Глава пятнадцатая. Марлена

Альдо клятвенно пообещал, что будет меня сторожить, станет охранять мой сон, и это было последнее, что я успела запомнить, прежде чем провалилась в полную усталости дрему. Когда открыла глаза, обнаружила, что за окном стало совсем темно, а внутри – очень жарко, ну, и стул, на котором дракон собирался бдеть, пустует. Зато вторая половина моей постели -совсем нет!

Во сне Альдо выглядел весьма невинно. Правда, крепко обнимал меня за талию, невольно подгреб под себя и сопел мне в шею, но это уже детали.

На самом деле наше положение было дико непристойным. Лежать в объятиях мужчины, который мне не муж, не жених, а просто похитивший меня дракон – это же такой кошмар! Я ведь принцесса, должна помнить про честь свою и рода!..

Только вот папенька мой тоже про честь забыл (и свою, и мою, и родовую, и даже белолесскую), и плевать он хотел на то, что его дочь убить могут – просто так взял и отдал на растерзание графу Жермону. И совесть его не мучила, и плохо ему оттого не становилось. Ну, а чего страдать-то? Подумаешь, дочь погибнуть может!

Он новую заведет.

На самом деле с детьми у отца не получалось. Если б он мог, то давно б уже имел сына, «достойного наследника престола». Но после моего рождения матушка сильно болела, а когда отошла от первых родов, проблемы случились уже у отца. Он чем-то переболел, какой-то неведомой заразой, и сколько б ни бегали к королю Белолесья целители, зачать ребенка так и не смог.

Ни со своей супругой-королевой, ни с фаворитками, которые тогда ещё посещали его покои.

Я скосила взгляд на Альдо. Он пробормотал что-то во сне и обнял меня покрепче. Пришлось замереть в кольце чужих рук, чтобы ведомый инстинктом дракон случайно не свернул мне шею.

Мне определенно стало получше. По крайней мере, я нашла в себе достаточно сил, чтобы в полумраке рассматривать точеные черты мужского лица и размышлять, что не так уж мне и не повезло. Ну, а что? У других венценосных особ жизнь тоже отнюдь не похожа на сказку. Мне, кажется, достался вполне положительный мужчина. Молод, хорош собой, могущественен.

В те моменты, пока им не овладевает драконья половина, весьма интеллигентен и достаточно порядочен. Сказка!

Правда, эта сказка грозилась очень скоро закончиться. Если вспомнить о том, что папа продал меня графу Жермону, а сказать правильнее, так и вовсе попросту отдал, не задумываясь о печальных последствиях этого скоропостижно принятого решения... И ритуал, позволяющий старику цедить из меня жизненные силы, только подтверждал, что добром эта чудесная история не закончится. Мне грозит если не смерть, то по меньшей мере истощение.

Дурные мысли как-то совершенно не отгонялись прочь. Вместо того, чтобы улететь прочь, они тучами клубились у меня в голове, и подсознание подбрасывало всё новый и новый материал для размышлений. Я целиком и полностью зависима от двоих драконов и иноземного короля, который, оказывается, ещё и из другого мира!

Пока что их намерения вполне порядочны. Но что будет потом? Вдруг король Риан решит немного расширить территорию Земнолесья? Даже долго страну переименовывать не придется, Белолесье – звучит похоже! Народ скоро привыкнет. У нас и так хватало эмигрантов, огромное количество людей сбегало из страны в более богатые края, и эти богатые края неизменно оказывались одной и той же территорией. Король Риан людей не гнал, а с тех пор, как орочье побережье очистилось, попасть в Земнолесье оказалось проще простого. С мирными намерениями, разумеется. Войска границы патрулировали, но чужаков, просканировав магией на предмет намерений, пропускали.

А Арин? Зачем ему всё это надо? Явно ведь не только благотворительности ради. Он пытается решить какие-то внутренние драконьи проблемы. Не удивлюсь, если надеется свергнуть Ириану и усадить кого-нибудь другого на её место. Или, быть может, драконья королева принялась творить такое, что иного выхода у него уже нет.

Так или иначе, в моих проблемах стало слишком много политики. И единственный, кого я могу ни в чем не подозревать – это Альдо. Иномирец, жертва ситуации! Чудо, что он так спокойно это принял. Но дракон в нём очень силен, и что может произойти, если этот самый сильный дракон вдруг вырвется на свободу и заявит о себе?

