13

Конечно, я мечтала о любви. Особенно мне мечталось перед сном. Я мечтала проснуться однажды в сказке, в прекрасной сказке, где я буду тонкой и звонкой, где меня будет ждать прекрасный принц и тарелка зефира…

Да. Зефир в моих мечтах тоже был, не отрицаю. Но разве это преступление мечтать о зефире! Принц ведь в мечтах тоже был, он был понимающий, деликатный, нежный, всё кругом было нежным, всё было бело-розовым, мы с принцем сидели за столиком и ели мороженое… И это не преступление, мечтать о мороженом, я ведь мечтала о счастливой жизни, а в счастливой жизни есть и прекрасный принц, и есть много того, чего можно съесть, не мучаясь при этом угрызениями совести. Потому что в реальной жизни съесть зефирку, без того, чтобы не почувствовать себя преступницей, убивающей своё будущее, я не могла. И поэтому я мечтала не только о принце, а ещё и о зефирках, о безе, о мороженом…

И, как видите, мечты сбываются! Отчасти. Потому что в сказку я попала, но бело розового вокруг не было ничего и нежного тоже, ноги мои всё ещё ныли после тесных туфель, платье утягивало так, что ни вдохнёшь не выдохнешь, а если, всё-таки, вдохнёшь то не кислород, а адское сочетание запаха лилий и апельсинов.

И, как вишенка на торте, вместо принца мне полагался он. Князь Полоцкий. Немолодой и презрительно-холодный. Он зашёл в мои покои растягивая губы в ледяной улыбке, он сделал несколько шагов по ковру, взгляд у него был злой.

— Добрый вечер, волшебница, — сказал князь.

Не буду врать, что я сразу сообразила, зачем именно князь ко мне пришёл. Да, меня помыли и нарядили, старушка с набеленным лицом надушила меня любимыми духами своего сына, но я не сообразила, что этот её сын — это князь, и что благовониями меня умащают для него. Я думала, что её сын это какой-то неизвестный мне слуга. Мне приятно было думать, что меня обхаживают просто из гостеприимства. То есть, у них же тут было так красиво и я решила что все должны этой красоте соответствовать. Даже пленницы. Ну, чтобы не портить своим отвратным видом лощёный интерьер.

Но в иллюзиях я пребывала недолго. Князь неспешно пересёк всю комнату и сел на кровать. Скинул с ноги туфлю. Красивую туфлю на каблучке. А потом стал расстёгивать жилет. Тем временем двери снова распахнулись и двое слуг внесли большой поднос с едой. На подносе было много еды, а я не ела с утра, но на еду я и не посмотрела. Я смотрела на князя, который уже снял камзол, снял жилет, и теперь, не стесняясь слуг расстегивал манжеты рубашки.

— Вы чего? — спросила я, делая шаг назад.

— А вы что, против? — поднял брови князь.

Вот так вот. Жаждете вы сказки, жаждете, а когда попадаете в неё, к вам подкатывает не нежный принц с любовями, а немолодой злодей с извечным: «давай ***, тебе жалко что ли». Я оглянулась — слуги уже ушли. Двери были заперты.

— Присаживайтесь, душечка, — небрежно бросил князь, откидываясь и опираясь на одну руку.

Ладно, буду откровенна — князь этот был ещё не самым плохим вариантом. Он был на самом деле очень даже ничего, особенно для меня, одинокой и нелюбленной. Внешне он был привлекателен. И одет красиво, где ещё такое увидишь. Полумрак, опять-таки. Кровать. И в ответ на это всё в душе моей, конечно, что-то шевельнулось. Но не настолько, чтобы терять голову и самоуважение.

— Почему именно я? — сказала я, отступая ещё дальше и пряча за спину разом вспотевшие руки.

— А почему бы и нет? — сказал князь, сбрасывая с ноги вторую туфлю.

Лицо у него при этом было такое… Такое равнодушное, что я не удержалась.

— Что, так скучно живётся? — голос мой дрожал, но и язвительное, насмешливое сочувствие в нём тоже проскользнуло.

Князь поднял на меня ледяной взгляд.

— Если вам скучно, советую садоводством заняться. Очень помогает. Особенно в вашем возрасте.

Князь застыл. Его глаза сузились, и, наверное, это было очень опасно дразнить его дальше, но остановиться я не могла.

— Цветы выращивайте. Цветы, они, знаете все разные, а женщины нет. У женщин в том самом месте, у всех одно и тоже, я знаю, мне гинеколог говорила.

Князь поднялся с кровати.

— Чего? — спросил он, делая шаг вперёд.

Вид у князя был угрожающий. Брови его сошлись к переносице, руки, холёные белые ручки сжались в кулаки. И меня разобрал смех. Почему я всегда смеюсь в самых неподходящих ситуациях?

— Вы, князь, в одних носках, смотрите!

Ничего смешного в носках князя не было, так же как и в ситуации в целом.

— Вы дворянка? — сощурился на меня князь.

Вопрос этот был заметно не в тему, в вопросе этом был какой-то подвох, какой, я не поняла, но решила на всякий случай соврать.

— Да! — сказала я, продолжая икать от смеха, — столбовая!

Князь не ответил мне. Он стоял и думал, даже не глядя на меня. Он думал, а меня бросало то в жар, то в холод, — а потом он поклонился. Слегка, поклонился, почти кивнул, собрал свои вещи и вышел.

Князь вышел, а еда осталась! Слуги успели накрыть стол на две персоны, расставить тарелки и бокалы, и между тарелками, красивыми расписанными мелкими цветами тарелочками, было блюдо, а на блюде жареная курица. И фрукты. И что-то похожее на желе или холодец. И паштет выложенный горкой. И опять фрукты — апельсины, яблоки, груши, персики. И зефир!

Я рухнула на стул и принялась есть. Час был поздний — но после такого потрясения есть мне было необходимо, и неважно, сколько там было на часах времени. Я схватила одной рукой кусок курицы, другой потянулась за долькой апельсина, потом бросив апельсин, взяла за зефирку — а под зефиром был маленький квадратик бумаги.

Это могло быть что угодно. Может, здесь просто принято было перекладывать зефир бумагой. Но я всё равно взяла этот листочек, я развернула его — и там были буквы, строчки, это была не просто бумажка, это была записка.

«Я приду за вами, будьте готовы. В. Д.»