9

Проснулась я от лютого холода. Любой, кто ночевал в доме с печным отоплением знает, что вечером там дышать нечем от жары, а под утро печка остывает и дом остывает тоже. Только вот, в этой кухне жарко не было даже тогда, когда я ложилась спать, под утро же воздух и вовсе заледенел так, что у меня изо рта вырывались облачка пара. Стуча зубами, в тусклом лунном свете, лившемся из крохотного оконца, практически на ощупь, я добралась до печки — она совершенно остыла. Нащупав дрова, я побросала их в остывшее жерло и принялась шарить руками в поисках спичек. Спичек не было. Ни под печкой, ни на печке, ни на полочке рядом. «Но должны же они чем-то разжигать печь!» — подумала я, ощупывая все возможные окрестности.

— Ни с места!

В шею мне уперлось лезвие. Острое, холодное лезвие, ойкнув, я попятилась и споткнувшись, упала на пол.

— Что за!…

Загорелась лучина — и я увидела Володара. Володар Дракон сидел на копне соломы, в одной руке у него была шпага — шпага направленная на меня, а в другой горела лучина.

— Я-я-я-я… Я просто хотела… Простите меня! — сказала я, закрывая руками шею.

— Это вы меня простите, — сказала Володар, хотя тон его был самый угрожающий, — почему вы не спите? Что вы здесь ищете?

— Спички.

— Что?

— Спички. Холодно, я хотела печь растопить…

Володар так удивился, что даже шпагу опустил.

— Печь утром растопят слуги!

— Я не доживу до утра, слишком холодно, — сказала я, стуча зубами.

Володар нахмурился, очень грозно нахмурился, а шпага всё ещё была у него в руках. И я решила было, что мне стоит тихо-тихо отползти в сторону своей собственной копны и притаиться. Но тут Володар шагнул на пол — в тёмных волосах его застряла соломина, — подошёл к печке, дыхнул внутрь, и пламя тут же весело затрещало.

— Вы не можете наколдовать себе огонь, даже если замерзаете? — спросил Володар, оборачиваясь ко мне.

— Моё волшебство другого рода… Здесь всегда по ночам так холодно? — спросила я, чтобы уйти от опасной темы моих «волшебных» способностей.

— Мне не холодно, — отрезал Володар.

— А слугам? — сказала я, протягивая руки к огню.

— Слуги спят у себя дома.

Я так замёрзла, что в голове у меня забродили смутные мысли о том, как я вламываюсь в дом к слугам, в их тёплые, тесные хатки, как я у них отвоевываю себе тарелку и место для сна… Может, я им пригожусь! Могу корову доить, я как-то доила один раз, у бабушки.

— А почему вы спите на кухне? — спросила я Володара.

— Это мой замок. Где хочу там и сплю. А вот вы… — Володар сощурил на меня глаза, вы считаете приличным находится ночью под одной крышей с чужим мужчиной? Сейчас в замке кроме вас со мной никого нет. Слуги в деревне, стража спит в казармах.

— Там тепло? — автоматически спросила я.

— Где тепло?

— В казармах. Там топят?

— Я не пойду спать в казармы, чтобы сохранить вам репутацию!

Вообще-то у меня и в мыслях не было отправлять в казармы Володара, мне хотелось самой туда пойти и гори она синим пламенем, моя репутация.

— Вам неприлично находится со мной ночью под одной крышей, одной, — ещё раз сказал Володар.

Печка начала нагреваться. От неё пошло тепло. Тепло пошло, наконец! А в словах Володара звучала угроза отлучить меня от спасительной печки и выгнать на мороз.

— Не беспокойтесь, я к вам приставать не буду, — сказала я прижимаясь к печке своим, одетым в парчу боком, — и репутация моя меня не беспокоит. Можете спокойно спать. Просто считайте, что меня тут нет.

Володар закрыл рот и упал обратно на солому. Свет в его руке потух.

Конечно, определенные чувства слова Володара во мне растревожили. Я на самом деле ещё ни разу не ночевала под одной крышей с посторонним мужчиной. Да ещё с таким мужчиной! И я конечно, понимала что в чисто физиологическом плане я могу кого-то заинтересовать. Всё-таки, я была молодая, да и грудь, как у всех полных у меня была заметная. Такого рода предложения мне делали несколько раз. Первый раз лет в четырнадцать, — как раз вэтом возрасте у меня начала отрастать эта самая грудь. Представляете, как это обидно в четырнадцать? Вам хочется самой нежной и тонкой романтики — а вместо этого к вам подходит прыщавый однокласник с сальными мыслями. Но и после четырнадцати легче не стало. Помниться, как то лежала я в больнице, мама забрала мои вещи, постирать, и из дома мне принесла какой-то совсем детский халат, в который я еле влезла. А на другом этаже было мужское отделение и мужчины то и дело шастали по лестнице — кто покурить, кто ещё за чем. И на этой самой лестнице я как-то столкнулась с каким-то мужичком, таким, плюгавеньким, плешивеньким… «Тебе восемнадцать есть?» — спросил он строгим голосом. Я решившая, что что-то там нарушаю из больничного режима, покорно ответила, что да, есть, и тут началось. «А парня у тебя нет наверное? А хочешь? Нет, ты скажи, хочешь? Ну наверное же хочешь! Пошли в подвал!» Я сразу и не поняла, чего я должна хотеть, но на всякий случай от мужика убежала. Но он зависал на лестнице постоянно, и каждый раз, как я шла за передачами я с ним сталкивалась. И каждый раз он ко мне приставал. Он был противный невероятно и особенно противно было, то, что он считал меня себе ровней. И именно из-за лишнего веса. Я понимала, что для него я толстая и некрасивая и именно поэтому он так уверен, что я соглашусь спуститься с ним в подвал.

То есть, как вы понимаете, границы своих возможностей я знала очень хорошо. Красивые и статные парни всегда смотрели мимо меня, поэтому я не боялась, что Володар сейчас возьмёт и на меня набросится. Впрочем, если набросится… Ах и эх. Нет, ждать такого не стоило, и я, чтобы не травить себе душу, повернулась к спящему Володару спиной, а лицом к окну.

Видимо, меня сморил сон и я уснула прямо возле печки. Проснулась я на какой-то потёртой овчине, вокруг суетились слуги, женщины мыли пол, один из мужчин снимал с углов целые гроздья паутины.

— Умывальник на улице, — сказала мне одна из женщин, — я дам вам тёплую воду.

Завтрак мне тоже дали без проблем, и дали в той самой глиняной миске, которая предназначалась для Володара Дракона. Вот, что значит вести себя уверенно! Так что спустя полчаса после своего пробуждения, я была сытая, умытая, и даже свежая — одежда моя не успела пока ещё ни помяться ни особо испачкаться.

Я готова была устраивать Мауре побег.