Я не спешила зарекаться, но боялась, как бы не получилось катастрофы.

Альдо тем временем что-то пробормотал сквозь сон и наконец-то перекатился на спину. Я же села на кровати и подгребла одеяло к груди. Прикрываться было не от чего, я уснула в одежде, и переодевать меня никто не стал. Наверняка служанки решили, что, если прикоснутся ко мне, схлопочут ещё одно проклятье. Арин сказал, что я наложила на них какое-то неснимаемое заклинание, но я не вникала в суть проблемы. Сами виноваты!

Хотелось пить. Первым делом я поискала взглядом графин с водой, но в помещении его не обнаружила. Тяжело вздохнула, коря себя и окружающих за непредусмотрительность, покосилась на Альдо. Можно его разбудить, попросить принести стакан воды.

Нет, он встанет. Если проснется именно его человеческая половина. А если на свободу покажется дикий и явно лишенный даже зачатков адекватности дракон? Что тогда мне делать? Арин говорил, что люые лишние волнения для Альдо нынче чреваты последствиями.

К тому же, он и так очень много для меня сделал, поделился своей силой после того, как едва не истощился, помогая Арину восстановить поместье. Нет, однозначно, будить его нельзя. Он, кажется, такой же невезучий, как и я, даром, что дракон.

Приняв решение проявить королевскую самостоятельность, я выбралась из постели и, кое-как расправив смятое платье, побрела к выходу из комнаты. Сейчас спущусь на кухню и принесу графин с водой. Плевать, что это не удел для настоящей принцессы, мне вообще пора забывать о царственных замашках и приучаться к обычной жизни. Трон мне, кажется, всё равно не светит...

Утонув в размышлениях, я толкнула дверь и уже почти перешагнула порог, но, благо, не успела, вовремя рассмотрела белеющие на полу знаки.

У двери кто-то начертил колдовскую пентаграмму.

Выглядела она откровенно странно. Я не настолько плохо разбиралась в рунах, чтобы не суметь отличить одно от другого, но в этих каракулях откровенно запуталась. Какую цель преследовал чертивший? Проклинал? Оберегал? Призывал демонов из иного мира?

В том, что эту гадость начертил не Арин, я не имела никаких сомнений. С магическим образованием у него проблем не было, к тому же, Арин использовал совершенно другую по типу магию, активировал заклинания сразу. Чертить мелом на полу подобную символику, ещё и с ошибками, у него никакой потребности не было. Значит, кто-то из селян.

Ставать ногой на непонятные магические символы не хотелось. Перепрыгивать – тоже, я не была уверена в том, что сумею перескочить через все магические знаки. Я уже почти определилась с необходимостью вернуться обратно и разбудить всё-таки Альдо, как вдруг в конце коридора вспыхнул свет. До того знаки я различала только благодаря естественному освещению, благо, ночь была ясная, и в окна заглядывала полная луна, а теперь увидела их очень отчетливо.

Наколдованный светлячок, разумеется, летел не в гордом одиночестве. Следом за ним шагал Арин, и вид у него был не из довольных. Он с удивлением отметил, что я упорно стою в дверном проёме, и на всякий случай уточнил:

– Всё в порядке? Чего встала? Тебе отдыхать надо. А это ещё что такое?!

Он тоже заметил таинственные письмена на полу и остановился в шаге от них.

– Кто так безграмотно использует руничскую магию?! – возмутился Арин. – И чертит круг, находясь снаружи?!

– Кто-то, кто совершенно ничего не понимает в магии и просто перерисовывал знаки из магической книжки, – предположила я. – Проснулась вот, захотела воды попить, а тут это. Решила, что в такую дрянь лучше не вставать, мало ли.

– Да, лучше не надо. Хотя силу в эту гадость не вдохнули совершенно. Наверное, даже не подумали о том, что это надо делать, – печально усмехнулся Арин. – Опять эти двое постарались. Я проведу с ними разъяснительную работу. Принести воды?

– Я бы всё-таки предпочла выйти.

