Глава семнадцатая. Марлена

Я б солгала, сказав, что ритуал меня не пугает. Поначалу, когда Арин только рассказал мне о нем, все надежды на то, что вопрос можно решить мирно, разлетелись вдребезги. Я ни заплакать не смогла, ничего, только устроилась у драконьего яйца и ждала, пока оно мне подскажет, как правильно подступить. Но яйцо ожидаемо молчало, кажется, выражая мне свои искренне драконьи соболезнования, и даже прикосновения ничем не помогли. А на Альдо, когда он пришел и начал рассказывать о своём прошлом, вообще хотелось закричать, велеть ему, чтобы не лез не в своё дело.

Но когда он заговорил о риске, во мне как будто что-то ожило, встрепенулось. И я подумала -а ведь в какой-то мере он прав! Прятаться постоянно не получится, рано или поздно граф Жермон, будь он неладен, меня догонит и всё-таки растопчет. И я превращусь в его жертву, которая сдалась. А могла бы побороться. И обернуть всё происходящее против него.

Была ли эта мысль достаточной мотивацией, чтобы улечься прямо в центр ритуального круга на холоднючем полу и слушать, как монотонно читает заклинание Арин?

Отнюдь.

Но я легла.

Альдо в ритуале не участвовал. Он, собственно, очень хотел, но Арин был категорически против, заявил, что магия дракона нестабильна, и выставил его за дверь. Обещал: если вдруг понадобится срочная помощь, он позовет. Вне всяких сомнений, Альдо пытался спорить, надеялся донести до Арина мысль, что может и не успеть передать мне своей энергии, но...

Не знаю, может, дракон у Арина и меньше, но упрямства хватило бы на десяток. Он сказал, что два глупых трупа ему тут не нужны, а вытаскивать с того света двоих одновременно сложнее, чем пытаться исправить случившееся с одним. После этого дверь прямо перед носом у владельца поместья была захлопнута, и мы остались один на один.

Я, Арин, начертанный отобранным у служанок мелом круг на полу и гора краденного, потому что ритуал мы стали проводить в сокровищнице.

Золото дает драконам силу. В глазах у Альдо, когда он оказался здесь, загорелся было алчный огонь, и я уж думала, что он в это самое золото нырнет, ну, или попытается выбить дверь, чтобы оставаться рядом с его прелестью, но пока что подобных попыток он не совершал. Зато Арин, походив вокруг горы и смерив её равнодушным взглядом, накинул несколько магических сетей и теперь откровенно подпитывался наличествующим рядом золотом.

Заклинание было длинным и сложным. Арин не прибегал к книгам, очевидно, успел выучить его наизусть, а я, стараясь не думать о том, как же мне холодно и жестко лежать прямо на камнях, пыталась сосредоточиться на чем-то приятном.

Например, на вопросах драконьего возраста. Сколько Альдо Велле лет, интересно? Если мне не изменяет память, о нем говорили уже давно, ещё когда мой отец только-только готовился взойти на трон, а меня не существовало даже в проекте. Значит, он стар? Драконы живут дольше людей? Насколько я знала, да, так и было, они старели медленнее, и чем старше становились, тем меньше взаимодействовали с людьми. Наверное, потому, что их близкие уже умирают, а новые контакты они стараются не заводить.

Промелькнула дурацкая мысль: что ж мне везет на стариков-то? Дракон, конечно, принцессе не жених, но если теоретически предположить, что у нас может что-то получиться, выходит, он может быть даже старше графа Жермона? Впрочем, тот Альдо, которого знаю я.

И вовсе не из этого мира.

Это было последнее, что я успела осознать, прежде чем провалилась в слепящую белизну. Магия сработала, поняла я, ритуал начался. Арин не говорил, правда, что мне придется что-то делать, сказал, что он устроит всё сам, а мне главное не натворить глупостей.

Но сейчас я была в том настроении, что глупости являлись вполне яркой целью моей жизни.

Потому что свет стал мягче, и я, сумев рассмотреть, где нахожусь, поняла: это королевский дворец. Неуместная роскошь как раз в стиле моего отца, и кровать такая. Широкая, с бархатным балдахином. В подобной должна спать королевская сестрица, из тех, что уже давно вышел из брачного возраста, но всё ещё мнит себя чудесной девицей. Розовые рюши повсюду, на стенах – какие-то совершенно безвкусные картины, рисованные этой самой немолодой принцессой. Тапочки пушистые, которые она надевает по утрам.

Вот только никаких признаков престарелой венценосной дамы у нас в дворце никогда не было. Мой отец, к счастью для него и к огромному горю государства, был единственным ребенком, и я у него тоже – одна дочка. Так чья же эта спальня?

