну дальше? Как будет проходить учёба?

— Мы сейчас с тобой обговорим все организационные вопросы, я пойму, с чего нам стоит начинать, потом отведу тебя к коменданту для получения постоянной метки, заселим тебя в общежитие, всё как обычно, — спокойно ответил он мне и, наконец, остановился. Я посмотрела на дверь и на меня накатила волна дикого ужаса. Усталый мозг осознал, что именно тут у своего шефа я ночевала. В его кровати. Которую, кажется, ещё и забыла заправить за собой, настолько торопилась на экзамен. Что же делать? Как объясниться?

— Ммм, насчёт общежития, — робко начала я, пытаясь найти подходящие слова, которые упорно отказывались находиться. Как же его звали, моего однофамильца? Вроде же говорили его полное имя.

— Послушай, Томмасо, — я совершенно не была уверена, что вспомнила правильно, но в ответ получила только останавливающий жест. После него мой, скорее всего, скоро уже бывший шеф распахнул дверь и зашёл в комнату.

Я тут же мышкой нырнула за ним и, быстро оглядев всю картину, зажмурилась от страха.

Задаваться вопросом о том, какого демона ленивая я не убралась за собой, было поздно. Что поделать, я совсем не ранняя пташка и проснуться, а тем более заставить мой мозг работать до завтрака, так и вообще миссия невыполнимая.

— Надо звать коменданта общежития и разбираться, что здесь произошло, — ровным голосом сообщил мне мой однофамилец.

— Не надо, — буквально пискнула я, — это я, — и снова зажмурившись, втянула голову в плечи.

Отчего-то вспомнилось, что в подобных случаях отец начинал истерично кричать, что был проклят тот день, когда я появилась на свет, от нахлынувших воспоминаний захотелось буквально сжаться в маленький комочек. Исчезнуть.

— В смысле, ты? Ты ночевал в моей комнате? — голос моего шефа был на удивление спокоен, словно мы какой-то новый рецепт обсуждали, а не моё признание в нарушении целого ряда правил, не говоря уже о моральных нормах.

— Общежития были забиты битком и комендант разрешил мне на одну ночь переночевать в твоей комнате, раз мы однофамильцы, — последнее слово я почти прошептала.

— И ты решил сделать это в моей постели? — в голосе Томмасо сквозила явная усмешка.

— После ванной я был такой расслабленный, что не было сил перекладывать книги, да и не знал куда. Я, честно, думал, что утром успею поменять всё постельное бельё и привести комнату в порядок, но не сложилось, я проспал, а потом экзамен, — я пыталась всеми силами найти себе оправдание, но дело в том, что его на самом деле не было.

— Тогда тебе стоит это сделать немедленно, пока я разбираюсь с комендантом, — голос Карреттони был холоден и ровен, вот только у меня от жути даже волосы на голове шевелились.

Не теряя ни секунды времени, я кинулась к кровати и начала стаскивать наволочки.

— Кстати, к тебе ночью кто-то пытался ввалиться, — сама не знаю, зачем я это сказала, видимо, само вырвалось. Через секунду меня резко развернули за плечи, а по телу снова прошлась непонятная огненная волна.

— Что ты говоришь? — на этот раз я могла точно сказать, что мой шеф в ярости. На мгновение мне даже показалось, что у него зрачок стал вертикальным, но это точно от усталости.

— Ночью в эту комнату пытались проникнуть, я проснулся от шебуршения под дверью, — начала я.

— Комендант выдал тебе ключ? — требовательно поинтересовался Томмасо.

— Да, не вини его, пожалуйста, я сам договорился и если ты не против, то я бы хотел остаться у тебя, — я помедлила немного, — у тебя такая ванная, — почти прошептала я.

— Мамма Миа! Демон тебя подери! — воскликнул шеф и схватился руками за свои волосы.

Постояв так какое-то время, он снова отправился к двери.

— Действительно, кто-то пытался вломиться, — пробормотал мужчина, — ты, случаем, не видел кто?

Я лишь отрицательно помотала головой.