На самом деле никакой необходимости покидать спальню не было, но я почему-то решила, что оставаться в комнате не хочу. К тому же, положение весьма компрометирующее, даром, что моей погубленной репутации после похищения драконом ничего уже не грозит. Нельзя испортить то, чего нет. К тому же, я совершенно не планировала спасаться из драконьего рабства. И поместье тут очень уютное, и. В общем, не так-то и плохо быть у дракона под крылом, особенно если дракон галантный, обходительный и ориентируется на иномирные принципы добровольности и равноправия в отношениях.

Но вот из помещения меня всё равно что-то влекло. Не хотелось сидеть на месте, энергия, которую Альдо в меня вдохнул, безостановочно искала выход.

– Тогда это надо стереть, – вздохнул Арин. – Сейчас, секунду. Жди здесь.

Он оставил меня наедине в потемневшем без светлячка коридоре, но вернулся очень скоро, наверное, менее чем через минуту. В одной руке дракон держал ведро, во второй – какие-то тряпки, в которых я опознала остатки своего свадебного платья. Надо же! А как они там оказались?

Я как-то не концентрировала внимание на судьбе своего свадебного наряда, но, судя по тому, как сердито хмурился Арин, он утащил это платье с очередного служаночного ритуала. Пролив воду на пол, дракон бросил вниз превратившееся в белую тряпку платье и повозил ею по линиям пентаграммы. Мел поддался легко.

Если в пентаграмму вкладывать магию и всё делать правильно, её так просто не сотрешь, это правило я прекрасно знала. Но вкладывать барышням, которые её чертили, само собой, было нечего, они довольствовались тем, что смогли из себя выжать. Не слишком хороший результат, хмуро отметила про себя я, наблюдая за тем, как Арин сосредоточенно оттирает остатки кривоватых рун, а потом осторожно переступила через одну из образовавшихся луж и оказалась в коридоре.

Арин осторожно прикрыл за мной дверь, дотер пентаграмму, оттолкнул тряпку к стене и подал мне руку.

– Позвольте проводить вас на кухню, Ваше Высочество?

– Буду премного благодарна, мой лорд, – откликнулась я и, решив воспользоваться моментом, задала давно мучивший меня вопрос, тоже облачив его в весьма витиеватую форму: – Не соблаговолите ли поделиться, почему вас так беспокоит судьба белолесской принцессы и постороннего дракона?..

Арин нахмурился. Как человек довольно опытный и неглупый, он отчетливо услышал в заданном мною вопросе подвох и, скосив на меня взгляд, серьезно произнес:

– А вы, Ваше Высочество, не верите, что земнолесские драконы способны на благотворительность? Я, может, из человеко– и драконолюбия вам помогаю.

– Это всё от лукавого, знаете ли, – рассмеялась я, а потом уже серьезно, отбросив в сторону пустую слащавость, промолвила: – Арин, я не верю в то, что принц другого государства, дракон вдобавок, будет бросаться на помощь посторонней принцессе и влезать в такой серьезный конфликт с собственной королевой, если у него нет для этого повода. В чем причина?

Мы как раз спустились в зал и остановились рядом с драконьим яйцом. Пить мне уже перехотелось, и вместо того, чтобы продолжить путь на кухню, я подошла поближе к импровизированному золотому гнезду и протянула руки, чтобы немного согреться. Арин тоже остановился рядом и внимательно смотрел на бирюзовую чешую, а потом промолвил:

– Никто не знал, что Ириана смогла произвести на свет яйцо. Это всё очень сложно... Есть легенда, по которой именно первое дитя, которое родится драконом, а не человеком, изберет истинного драконьего короля. Или королеву.

– Но ведь у вас уже есть королевы и короли?

– Они-то есть, – ухмыльнулся Арин, – но на самом деле это ведь не династия. Мы каждый раз выбираем того, кто сильнее. Ириана. Кхм, весьма крупная особь, а в человеческом обличии она обладает немалой магией. К тому же, умна. Вот только этого мало, чтобы быть драконьей королевой всегда. Если б Альдо не был с придурью, правил бы он. Это весьма сомнительное королевствование, когда ты не знаешь, не прилетит ли откуда-нибудь дракон, который будет крупнее или магически сильнее.

– Только не говори, что вы устраиваете бои!