Владелец, впрочем, спал в постели. Сначала я рассмотрела маску для сна, алую, расшитую какими-то розовыми отвратительными вензелями, потом – не в меру дорогие кружева на ночной сорочке. Что за глупость, как можно в таком спать?..

А потом человек повернулся на второй бок, и я поняла, что это, во-первых, мужчина, а во-вторых, граф Жермон собственной персоной. И нахожусь я, небось, в святая святых, его спальне, в которую граф обещал меня привести как свою супругу.

На руке у него красовался широкий венчальный браслет, такого объема, что им при желании можно было кого-то убить, если хорошенько замахнуться. Старое морщинистое лицо растянулось в самодовольной улыбке. Если оглянуться, можно было обнаружить хрустальные бокалы, а на столе – несколько сундучков, наверняка с награбленными драгоценностями из королевской казны.

Я вздрогнула от отвращения и хотела было уйти, не зная, впрочем, могу ли это сделать, или мною управляет ритуал, но не успела. Граф Жермон открыл свои крохотные старикашечьи глазки и уставился на меня, а потом растянул рот в щербатой улыбке.

– О, – проворковал он, – моя дражайшая супруга явилась провести всё-таки первую брачную ночь!

Он сел на кровати, потом отбросил одеяло. Ночная сорочка графа Жермона была старомодна, но, к счастью, длинна, аж до пят. Ничего лишнего мне повидать не удалось, зато вдруг стало смешно. Стихии, и за это отец выдавал меня замуж? Ему самому-то не стыдно, что его красавица-дочь должна была стать женой замшелого старика?

Наверное, нет, не стыдно. Это чувство у моего отца всегда напрочь отсутствовало.

Впрочем, прежние кандидаты мне в мужья тоже наверняка на ночь выряжаются во что-то подобное.

– Смотришь, как выглядит приличный мужчина? – облизнулся граф Жермон. – Небось, дракон не слишком следит за приличиями! Голым спит?

Я скрестила руки на груди. Так, меня на самом деле здесь нет, тут только мой дух, а значит, граф Жермон не успеет сделать мне ничего дурного. Но Арину надо время. Надо, чтобы эта советничья пакость не успела решить, будто может прервать ритуал и убить меня заранее...

– Может, и голым, – отозвалась я. – А что, ревнуете, дражайший жених?

Граф презрительно скривился.

– Ты, моя дорогая, не дерзи. Я могу сделать так, что ты впадешь в летаргический сон и будешь лежать, пока я не прибуду и тебя оттуда не спасу. А потом утвержу наш брак, и мне всё равно, девицей ты в него войдешь или нет. Главное, чтобы все убедились, что граф спас свою принцессу с будет в этой стране достойным королем! А ты пока можешь привязать к себе дракона и отобрать у него силу.

– Зачем?

– Ну, как же. Не станешь терять свою, отдашь мне драконью, – пожал плечами Жермон. -Разве ты не хочешь пожить подольше? Это очень мерзко, что тебя просто со свадьбы украли, но не бойся, совсем скоро ты вновь вернешься во дворец и станешь королевой.

Я взглянула на него с плохо скрываемым отвращением и проронила:

– Королевой? Мой отец ещё жив.

Граф Жермон захихикал.

– Это он пока что жив, – сообщил граф. – А на самом деле, моя дорогая, он может совершенно случайно погибнуть, когда будет спасать дочь от супостата. А он будет! Потому что нельзя же так просто родного ребенка на произвол судьбы оставлять, бросать в драконьих лапах.

Я поморщилась. Все эти планы на убийство моего отца, конечно, интересными мне не казались. Я не могла сказать, что испытывала к родителю огромную дочернюю любовь, потому что он того не заслуживал, но не позволять же кому-то так просто его убить?

От меня до графа Жермона потянулась тонкая серебряная нить. Я заметила её совершенно случайно, когда, не желая смотреть старику в глаза, принялась взглядом изучать комнату. Подобная паутинке, нить сверкала в воздухе и с каждой секундой прочнела. Мне не пришлось прилагать огромные умственные усилия, чтобы понимать, что это значит. Ритуал Арина работает, обратная связь укрепляется, но время! Всё упирается во время!

А ведь и я видела графа Жермона, прежде чем начала терять силы. Мне чудился его голос! Получается, именно тогда он проводил этот ритуал?

Надо поддерживать разговор. И я, переборов собственное отвращение, спокойно поинтересовалась:

– Значит, вы собираетесь выкрасть меня у дракона?

– Зачем сразу выкрасть? – фыркнул граф. – Мы собираемся с ним сразиться в честном бою! В котором наконец-то лишим это чудище головы, отвоюем свою принцессу и прослывем героями. Я вернусь в страну со своей спасенной женой – с тобой, моя дорогая, – и стану наконец-то королем.

– И не боишься, что твои планы нарушатся?

