18

Я опять расскажу про еду. Всё кругом было плохо, я не справлялась, я привела Мауру к ужасному князю, а Володара к княгине, корсет, опять таки, счастья мне не добавлял. Но обед у князя был роскошным. Обед был невероятным! Это был всем обедам обед, чего там только не подавали, каких только сложных блюд не принесли. Для гостей князь расстарался! Там были и раки, и крабы, и икра, и разные салаты, и сладкое, и вареный картофель даже был, аккуратно выложенный горкой и сервированный как экзотическое блюдо. И никто не запрещал мне есть и даже я сама себе не запрещала, потому что я же была в сказке. И в стрессе. То есть, у меня было целых две причины, чтобы ни в чём себе не отказывать!

И мне было так хорошо после еды, что я даже почувствовала, какую-то благодарность к князьям Полоцким, так хорошо меня накормившим. Я даже умудрилась пожалеть княгиню, слишком уж оживлённо смеявшуюся и болтавшую. Я стала подозревать, у неё, бедняжки, дефицит общения — времена были стародавние, телефонов, чтобы переброситься словечком с родными, ещё не изобрели, письма шли долго. И если у крестьян всё с общением было в порядке — крестьян много и живут они кучно, — то у высшего сословия в их закрытых и удалённых замках с общением, видимо, наблюдался дефицит. С кем было разговоры говорить князьям Полоцким? Друг с другом? Каждый день? Сытая, я даже князя Полоцкого пожалела — и приударить-то ему не за кем, кругом одни крестьянки…

Но тут князь повернулся и пошёл ко мне, на лице его застыло надменное, холодное выражение. И жалость моя испарилась.

— У вас такие красивые руки, — сказал князь Полоцкий, садясь рядом со мной на диванчик.

Я почувствовала лёгкую тошноту. Пожалуй, я слишком наелась. Или дело было не в еде?

— Такие тонкие пальчики, такие мягкие руки…

— Вы мне льстите, — сказала я, инстинктивно пряча руки за спину.

Князь усмехнулся.

— Волшебница Василиса, не знаю, в чем ваша магия, но я совершенно вас не боюсь. Вы знаете это?

— Конечно чего вам бояться, когда у вас у самого мать колдунья, — вырвалось у меня.

Князь сжал губы.

— Моя матушка вовсе не колдунья, кто вам такое сказал.

Володар, сидевший подле своей невесты (снова молодой и красивой), бросил на меня тревожный взгляд. Ладно, может не тревожный, может просто взгляд. Причин для счастья у Володара не было, и на его лице в принципе застыло тревожное и мрачное выражение. Но он точно на меня посмотрел! Посмотрел, повернулся к княгине, и что-то с улыбкой ей сказал.

— Давайте потанцуем! — громко сказала княгиня, — я хочу танцевать!

Всё-таки лицо — это ещё не всё, что определяет возраст. Княгиня очень старалась не только выглядеть молодо, но и вести себя как молодая, у неё даже голос был высоким и звонким. Однако, приторные, капризные, старческие интонации выдавали её с головой.

— Что ж, потанцуем, матушка, — кивнул ей князь.

Мне всегда казалось, что старинные князья, графы и весь такой прочий люд танцуют только на балах, толпой в человек пятьсот и под аккомпанемент целого оркестра. Но, как оказалось, танцевать можно было и камерным составом. Князь подал знак лакею, неподвижно и незаметно стоявшему в тени портьер, и вскоре в гостиную вошли музыканты — всего два человека. Один нёс скрипку, а второй флейту. Они были одеты в такие же лакейские ливреи, и встали они в уголке, стараясь держаться как можно незаметнее. Зазвучала музыка — и первыми танцевать пошёл князь с Маурой. Князь танцевал, прямо скажем, так себе — он двигался механистично, рассеянно, а Маура, наоборот, танцевала хорошо. Она порхала вокруг князя как бабочка. Музыка кончилась — и князь повёл Мауру к тому диванчику, на котором сидела я. Я вся напряглась, испугавшись, что вот он сейчас меня пригласит. И дело было не только в том, что я не хотела танцевать конкретно с князем. Танцевать я не хотела вообще, танцевать я не умела, — и не только эти минуэты и полонезы. В своей сознательной жизни я не танцевала никогда.

Князь отпустил Мауру, дождался, когда она сядет, и протянул руку мне.

— Волшебница Василиса…

— Я не танцую! — панически отшатнулась я.

— Отчего же? — ледяным тоном спросил князь.

Но дальнейшей дискуссии не вышло, потому что музыка снова зазвучала — и танцевать пошёл Володар с княгиней. Это был мало контактный танец, Володар и княгиня кружились то вокруг друг друга, то по одиночке, но изредка их руки, всё же, соприкасались — и каждый разу меня внутри что-то переворачивалось. И не смотреть, как они танцуют, я тоже не могла — Володар, и без того прекрасный (он вообще был прекрасный) в танце казался просто неотразимым. Мне всегда казалось, что танцующие мужчины выглядят не мужественно, что в танцах всегда есть что-то унизительное. Но к Володару это не относилось. Он двигался с невероятным достоинством, и, одновременно, с какой-то молодецкой, хищной грацией, и оставалось только радоваться, что компанию в этом танце Володару составляет старуха княгиня, а не изящная принцесса Маура.

Впрочем, радовалась я недолго.

— Он красивый, правда? — выдохнула Маура, закрывая лицо веером.

У меня вспотели руки. Маура нашла Володара красивым! И почему, почему я не пошла танцевать с князем? Тогда, возможно, Володар не стал бы танцевать, или танцевал бы со мной… Почему всё, что я ни делаю, сближает Мауру и Володара? Неужели это и в самом деле моё предназначение?

— Да, он красивый, — подтвердила я, чувствуя, как глухо звучит мой голос.

Маура оглянулась на князя, который отошёл к столику с напитками.

— Князь тоже ничего. Но вы им слишком не увлекайтесь, говорят, он совершенно не умеет быть благодарным.

Я не собиралась увлекаться князем, но это было совершенно не важно, потому что самое плохое всё равно случилось. Володар пригласил Мауру. Сам пригласил. Он подошёл, не взглянув на меня, он протянул ей руку. И онипошли танцевать. Знаете, в такой момент умереть на месте и то неплохо! И вот они танцевали, два абсолютных совершенства, а я сидела на своем диване, толстая, всеми отвергнутая, и думала, как же это меня угораздило так влюбиться. Да, Володар оказался не таким тираном, как я о нём вначале думала. Но ведь я всегда понимала, что этот государь не по мне! Понимала — и всё равно влюбилась.

Однако, всё кончается, кончился и этот длинный, длинный ужасный день. Я, наконец, оказалась в своей комнате, я бросилась на кровать, я собралась было начать плакать — и тут мой взгляд упал на веер. Володар подарил мне веер! Наверняка неспроста! Наверняка в этом веере, есть что-то для меня, какая-то записочка, какой-то знак — только для меня!

Но вот фигушки. Ничего, абсолютно ничего в этом веере не было, ни записки, ни каких то тайных знаков, ничего. Это было очень простое изделие из тонких костяных дощечек и с однотонной шёлковой тканью, натянутой на них. Если на нём и были какие-то тайные символы, то я их не углядела.