35

— Володар зарвался! Он посмел обратиться драконом при моих гостях! — брызгая слюной вещал князь, — при всех гостях!

Карета стремительно неслась, подпрыгивая на ухабах, меня кидало из стороны сторону, было холодно — никакого отопления в этой карете не было, — занимался тусклый рассвет. За окнами мелькали наснеженные лапы елей, там мелькали ботфорты всадников, виднелись другие кареты — гости князя взволнованной, растревоженной толпой покидали его замок.

— Володар угрожал моим гостям, — князь, с совершенно безумным видом схватил меня за предплечье и тряхнул — он угрожал моим гостям! Он запросто мог кого-то раздавить своими драконьими лапами! А моя мать скончалась на месте! От страха! Володара будут судить, я добьюсь суда, я вернусь с целой армией полицейских, а Володару деваться некуда, он из замка выйти не может!

Князь орал прямо мне в лицо. Но я не боялась. На меня вообще напало какое-то оцепенение — слишком много событий произошло, слишком резкими были переходы от радости к отчаянию и обратно, — и лицо князя казалось мне нереальным, как будто передо мной находился не живой человек, а экран с актёром, старательно изображавшим гнев.

— Чего вы так смотрите? — Князь снова тряхнул меня, — думаете, Володар вас от меня спасёт? Да он себя спасти не в состоянии!

Но я верила в Володара. После всего что случилось мне нелегко было собраться с мыслями, но чувства у меня остались, и сквозь напудренное, собранное в злющую гримасу лицо князя, мне виделось лицо Володара, такое каким оно было в тот момент, когда он сказал, что я его волшебница. Он сказал, что я его волшебница, что он любит меня, что он не встречал никого, похожего на меня. У меня не было ни секунды чтобы осмыслить, осознать его слова — до этого не было. А сейчас, под стук колёс, под тряску, под крики и вопли князя, я только эти его слова и вспоминала.

— Володар любит меня, — неожиданно сообщила я князю.

— И что? — брызнул слюной он.

— Ничего.

И князь влепил мне пощёчину.

То есть, он обязательно её влепил бы — но тут, чудом, каким-то невероятным, сказочным образом в карете материализовался Володар. Володар, легко перехвативший руку князя, летевшую к моему лицу. Володар сидевший рядом со мной. Володар, победно улыбавшийся мне.

— Как?… — вопросил князь, запястье которого всё ещё было в руке Володара.

— Капли невидимости, — пояснил Володар, отбрасывая от себя кисть князя, — Я выпил капли, оборотился драконом и улетел. Нашёл вашу карету, влетел в неё — дальше мне только оставалось только подождать, пока действие капель пройдет и я материализуюсь перед вами. И, как видите, это время пришло.

— Вам в наследство досталось только три капли, для дракона этого мало! — трясясь воскликнул князь.

— Да, но принцесса Маура сумела разграбить хранилище вашей матери…

— Маура? — и на побледневшем лице князя разлилось понимание. — Значит, это она убила мою мать! Маура взломала тайник моей матери и нашла её смерть, Маура убила мою мать! Ну так ей не жить! Я придам её суду!

— Дорогой князь, — усмехнулся Володар, — Думаю, до суда вы не доедете. У вас есть два варианта — попасть под пламя дракона, или сразится со мной на равных. Предлагаю вам второй вариант — я, обычно, не жгу людей…

— Да как же! — взвился князь, — Вы однажды уже пытались меня сжечь!

— Правда? — хладнокровно поднял брови Володар, — а мне казалось, что я пытался сжечь дикого зверя, выгрызшего семью одного несчастного селянина. Но тот зверь был слишком хитрым для меня… И скорее всего его защищало какое-то заклятье. Так это, оказывается, были вы?

Князь презрительно фыркнул — но губы его дрожали, и он тщетно старался собрать свое лицо во что-то мужественное или хотя бы гордое.

— Вы не сможете меня сжечь, здесь Василиса! Вы что, её сожжете тоже?

— Нет. — Володар снова повернулся ко не и ободряюще сжал мне руку, — конечно нет. Но на суде, который вы так хотите устроить, я расскажу всем, что мог бы сжечь вас в вашей же карете — мог бы, но вы закрыли себя женщиной.

— Вам никто не поверит!

— Что ж, тогда вам нечего бояться, правда?

Я, лично, была за сожжение. Между сражением Володара с князем, в котором неизвестно ещё кто победит, и сожжением последнего, я конечно выбирала сожжение. Пусть горит. Но в этом обществе были другие законы, и князь, вдруг принялся стучать кулаком в стенку кареты, туда, где в маленьком оконце виднелась ливрейная спина кучера.

— Останови!

И когда карета резко — так резко, что я полетела вперёд (и была подхвачена Володаром) — остановилась, князь распахнул дверцу и проворно выскочил на заснеженный тракт.

— Я к вашим услугам, государь, — объявил он Володару.

И Володар чинно, аккуратно вышел из кареты, он откинул ступени, он подал мне руку и вывел меня из кареты. Он накрыл мои плечи своим подбитым мехом камзолом, оставшись в одном жилете. И только потом ответил князю:

— И я тоже, князь.

Лакеи князя, соскочившие с запяток, с облучка, с удивлением смотрели на Володара — и не только они. Как я уже говорила, дорога вся была запружена каретами и всадниками. Гости князя, казавшиеся в начале своего бегства испуганными, сейчас несколько пришли в себя. Они теперь выглядели, скорее, скандализированными грубой выходкой Володара, посмевшего превратиться в дракона прямо посреди бала-маскарада и насмерть напугавшего этим хозяйку дома.

И вот он, Володар, стоял на дороге. Володар и князь стояли посреди дороги, глядя друг на друга, между ними была женщина — я. И просто так проехать мимо такой сцены не смог никто из гостей. Кареты стали притормаживать, всадники, державшиеся пока на почтительном расстоянии, натягивали поводья своих коней. Все сворачивали головы на Володара и князя, мужчины хмурили брови, дамы приоткрывали дверцы своих карет.

— Господа! — провозгласил Володар, оглядывая собравшихся людей, — господа, я обвиняю князя Полоцкого в соучастии в убийстве моих родителей, моей жены, и в убийстве бессчетного числа моих крестьян. Я вызываю князя на дуэль.

Холодное зимнее солнце поднялось уже достаточно высоко, карет, людей, коней вокруг становилось всё больше и больше — и на всех, повернутых к Володару лицах я прочла только любопытство, только нетерпение — дуэль, это так интересно, это именно то, чем должна была закончится эта скандальная вечеринка. Никакого суда, только благородна дуэль!

И никто, абсолютно никто, похоже, не был шокирован известием, что князь Полоцкий причастен к убийству родителей и жены Володара, а так же к смерти его крестьян. И князь не выглядел шокированным тоже. Всего несколько минут назад он искренне опасался, что его выставят трусом, что о нём будут говорить, как о человеке, который закрылся от смерти женщиной — и, видимо, в местной системе координат это действительно было большим прегрешением. А соучастие в убийстве… Это же не он убивал, а его матушка. А матушки уже не было в живых. Про крестьян и говорить не стоило. Подумаешь, крестьяне, кто только их не убивал.

И к князю вернулось самообладание. Да, он, определенно предпочел бы армию полицейских и суд над Володаром, но благородная дуэль это тоже было для него приемлемо.

— Вы лжец, — холодно объявил князь Володару, — и я докажу это. Я принимаю ваш вызов.