– А что им может помешать? – закатил глаза граф Жермон. – Этот дракон глуп, как любое другое животное. Мы используем специальное противодраконье заклинание, – заполучив благодарного слушателя, мужчина стал болтлив без меры, а я хваталась за каждое его слово, надеясь получить для себя хоть какой-то толк от чужих изъяснений и вытащить-таки из него правду, с помощью которой можно будет защититься. – Нагоним магов. И отрубим голову. Тебе ведь известно, что твой отец долгие годы обладал одним чудесным артефактом, благодаря которому дракон не может встать на крыло?

– Что-то этот артефакт не сработал в прошлый раз на Альдо Велле, – язвительно отметила я, -когда он стащил меня с моей собственной свадьбы.

Но слова Жермона меня всерьез насторожили. Сейчас я наблюдала графа в уютной тёплой постели, но кто знает, вдруг он в самом деле собирается напасть на Альдо Велле? Неизвестно, что творится в голове у этого человека, но эти замыслы явно не от чистоты душевной.

– В прошлый раз не сработал, но в этот – сработает обязательно, – заявил граф Жермон, подступаясь ко мне поближе. – Уж я-то постараюсь. Так что, моя дорогая, не сомневайся, совсем скоро мы с тобой воссоединимся. И если ты будешь хорошей девочкой, я даже позволю тебе пожить подольше, помочь мне обзавестись наследником...

Мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы не задрожать от пронзившего меня будто стрелой отвращения. Наследником он обзавестись хочет, старый хрыч! А ничего не отсохнет?! Впрочем, граф Жермон не страдал же от того, что утерял честь и совесть, так что и потерю других не жизненно важных органов переживет.

– А вообще, – протянул граф Жермон с неожиданной подозрительностью, – с чего бы то вдруг ты здесь появилась, невестушка моя? Прежде ты не навещала мои сны.

– Ну как же, – с ласковой улыбкой проронила я, – раньше вы, достопочтимый граф, навещали мои сны, а потом куда-то пропали. Я соскучилась по своему жениху, решила прийти сама. И воспользовалась ради этого единственным доступным мне способом.

Жермон, что-то заподозрив, закрутил головой и с ужасом обнаружил тонкую серебряную нить.

На его лице отобразился настоящий ужас. Очевидно, граф отлично понимал, что это за ритуал и какие у него последствия, поскольку бросился к нити, но его пальцы схватили лишь воздух, потому что я тоже отскочила в сторону, уводя за собой магическую связь. Жермон пошарил руками в пустоте и с облегчением обнаружил вторую нитку, ту, что вела от него ко мне. Она была толще той, что только-только формировалась во время ритуала, и наверняка крепче. На отвратительном, напоминающем крысиное лице графа отобразилось нескрываемое торжество, и он удовлетворенно задрал нос, а потом ухватился двумя ладонями за свою связующую нить.

– Тебе следовало быть хорошей девочкой, – прошелестел Жермон, – и тогда, может быть, я бы тебя пощадил. А так, прости, придется заставить твоего папеньку просто отдать мне трон. Наследников-то у него всё равно не останется.

Он с такой силой рванул связующую нить, что у меня аж потемнело в глазах. Всё то, что мне отдавал Альдо, всё, чем поддерживал, теперь утекало в тело мерзкого графа с ужасной скоростью.

Вот только восторжествовать он не успел. Вторая нить, протянутая Арином от меня к Жермону, засветилась ярче прежнего, и по ней тоже потекла энергия.

Это была моя, моя магия! Я узнала её сразу же, впитывая свои стихийные силы, по которым так сильно скучала. Вот же она, сила, которую у меня пытались отобрать! Дурнота отступила, а граф неожиданно пошатнулся и схватился за бок. И отпустил свою связь, отказываясь от идеи выпить мою магию. Теперь это было попросту невозможно.

– Дрянная девчонка, – прошипел он. – Я тебе отомщу! Слышишь? Ты так просто от меня не уйдешь! Кто там на твоей стороне колдует? Альдо Велле не знает такую магию! Не знает! Кто у тебя там может колдовать, говори?

Он попытался схватить меня за плечи, но я вновь отскочила в сторону. Старик всё-таки был не настолько прыток, как ему бы хотелось, и каждый раз он цеплялся за пустоту, тщетно пытаясь призвать меня к ответу. Я же стремительно таяла. Комната расплывалась, бархатный балдахин, накрахмаленный воротник графской сорочки, стол, заваленный ворованными драгоценностями и артефактами, всё это истончалось, смазывалось. Четко я могла рассмотреть только старое морщинистое лицо Жермона.

– Отвечай! – требовал он у меня, но тщетно. Мир вокруг пошел цветастой рябью, и даже лицо «жениха» превратилось в бежевую кляксу с бесцветной полоской рта и коричневыми пятнами глаз, а потом две связующие нити вспыхнули...

