14

«Я приду за вами, будьте готовы. В. Д.»

Не знаю почему, но эта короткая записка просто перевернула всё в моей душе. «Я приду за вами» — было написано там. «За вами». Володар, — ведь это он скрывался за инициалами В и Д, — он придёт за мной. Он мне написал! Мне написал мужчина, и не какой-нибудь, а сам Володар! И записка эта в моих руках просто пылала и горела. Знаю, это было нехорошо. Во-первых, Володар был абьюзер, тиран и деспот, пусть и начинающий. Во-вторых, умом я понимала, что ничего такого, «такого», ничего любовного в записке этой не было. Просто сухое предупреждение о том, что Володар планирует вернуть меня в свой замок. Не меня одну, естественно. А вместе с принцессой.

Но это я умом понимала, а душа моя сладко ныла каждый раз, как я бросала взгляд на эти ровные строчки, написанные мелким, энергичным почерком. Я уснула с этой запиской в руках. А когда проснулась, — вот ведь глупость, — первым делом взглянула на неё. Я сидела и глядела на записку, ожидая, когда, наконец, солнце поднимется так высоко, чтобы я могла вполне насладиться лицезрением этих букв, и солнце взошло, и не только оно одно. Вместе с солнцем в небе появился силуэт — большой крылатый силуэт, очень похожий на дракона. Он парил вдалеке, над лесом, он махал крыльями, он делал мёртвую петлю и другие фигуры высшего пилотажа. Я не сомневалась в том, что это Володар там летает. Потому что сколько у них тут может быть драконов? И, распрощавшись с остатками здравого смысла, я стояла у окна, в одной сорочке стояла, и ждала, что вот сейчас этот великолепный дракон влетит в мою башню, схватит меня и унёсет в неведомые дали…

Но ничего такого, разумеется не произошло. Никакой дракон ко мне не прилетел, ко мне пришли служанки, внезапно пришли, ко мне, замечтавшейся, и мне пришлось судорожно прятать записку — в панике я едва её не съела! Но потом просто сунула под вазу с цветами. Благо фигура у меня была объёмной (в кои-то веки это было благо) и из-за моей широкой спины совершенно не было видно чего я там возле вазы копошусь.

Служанки работали чётко и слажено. Две женщины убирали со стола остатки вчерашнего ужина, другие две принялись стаскивать с меня сорочку, а ещё одна, совсем молоденькая девочка, занялась ночным горшком. И вуаля, — минут через пятнадцать я была по новой затянута в корсет, напудрена, причесана и втиснута в узкие туфли.

— Госпожа, вам надо меньше ходить пешком, — сказала женщина в чепце, силком натягивая изящную бирюзовую туфельку на мою гораздо менее изящную ногу.

— А можно мне остаться в тапочках? — спросила я женщину в чепце, — я платьем ноги закрою, никто не увидит!

— Милочка, вы всё ещё носите мои тапочки? — пропела какая-то красивая дама, вплывая в комнату.

Я пригляделась — и узнала принцессу Мауру. Маура свободно вышагивала по комнате, служанки, при виде неё делали реверанс. Сложно было поверить, что только вчера её, испуганную и упирающуюся, тащили через все комнаты бородатые мужики. Вообще, вчерашняя Маура, и сегодняшняя — это были как два разных человека. Не только потому, что Маура держалась уверенно и властно, а ещё и из-за внешности. Маура была богато одета и не менее богато напудрена. То есть, она и у Володара была одета хорошо, но сам Володар не пудрился, и Мауру пудрой тоже не оделял, у Володара Маура была, так сказать, в своей настоящей, естественной красоте. Она радовала глаз сочетанием ровной, золотисто-смуглой кожи и светлых, русых волос. И ещё у неё были яркие зелёные глаза — необычная внешность, с оттенком тёплого юга. Но сейчас вся эта красота была погребена под слоем пудры. Правда, Мауру сложно было испортить, она и с набеленным лицом и припудренными, матовыми волосами смотрелась как картинка. (Увы).

— Князь просил меня спуститься к завтраку, — томно произнесла Маура, — но я решила позавтракать с вами. Вы не против?

— Нет, конечно.

Маура, изящно опустилась на стул, положила на колени вышитую салфеточку, и потянулась за круассаном.

— Оставьте нас, — небрежно приказала она слугам.

И слуги, поклонившись, вышли.

Я села, и первым делом тоже взяла круассан. Взяла кофе, конфетки. Положила на блюдечко пряник.

— Не хотите ли прогуляться после завтрака по саду? — сказала Маура, откусывая напомаженными губками маленький кусочек круассана.

Я, как-то пыталась смотреть китайский фильм. Не типовое восточное кино с красивыми людьми в красивых одеждах, которые фехтуют и влюбляются, а очень странные фильм, выпущенный, должно быть, исключительно для китайского зрителя. Странные костюмы, странные прически, а, главное, очень странное поведение людей, когда эмоции на лицах никак не совпадают ни с показанной ситуацией, ни с тем, что эти люди говорят. Как будто мне вообще не людей показывали, а каких-то неведомых жителей Марса, у которых всё-всё по другому.

И сейчас я чувстовала себя так, как будто попала в этот самый китайский фильм. Вроде, вокруг меня были люди, но я их не понимала от слова совсем. Что вообще творилось? Маура говорила, что князь Полоцкий враг её отца. Что попасть к нему — это очень, очень плохо. И вот сейчас она сидела у врага своего отца, набеленная, наряженная и командовала слугами. Страдающей она не выглядела. У Володара она страдала больше!