В комнате наступило долгое многозначительное молчание. Не знаю, о чём думал Томмасо, но я отчаянно лелеяла надежду на то, что он меня не выгонит. Жить в комнате с одним мужчиной намного лучше, чем с тремя, а то и больше. И я совсем не про моральность, а, скорее, про вопросы удобства.

— Чего застыл столбом? Давай уже перезаправляй кровать! — после молчания, которое, казалось, длилось целую вечность, сказал шеф.

Я тут же бросилась обратно к простыням и наволочкам.

— Так я могу остаться? — как я ни пыталась, мой голос дрожал.

— Вся стирка и уборка на тебе, заодно подтянешь свою физическую форму, а то ты такой дохляк, что смотреть на тебя без слёз невозможно, — начал Томмасо, а я не смогла сдержать огромной радостной улыбки на своём лице.

— Ты зря радуешься, — усмехнулся мужчина, — у остальных будет возможность отдохнуть от своего начальства и перемыть ему косточки, я же буду дрючить тебя круглосуточно! Ещё сам попросишь переехать!

— Если это сделает из меня достойного шефа, то я на всё согласен, — уверенно ответила я, хотя никакой уверенности в своих словах не чувствовала. Только отступать мне было совершенно некуда.

Лицо Томмасо на секунду изменилось и на нём промелькнуло удивление вперемежку с восхищением, но он быстро взял себя в руки.

— Ты больше работай и меньше говори, — коротко бросил он, — раз уж такое дело, то книги сложишь в тот угол, приберёшь кровати, заново застелешь, а я пока схожу к коменданту и утрясу все формальности, — он ещё раз строго посмотрел на меня, — чтобы к моему возвращению всё было сделано!

Альберт Томмасино, младший наследный принц Мазарии

Из своей комнаты я выходил в смешанных чувствах. С одной стороны, я был зол как демон на коменданта и на Мицио за то, что они решились на подобное за моей спиной. С другой стороны, я также понимал, что кто-то совершенно точно собирался проникнуть в мою комнату и этот кто-то был однозначно более опасным гостем, чем мой комми.

А что если Морган послал кого-то?

От одной подобной мысли я застыл, превращаясь в ледяную глыбу. Нет! Это просто глупость и я накручиваю себя лишний раз. Зачем это брату? Ведь все думают, что я ночевал прошлую ночь в императорском дворце. Разве не так? Кроме того, моя семья стыдится моего увлечения и никогда не стала бы рисковать разглашением тайны моего обучения.

Я вышел на стену, которая опоясывала всю академию, с удовольствием вдохнул свежий жаркий морской воздух и с наслаждением посмотрел вдаль. Это место меня всегда успокаивало и помогало в принятии важных решений. Сегодня был именно такой день. Бескрайний простор моря давал свободу мысли, надежду на то, что все разрешится самым лучшим способом. Медленно, постепенно, словно омываемые солеными волнами, мысли очищались, а сердце успокаивалось.

Надо было идти к коменданту и утрясать с ним всю эту ситуацию. Я, конечно, оставлю Мицио в моей комнате, но совсем не потому, что мне хочется жить в его компании, а потому что я просто не хочу, чтобы он разболтал обо всех устроенных мной удобствах. В самом деле, не клятву же неразглашения о моей ванной с него брать? А если он к тому же спор в уборке… Если быть честным, то за два года своего обучения я так и не смог привыкнуть, не говоря уже о том, чтобы полюбить уборку.

Нет, кухню я драил как и все, быстро и усердно, если не сказать с каким-то особым фанатизмом, но когда дело доходило до моей собственной комнаты, запал заканчивался, а руки опускались. Нередко мне даже приходилось применять магию для уборки. Несоизмеримое, глупое использование! Но я ничего не мог поделать. Вот только сейчас я совершенно точно оказался в ситуации, в которой я не мог позволить себе больше подобную глупость. Сейчас каждая крупица магии была на вес золота, для того чтобы быть в форме через год. Так что, может, мой комми переехал ко мне вовремя.

На секунду меня кольнуло чувство стыда за то, что я собираюсь взвалить на этого заморыша такое количество работы, но затем очнулся холодный разум. В самом деле, собственная ванная и только один сосед — это роскошь для только поступившего в академию и ее надо отрабатывать.

