20

В школе я пыталась прочесть «Войну и мир». Потом уже, после школы, пыталась впихнуть её в себя в виде аудиокниги. Не впихнулось. Но кое-что из этого длинного текста мне в память, все же, врезалось. Например, рассуждения Пьера, о том, что он ходя где-то там на полях войны со сбитыми в кровь ногами, страдал примерно так же, как на балу у посланника, когда надел слишком тесные туфли.

Я скажу так — старинные тесные туфли, да ещё и у посланника, это кошмар кошмаров. Я ходила в тесных туфлях, я знаю. А вот на поле боя… На поле боя я не была, но сдается мне что людям там не до ног.

Потому что мне было не до ног. Я смотрела, как Володар ходил под ручку с молоденькой смеющейся княгиней, я была в тесных ботинках, ногам моим было больно и холодно — но душе моей было больнее и холоднее. И про ноги я вспомнила, только вернувшись в свои покои и ужаснувшись виду своих синих, абсолютно закоченевших лодыжек.

Но, давайте по порядку. Мы — я, Маура и князь, вышли втроем из дверей замка и ровненьким, сцепленным трио отправились по заснеженной утоптанной дорожке. Володар и княгиня успели уйти далеко вперёд, но я всё равно чётко видела, как он к ней наклоняется. И слышала, как она смеется. А ведь я только-только решила, что Володар не монстр вовсе. Не абьюзер, а истинно влюбленный человек. Пусть и не в меня, а в Мауру, влюблённый… даже просто писать эти слова, и то больно. И вот он, влюблённый, уже наклоняется к другой, к княгине наклоняется и что-то ей шепчет чуть ли не на ушко. Знаете, ветреный (не хочется писать про Володара грубое «гулящий») ветреный мужчина ничем не лучше абьюзера.

— Дорогая Василиса, — сказал мне князь, и голос его звучал слащаво, совсем как у княгини, в её старческой фазе, — а в чём, всё-таки, заключается ваше волшебство? Я точно вижу, что вы не из нашего мира. У вас совсем другой взгляд, не такой как у наших дам — простите меня принцесса Маура. И на крестьянку вы совсем не похожи. И ещё у вас уши проколоты в четырёх местах — у нас так не делают. Разве что только дикари, но вы явно не дикарка. Итак, я прихожу к выводу что всё это правда. Что Володар призвал вас, и вы волшбеница. Так в чём заключается ваше волшебство? Что вы умеете?

Князь остановился, ожидая моего ответа. Его пудреное лицо под пышной меховой шапкой было обращено в мою сторону.

А я в это время следила взглядом за Володаром, который увлёк княгиню в боковую аллею. Там росли елочки и из-за их серебристых, припорошённых снегом ветвей, мне был виден только зимний камзол Володара и шубка княгини.

— Что, простите? — я повернулась к князю.

— В чём заключается ваше волшебство? Какие они, волшбеники вашего мира?

Володар и княгиня скрылись за елкой. Я их не видела. А князю надо было отвечать.

— Ну… У нас есть самодвижущиеся повозки, — начала я перечислять всё, что в таких случаях говорят в кино и книгах, — и интернет… То есть мы все можем говорить друг с другом на расстоянии. Даже на очень далеком расстоянии. Например, с человеком, который находится на другой стороне земного шара…

— Боюсь, моя дорогая, вы хотели шокировать меня сообщением о том, что Земля — шар, — улыбнулся князь, — но поверьте, нам этот факт тоже известен.

— А в моём мире люди уже в космос летают.

— Охотно верю, — кивнул князь, — вы сами тоже летали?

Володар вышел из-за елочки. Он всё ещё вел княгиню под руку.

— Нет я не летаю…

— Очень жаль. Я бы хотел посмотреть как выглядит этот полёт в высшие сферы. А что же умеете вы?

— Я… Я психолог…

— Невероятно! Куда вы так смотрите? — князь проследил за моим взглядом и усмехнулся — вы не против, если я на секунду вас покину?

Князь отпустил меня и Мауру и пошёл вперёд по алее, его высокие сапоги с пряжками взрыхляли снег, широкие плечи касались еловых лап.

— Она его зачаровала, — тихо сказала мне Маура.

— Что? Кого?

— Княгиня, очевидно, зачаровала Володара, не удивляйтесь его поведению.

— Что?

Это было шокирующее известие. Я метнула взгляд туда, где Володар говорил с князем. Володар говорил с князем, а сам держал руку княгини. Княгиня радостно улыбалась. Княгиня зачаровала Володара, она влюбила его в себя! Мне сделалось дурно. Знаю, фраза звучит по книжному, старомодно и смешно — но я была во-первых, в старинной сказке, а во-вторых в корсете. В корсетах дамам, обычно, становилось дурно — и мне тоже стало так.

— Княгиня влюбила в себя Володара! Нет, этого не может быть!

— А как по вашему, милочка, княгиня смогла выйти замуж двенадцать раз? — надменно подняла брови Маура, — все знают, что у неё есть целая комната, где хранятся всякого рода зелья. Правда, эффект от них, наверное, недолговечен. Иначе она всегда была бы молодой.

— И что теперь… Теперь Володар обречен?

Мне было трудно дышать, и я оперлась о руку Мауры. Маура меня поддержала.

— Да нет, отчего же, — сказала она, — не обязательно обречён. Если он действительно под действием любовного зелья, а не увлечен ею по настоящему… Иакую вероятность тоже не стоит сбрасывать со счетов. Если он выпил любовного зелья, то разум оно не отнимает. Володар будет понимать, что его любовь к княгине не настоящая и что как только он покинет замок, она у него выветрится. И он снова будет меня любить. А не её. Но сможет ли он покинуть замок. — и Маура многозначительно посмотрела на меня, — В ваших краях столько чудесного волшебства. Из этого замка я бы, милочка, улетела и в космос.

И я даже задумалась о строительстве ракеты! Как знать, может, реактивный двигатель способен преодолевать чары княгини и князя-оборотня, может на ракете можно улететь из этого замка!

Но это было минутное помутнение рассудка. Я ракеты строить не умела, я даже не представляла себе толком, как они летают. А тут и князь подошёл.

— Дамы, — сказал он, приторно улыбаясь мне и Мауре, — мы с государём Володаром решили устроить небольшое состязание. Не желаете ли быть зрительницами?