Я вдруг поняла, что понятия не имею, как именно драконы выбирают себе правителя. Мне было известно, что Арин отбыл с дипломатической миссией в Драконью Гряду ещё совсем юношей, ему, кажется, было около восемнадцати лет, и с тех пор практически постоянно крутился рядом с драконами. О том, как он обрел вторую ипостась, ходили таинственные слухи, но сводились они к одному: если уж его сочли достойным, чтобы встать на крыло, он явно неслучайно десять лет потратил на обхаживание этих клыкастых чудищ.

Я только сейчас поняла, что Арину вообще-то за тридцать. Выглядел он моложе своих лет, гораздо моложе, лет на двадцать пять, не больше. Как будто вторая ипостась даровала ему долголетие.

– Нет, мы не устраиваем бои, – промолвил Арин, истолковав мой взгляд как полный ужаса и посчитав, что я все еще взволнована темой выбора драконьего правителя. – Есть ряд параметров, по которым драконы соревнуются между собой, а потом самый могущественный становится королем. Если кто-то считает сея сильнее нынешнего короля, он может бросить ему вызов. Это постоянный бой, вечное волнение. Не каждый выдержит.

– Но Ириана держится.

– Пока что да. Но она понимает, что рано или поздно появится дракон, который её свергнет...

– И ей так принципиально стать той королевой, которую не сдвинут с места?

– Думаю, что да, – подтвердил Арин. – В последнее время она принимала решения, которые каждый дракон способен признать очень странными. Но пока что никто не решился бросить ей вызов. Ты сама видела, что в бою она сильна, она готова отвоевать своё право на трон, если понадобится. Никто не хочет связываться, да и. Драконы осторожны по отношению к женщинам. Но рано или поздно это закончится. Её свергнут. И тут на помощь может прийти только древнее пророчество о юном драконорожденном

Мы стояли совсем близко к яйцу, и Арин протянул руку, едва не касаясь пламени, но так и не решился дотронуться до чешуи. Вместо того он продолжил:

– Это дитя, вещает легенда, сможет назвать истинного короля, потому что оно наделено мудростью крылатых и видит силу иначе, чем мы. Видит истинную драконью мудрость. Но большинство предположений сводится к тому, что дракончик просто ткнет носом в свою маму или своего папу, потому что это, в конце концов, естественно.

Я вздрогнула. Вспомнила, как малыш называл в своих мыслях мамой почему-то именно меня, а не Ириану.

– Потому Ириана и решилась на такой эксперимент. И ради того, чтобы ей всё удалось, даже помогла дракону в Альдо победить человека. Она же не знала, что ей будут противостоять лучшие маги соседнего королевства. Да и то, что мы смогли сделать? Вернуть человека, да. Но – не защитить яйцо, потому что до определенного момента мы даже не знали о его существовании. Пробраться в драконье логово, пусть даже тенью, лишь для того, чтобы осмотреть там всё, практически нереально. Мы смогли «сесть на хвост» Альдо только тогда, когда в нём оказался новый человек. И то не всё увидели.

Я рассеянно кивнула. А потом, не выдержав, прижала ладони к прохладной чешуйчатой поверхности яйца. Огонь расступился, подпуская меня ближе. Внутри уже чувствовался нарастающий жар, и я подумала: а ведь дракончик, наверное, скоро вылупится. Придет его час! И тогда ему придется выбирать королеву или короля. Он наверняка выберет Ириану. Свою мать.

«Нет! – долетел до меня звонкий голос. – Ты – моя мать! И я уже решил, кого я выберу! Вот!»

Я отпрянула от яйца. Арин тоже.

– Ты слышала? – спросил он. – Ты это слышала?

– Да. Это он.

– Потрясающе! Какой яркий ментальный сигнал! – Арин завороженно смотрел на яйцо. – И

часто с ним такое происходит?

– Ну... Иногда.

– Он считает тебя своей мамой.

– Я не драконица!

– Ну и что? – усмехнулся Арин. – Ты ему нравишься, так что. Это нормально. Драконы весьма постоянны в своих привязанностях и хорошо разбираются в людях и сокровищах.

– Я думала, только когда речь идет об их паре.

