21

В центре заснеженного парка был красивый мраморный фонтан. Его тоже основательно запорошило снегом, но слуги старались, они расчистили дорожки вокруг фонтана почти до самого грунта, внутри, за высокими гладкими мраморными бортиками снега тоже не было, и металлические, медного цвета детали фонтана сияли на солнце, шапки снега остались только на статуях, изображавших мужчину и женщину, припавших друг к другу в целомудренном каменном поцелуе. У этого фонтана мы все и собрались.

— Государь! — сказала князь Володару, — здесь столько прекрасных дам, что я не могу не удержаться и не посостязаться с вами. Давайте раз и навсегда выясним, кто же из нас лучше. Вы не против?

Князь говорил насмешливо. Он как будто шутил — и как будто нет.

— И в чём же вы предлагаете состязаться, князь? — спросил Володар, на руку которого всё ещё опиралась княгиня.

— Придумаем, что-нибудь… Вот например этот фонтан. У меня с ним связано одно воспоминание.

Я была вся на нервах, но это не помешало мне заметить, что княгиня, до этого старательно изображавшая юную трепещущую влюблённость, заметно напряглась.

— Сын мой… — нахмурилась она.

— Матушка, я сначала хотел бы договорить, — прервал её князь, — Когда-то, в дни моей юности, возле этого фонтана стояла селянка…

И я поняла, что сейчас услышу что-то нехорошее. Вроде бы ничего такого князь ещё не сказал, но ему и не надо было. Я прекрасно понимала, что князь не тот человек, к которому можно доверить девушку, неважно селянка она будет, или ещё кто.

— Это была крестьянка, молоденькая, почти ребенок, — продолжил князь, и я увидела что угол рта у Володара на мгновенье свело тиком, — Моя дорогая матушка решила устроить оранжерею, она пригласила европейского архитектора, а архитектор велел вырыть яму под фундамент. Управляющий собрал крестьян, в числе которых была и эта селянка. Отец её был болен и она пришла вместо него. Всё это я узнал от самой селянки. Она отстала, заблудилась и вышла к этому фонтану. Когда я увидел её, она разглядывала статуи. Она была прелестна. А я тогда был очень романтичен. Я мог бы и так воспользоваться её юностью и красотой я полновластный хозяин своих людей. Но я не стал, вместо этого я отправился… Не скажу вам куда, это не важно. В этом месте нашёл маленький пузырёк с двумя каплями любовного зелья. Всего две капли, две капли — и девушка была бы моя на весь оставшийся день и всю ночь. Но я сам был не меньший ребёнок, чем эта крестьянка, я взял да и сунул ей в руки этот пузырек, сказав что это лакомство для неё. А она, оказывается, была внучкой деревенского дьячка и была грамотной — кто бы мог подумать. Она разобрала надпись на пузырьке и бросилась бежать. Я догнал её. Я был очень зол… Собственно, смерть крестьянской девочки никого бы не смутила, но в силу некоторых моих особенностей, решено было на некоторое время удалить меня из поместья и я отправился в Париж. До сих пор благодарю судьбу за эту поездку, — князь галантно поклонился матери, — А пузырька с любовным зельем так никто и не нашёл. Девушка выбросила его где-то в этом парке. Слуги его не поднимали — наши слуги предельно честные люди, им приходится, скажем так, быть честными. А сам я не искал, после Парижа мне было ни к чему. Крестьянки меня больше не интересовали, а наши очаровательные дамы прекрасны и без всяких зелий.

И князь любезно улыбнулся. Выдав этот тошнотворный рассказ, он любезно улыбнулся. Маура сжала мою руку, как бы призывая молчать, и сказала:

— Не могу похвалить вас, князь, в вашей истории мало романтики и много зла. Мне грустно было всё это услышать.

— Я раздавлен и смят, тем, что огорчил вас, принцесса, — небрежно бросил князь, — но я был молод, что поделать. Итак, условия нашего состязания. Кто сможет найти этот пузырек под снегом, тот и его и получит. Вы ведь не против, матушка? — князь вопросительно посмотрел на княгиню.

Княгиня стояла, покусывая свои молодые, алые губки.

— А я то думала, куда делся тот пузырёк, — сказала она.

— Простите, что не рассказал вам сразу, матушка. Государь Володар, первый идите искать вы. Уверен, вам тоже не хватает иногда хорошего любовного зелья.

Володар оставил руку княгини и смело залез в сугроб. Походив там и сям минуты две или даже меньше, основательно взбив сапогами снег и постучав по стволу дерева, он вернулся к фонтану. На лице его застыло издевательское выражение.

— Не нашёл, — сказал он.

— Ну что вы, государь. Вы совсем не старались, — парировал князь.

— Я старался как мог.

— Тут много снега. Слишком много снега. Может, нам его растопить?

— Не представляю, зачем мне это делать, — пожал плечами Володар.

— Сын мой… — начала было говорить княгиня.

Но князь не стал её слушать.

— Судьба крестьянки вас ничему не научила, государь? Не все в этом замке доживают до свадьбы.