Еще немного постояв на стене и посмотрев на то, как оранжевое, словно апельсин, солнце медленно готовится закатиться за горизонт, я глубоко вздохнул и отправился к коменданту.

Он встретил меня настороженно, впрочем, учитывая всю ситуацию, я его прекрасно понимал.

— Мицио Карреттони остается у меня, прошу выдать ему постоянное разрешение, — я, наконец, порадовал коменданта.

Его лицо почти моментально разгладилось, а на лице появилась улыбка. Жутковатое зрелище, если уж быть совсем честным.

— Вот и ладненько! Вот и замечательно! — почти пропел он, а я передернул плечами, настолько невероятным казалось мне все происходящее.

— Вот форма и расписание, — комендант не только с невиданной скоростью оформил все документы, но и тут же выдал мне форму для моего комми. Неслыханно!

— Я думал, Мицио сам все заберет завтра утром, как и все, — не сдержал своего удивления я.

— Ну за ботинками ему действительно придется прийти самому, а остальное уже готово, так почему сразу не выдать? Ты ведь наверняка не против захватить вещи своего комми? — в улыбке коменданта сквозила фальшь, но я не мог понять причин его поведения. Неужели он настолько боялся, что я устрою скандал? Нет, конечно, вся академия знает о моем крутом характере, но все же…

Стоит ли в таком случае вообще рассказывать ему о том, что в мою комнату ночью пытались проникнуть? А что если он, чем демон не шутит, замешан во всем этом?

— Хорошо, пускай будет так, — согласился я и, развернувшись, направился обратно в свою комнату. Ну правда, а что на самом деле мог бы сделать комендант? Кроме того, что заказать новые замки? Рассказывать ему о том, что я сам установил на них собственную магическую защиту, совершенно не стоило. Если он закажет новый замок, то защиту придется также менять, а на это у меня сейчас просто нет магических ресурсов, я слишком потратился с портальными переходами и всей этой историей с Евой.

Погруженный в свои размышления, я сам не заметил, как вернулся в свою комнату.

Распахнул дверь и остолбенел. Это вообще моя комната?

Нет, у меня, конечно, никогда не было явно грязно, несмотря на мою нелюбовь к уборке, грязь я не переваривал, но то, что я сейчас видел перед собой. Это было нечто совершенно другое. И да, я много роскоши повидал в своей жизни, но сейчас моя комната была не только чистой и благоухающей запахом лаванды, она была наполнена любовью. Тем тонким и непередаваемым чувством, которое заставляет тебя поверить в то, что ты на самом деле дома.

Мне стало необходимо на секунду присесть и прикрыть глаза, щемящая боль и тоска в груди заставляли мир перед моими глазами водить хороводы. Я не мог назвать это воспоминаниями, потому что это не было таковым. Была твердая уверенность в том, что именно так пахла, именно так ощущалась моя мать. Сам не знаю, откуда пришло ко мне это чувство, но именно оно горело и трепетало сейчас в моей груди, поднимая противный комок в горле.

— Томми, с тобой все в порядке? — ко мне со встревоженным выражением лица спешил Мицио с тряпкой и ведром наперевес.

— Да, — только и смог выдавить из себя я, — просто был сложный день.

На лице моего комми застыл немой вопрос и в какой-то степени я его понимал, ему сегодня тоже было совсем непросто. Однако у него хватило тактичности не лезть ко мне в душу с глупыми расспросами. Неожиданное и весьма приятное качество.

— Скажи, а когда мы сможем поужинать? — словно в подтверждение его вопроса, желудок Мицио заурчал. Я закусил губу.

— Знаешь, я не испытываю никакого желания идти в общую столовую сегодня вечером, хотя уверен, что тебе бы хотелось осмотреться, но если ты не против, то давай воспользуемся моим особым положением и поедим в комнате, тем более ты так ее прекрасно убрал.

Мицио внезапно широко улыбнулся.

— С удовольствием! — сообщил он, а мне внезапно подумалось, что, возможно, мне очень понравится жить вместе с ним. Дурацкая мысль.