— Что происходит? — спросила я у Мауры.

— О чём вы, милочка?

— Вы же говорили, что князь — враг вашего отца.

— О да, он враг, — Маура положила откусанный круассан на тарелочку и принялась медленно размешивать сахар в кофе.

— Тогда почему вы так свободно ходите по его дворцу? У Володара вы, хотя бы, под замком сидели. Вы вообще в плену или как?

Я явно сказала что-то не то — уж слишком злым стал взгляд Мауры.

— Я в плену, — сказала Маура стряхивая серебряную ложечку и кладя её на салфетку, — В плену. И меня вчера отвели в подвал. С крысами. У меня был выбор ночевать там, или в покоях. Я выбрала покои.

Маура говорила спокойно, но я от её рассказа вся похолодела. Мауру мучили! Мауру пытали! Или…?

— И? — сказала я, — и князь, он…

— Что князь? — сказала Маура, искоса на меня глядя.

— Он приходил к вам, да? В покои. Он… Приставал?

— Нет, конечно! — фыркнула Маура, — нет, что вы! Князь, конечно, известный ловелас и лишается ума от любой юбки, но на мне он же жениться собирается!

И я опять вспомнила китайски й фильм. Потому что я опять ничего не понимала.

— Значит, всё у вас хорошо? — уточнила я у Мауры.

Ведь ничего ужасного не случилось, Мауру не насиловали, не пытали…

— Нет, милочка, — закатила глаза Маура, — у меня всё плохо. Я опозорена и мне теперь придётся выйти замуж за князя Полоцкого, а я не хочу.

Мой мозг сдался. Я перестала пытаться искать причинно-следственные связи в этом балагане.

— Почему это вы опозорены? — спросила я у Мауры.

— Потому что я провела ночь в доме князя.

— Но у Володара вы же тоже ночевали!

— Так ведь там я была под замком.

— И что это значит? — спросила я, понимая, насколько глупой выгляжу сейчас в глазах Мауры.

— Милочка, — терпеливо принялась объяснять Маура, — Володар меня похитил и запер. Если об этом узнали бы, то опозорен был бы Володар. А князь не запирал меня, и получается, что я сама сбежала от отца, и заявилась к нему ночевать. И поэтому я опозорена. Никто и никогда теперь не возьмёт меня замуж. Никто кроме князя Полоцого.

— О, вот как.

Не буду врать, что я поняла все хитросплетения местной морали. Но кое-что я поняла.

— Значит, — сказала я Мауре, — значит, у Володара вам было бы лучше? Может, тогда вернёмся к нему? Раз вас выпускают в сад, мы можем опять перелезть через ограду и…

— Вы говорите глупости, милочка — отрезала Маура, — мы с вами не попадём к Володару. Мы за ограду этого замка не выйдем. Стены заколдованы. Войти можно, а выйти только с разрешения князя. Князь Полоцкий — оборотень, а старая княгиня, его мать, очень сильная ведьма.

— Но зачем тогда вы перелезали со мной через стену, если знали что стены заколдованы? — удивилась я.

Принцесса язвительно рассмеялась.

— О, я сама себя за это корю! Я думала, что вы знаете, что делаете. Вы ведь волшебница и я думала что вы сильнее князя. Вы ведь сказали, что поможете мне. Вы сказали, что мне вас Бог послал.

— Я так не говорила! Наоборот, я сказала вам, что я никакая не волшебница!

— Все волшебники так говорят, — сказала Маура, поджимая губки, — Все они отрицают свой дар. Вы волшебница. Володар призвал вас, используя камень призыва. А камень призыва не ошибается. Если камень призвал вас, то вы волшебница, и вы, и только вы можете решить ту проблему, ради которой вас призвали.

Это были, конечно, потрясающие сведения. Меня призвали как волшебницу, при помощи камня, который никогда не ошибается и призывает только волшебников. Только волшебников! Я аж задумалась. И вправду, а не волшебница ли я? Вдруг я просто чего-то о себе не знаю? Но… Но тогда получается, что я тот единственный человек во вселенной, который способен влюбить Мауру в Володара… Ой, нет. Ни за что и никогда!

Но с другой стороны, это ведь из-за меня Маура теперь должна была идти замуж за мерзкого князя.

— Подождите, — сказала я принцессе, — у меня кое-что есть.

Я встала, дошла до вазы, извлекла из под неё записку Володара, и протянула Мауре.

— Читайте.

Маура прочла — и вздохнула.

— Володар спасёт вас! — сказала я ей.

— Володар, конечно, лучше, чем князь, — сказала Маура, хлопая ресничками, — если выбирать только между князем и Володаром, я бы выбрала Володара, пусть он и беден… Я знаю, он женится на мне даже и на опозоренной. Но разве сможет он вызволить меня от князя!

У меня просто сердце кровью облилось от этих её слов. Неужели камень призыва не ошибся? И я, всё-таки, склонила сердце Мауры к Володару?

— Он же дракон, он обязательно вас спасёт, — сказала я, поднимая взгляд к окну, туда, где утром силуэт парящего дракона будил во мне столько сладких мечтаний.

— Он всего лишь дракон, — сказала Маура, — а князь — оборотень. Княгиня — ведьма. Что он сделает против них двоих!