Я уже говорила, что князь был очень вежливый? Вот сейчас он очень вежливо пообещал убить нас всех, если Володар не растопит каким-то образом снег в парке.

— Подчиняюсь вам, князь, — сказал Володар, кривя губы.

Володар повернулся и пошёл прочь от фонтана. Он шёл, прибавляя шаг, князь смотрел ему вслед, постукивая носком сапога по снегу, княгиня бросала на сына тревожные взгляды.

И тут среди деревьев возник дракон. Я не успела проследить как именно это произошло. Но вот только что на фоне белого снега темнел высокий силуэт Володара — и вот уже на том же самом месте находится огромный ящер, серого, серебристого цвета, у него узкие оранжевые глаза, — а в следующую секунду всё это поглотили огромные языки пламени.

— Бежим! — панически прошептала я Мауре.

Пламя ревело и шипело облизывая замерзшие деревья.

— Не бойтесь, дамы, полагаю, вы в безопасности, — надменно улыбнулся князь.

На мгновенье огонь исчез — дракон набирал воздуха, — и тут же снова весь паркк потонул в огненной реке.

— Какая мощь, — вздохнула княгиня.

— Что толку в этой мощи, если существуют заклинания против драконов? — искоса глядя на княгиню, произнёс князь.

— Деревья горят, — заметила Маура.

И в самом деле, дракон выжигал своим пламенем зиму, плавил снег, но ещё и обугливал деревья. Некоторые из них уже пылали.

— Что же вы затеяли, сын мой, — с укоризной сказала княгиня.

Она вытянула руку, что-то прошептала и деревья погасли. Их обугленные стволы сливались по цвету с обгоревшей землёй, выше висел тяжелый пар от растопленного Володаром снега, а ещё выше был дым, уходивший в небеса.

— Что ж, теперь моя очередь, — сказал князь.

Сказал и ударился лицом оземь. Так, прямо, знаете, нырнул вниз — и тут же вынырнул, только уже не человеком, а огромным, мохнатым зверем, длинным, тощим, похожим на собаку, на очень большую собаку-переростка. Этот огромный зверь кинулся прямо в горевшую рощу, и я поймала себя на мысли, что желаю ему сгореть.

Но никто не сгорел. Через минуту оба мужчины, и князь и Володар, как ни в чём не бывало вернулись к фонтану. У Володара лицо было в саже, его красивый зимний камзол был прожжен в нескольких местах. А вот на князе не было ни подпалины.

— Я нашёл пузырёк с любовным зельем, и, значит, он мой.

Зло улыбаясь князь показал всем маленький, заросший мхом и облепленный грязью пузырёк.

— Благодарю вас, государь, без вас мне его было не найти. Под снегом я ничего не чую.

— Стоило ли это таких усилий! — сказала княгиня.

В её голосе звучал упрёк, но глядела она, почему-то, не на сына, а на меня.

— Будем считать, что в состязании победил я, — сказал князь, пряча пузырёк в карман.

— Я так не считаю, — сказала я ему, — вы нечестно состязались.

— Главное, что я победил, — сказал князь, беря Мауру под руку.

— Конечно, мой князь, — ответила она ему.

И на этом все разошлись. Я вернулась в свою комнату, я сняла ботинки, я протянула абсолютно занемевшие ноги к камину, мне внесли еду. Я часто замечала, что от переживаний мне только больше хочется есть. Сейчас аппетит у меня был просто зверский, мне срочно надо было заесть тревожные, противные ощущения, оставшиеся у меня от всей этой кошмарной прогулки. На ничего не чувствующих, ледяных ногах, я доплелась до стола, я плюхнулась на стул, надеясь съесть немедленно чего-то согревающего, какую-нибудь кашу — при переохлаждении людей советуют кормить кашей. Но ничего такого мне делать не пришлось. Потому что ко мне влетела Маура. Маура, не успевшая ещё раздеться. На её плечах болталась шубка, в руках была муфта, за нею торопливо вышагивали две служанки.

— Госпожа, — гневно говорила одна из них, — госпожа, вам нельзя сюда без разрешения князя!

— Василиса, вы уже ели? — вопросила меня Маура.

У меня аж дыхание сбилось — до того и вопрос этот и даже интонации, каким он был задан, были похожи на манеру моей матери пытать меня насчёт еды в её «диетной» фазе.

— Нет, — поспешно сказала я, отодвигая от себя тарелку.

— И не надо!

Я оглядела длинный ряд сытных, вкусных блюд. Изысканных блюд.

— А почему?

— Вы успели забыть, что только что было?

И у меня в голове как лампочка зажглась. Пузырёк! Пузырёк с любовным зельем!

— Неужели, — сказала я, — неужели вы думаете, что князь… Что он мне…

Неужели Маура считала, что князь может добавить мне в еду любовное зелье? Чтобы я любила его весь оставшийся день и всю ночь?

— О! — сказала Маура, закатывая глаза, — конечно вам! Не мне же!