– О паре тоже, – в глазах Арина заиграли веселые искры. – Но не только. Например, я весьма трепетно отношусь к Маргарет, хотя она мне – просто родственница, жена моего двоюродного брата. Да и к Риану, но только к новому Риану, а не к тому, что раньше был в его теле. Говорю же, драконы очень привязчивы, они ведутся на эмоции.

– Значит, Ириана тоже привязана к кому-то.

– К чему-то. К власти.

Звучало неутешительно. Я вновь приложила ладони к яйцу, и меня обдало приятным теплом. А ещё показалось, будто дракончик поделился какой-то частью своей энергии, потому что я вдруг ощутила себя крепче и вроде как даже увидела магические переплетения вокруг яйца. Правда, иллюзия очень быстро погасла, а я вновь вернулась в своё прежнее состояние человека, который утерял частичку себя.

Надо же, как важна, оказывается, для меня была моя магия.

– Но тогда почему Ириана не просиживала всё время вместе с яйцом? Она же знает о привязанностях драконов?

– Её крылатая ипостась себялюбива. Любит полеты и свободу, – отметил Арин. – Считает, что имеет полное право распоряжаться всем миром. Скорее всего, Ириана настолько утонула в осознании собственной состоятельности, что не подумала о том, что её ребенок может её не признать. Мне можно прикоснуться?

В последнем вопросе почувствовалось что-то вроде мольбы. Арин в самом деле не решался дотронуться до чешуйчатой поверхности яйца.

– Ему можно? – спросила я дракончика.

«Пусть попробует», – отозвался тот ответом.

– Сказал, чтобы ты попробовал, – передала я Арину чужие слова. – И вроде бы не язвительно.

Арин вздохнул и осторожно протянул руку. Огонь разошелся в стороны, пропуская его ладонь, и мужчина осторожно прижал пальцы к чешуе.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом я почувствовала, как тянется к нему дракончик, и, не удержавшись, улыбнулась. Вроде бы принял. По крайней мере, атаковать точно не пытался. Я почему-то не сомневалась, что почувствовала бы, пожелай малыш оттолкнуть Арина и отогнать его от себя подальше.

Наконец-то мужчина осторожно отнял руку.

– Спасибо, – прошептал он.

Малыш наверняка сказал ему что-то, но узнать, что именно, мне было не суждено. Арин, может, и поделился бы, но не успел. Рядом что-то вспыхнуло, и он обернулся.

– Это Риан! – пояснил мужчина. – Кажется, они с Маргарет что-то нашли.

– Я тогда не буду мешать?

Арин только рассеянно кивнул.

Я совсем не чувствовала в себе сил среди ночи разговаривать с королем Земнолесья. Тем более, в таком совершенно неприличном виде! Потому поспешила прочь, надеясь, что заклинание ещё не успело дотянуться до меня и отобразить Риану и Маргарет.

Возвращаться в спальню не хотелось, потому я устремилась на кухню, чтобы наконец-то выпить воды. Очевидно, зря, потому что в коридоре наткнулась на служанок, усердно рассматривающих какой-то толстый фолиант.

Барышни склонились над ним и о чем-то переговаривались.

– А если не она вступит? – прошептала одна из них. – А кто-то другой?

– Не должно сработать! Сказано же, сети на поимку черной ведьмы!

– Ты уверена, что ведьмы? Тут столько слов непонятных!

– А что ж ещё может быть, если не ведьмы? – возмутилась вторая. – Кто ещё черным бывает?

– Ну, мало ли...

– Нет, мы её поймаем! И подтвердим, что это она нас прокляла.

– Девушки, – наконец-то подала голос я, – вас прошлый опыт нашего общения не научил более осторожно подходить к взаимодействию с принцессами?

Селянки отреагировали моментально – визгом. И, разумеется, сразу же бросились врассыпную. Я проводила их недовольным взглядом, а потом, наклонившись, подобрала с пола книгу, которую они явно украли из библиотеки, и даже обнаружила пентаграмму, смутно напоминающую то, что я увидела вокруг своей комнаты.

«Сеть для поимки черной вороны», – гласила надпись.

– Да уж, – вздохнула я. – Если при рождении мозга не досталось, то ничего с этим не поделаешь.

И, захлопнув книгу, отправилась-таки на кухню. Всё-таки, дуры-дурами, а есть надо регулярно.