И я проснулась.

Ну, или пришла в себя.

Было темно и очень тихо. Мы с Арином зажигали ритуальные огни в сокровищнице, но теперь я не рассмотрела ровным счетом ничего. Кто-то погасил? Или это Арин использовал всю силу, которую мог? А что с ним самим случилось? Он находится где-то здесь?

А Альдо?

На несколько секунд меня охватил ужас. Я вскочила – неожиданно легко, как для человека, который только что участвовал в опасном магическом ритуале, – метнулась в сторону, пытаясь найти стену, Арина или хоть что-нибудь понятное, но влетела в какую-то звенящую гору. Дернулась в другую сторону, но звенящая гора всё не заканчивалась. Что-то ускользало из-под ног, стало душно, а потом, когда я уже совсем отчаялась, вспыхнул свет.

Я заморгала. Оказалось, что, мечась во тьме, я успела каким-то образом залезть на самый верх золотой горы, а теперь сидела, крепко цепляясь за дорогущее сапфировое ожерелье, а на меня голодными глазами смотрят два дракона.

То есть, конечно, теоретически один из них всё ещё был человеком. Немного потрепанным, уставшим, магически истощенным человеком. И, вполне вероятно, в его синих глазах плескалась не жажда сокровищ, а беспокойство за меня и за результат проведенного ритуала. Подозревать Арина ни в чем дурном я не могла, он совершенно не давал мне на то повода!

Даже если б он сейчас принял крылатую ипостась, сказать по правде, я б совсем не испугалась. Он отлично себя контролировал.

Чего нельзя было сказать про Альдо Велле.

Потому что огромная красномордая тварь, ставшая, кажется, ещё больше с момента нашей предыдущей встречи, смотрела на меня так, словно хотела сожрать. По-кошачьи узкие драконьи зрачки возбужденно расширились, и он, высунув длинный раздвоенный язык, хищно облизнулся, а потом решительно зашагал в мою сторону.

Ну, как «зашагал». Учитывая драконьи габариты, сделал один шаг – и уже совсем близко.

– Марлена, – тихо промолвил Арин, – у нас тут небольшая проблема.

– Она не небольшая, – пискнула я, пытаясь отползти немного дальше по горе золота. Монеты летели из-под ног, а ожерелье, которое я выпустила из рук, по горе полетело вниз, прямо к драконьим лапам.

Альдо не сказать, что слишком прельстился украшением. Он с весьма брезгливым видом поднял его на коготь, одарил своим воистину драконьим взглядом, хмыкнул и отбросил в сторону за ненадобностью. Очевидно, главной целью было не оно.

А что?

«Моя прелес-с-сть!» – окатило меня волной чужого сознания.

Я понятия не имела, что из золота вокруг – его прелесть, потому швырнула первым, что попалось под руку, каким-то золотым кубком. Тот щелкнул дракона по красному носу и отлетел в сторону, а Альдо продолжил осторожно подкрадываться ко мне. Одной лапой он уже встал на золотую гору и решительно подгреб. Меня потянуло вниз.

– Арин, как это вообще произошло?! – выдохнула я.

– Ритуал уже подходил к концу! – отозвался мужчина, лихорадочно рыща взглядом по сокровищнице в поиске чего-то, что отвлекло бы дракона. – Тебе стало плохо...

– Граф Жермон попытался отобрать силу!

– Я увеличил натиск, – продолжил Арин, – чтобы успеть тебе помочь прежде, чем случится непоправимое. А Альдо сжег дверь и влез сюда, а потом обратился. Хорошо, что я закончил ритуал и ты вовремя пришла в себя!

Да уж, лучше некуда.

«Моя прелес-с-сть!» – прорычал Альдо.

То, что сейчас вещает не гость из иного мира, а именно ополоумевший дракон, я не сомневалась. Представить своего интеллигентного, разумного Альдо разгребающим золото в попытке заполучить какую-то «прелесть» я не могла. А вот ту тварь, которая разграбляла чужие сокровищницы, воровала людей, выжигала поля и могла унести три коровы с поля за раз (по одной в каждую лапу и ещё третья в зубах) – вполне!

– Попытайся пробраться к выходу! – крикнул Арин. – Он сейчас опасен! Главное чтобы огнем не дохнул. Давай, я с ним разберусь!

– А если он на тебя дохнет?! – испугалась я, наблюдая за тем, как дракон подгребает всё ближе, утопая лапами в мелком золоте.

– Я огнеупорный, выдержу!

«Моя прелес-с-сть!»

– Да нет у меня ничего! – взвизгнула я, лихорадочно отползая по золоту в сторону выхода. -Слышишь? Нет! Я не брала твоё золото! И драгоценности твои не брала!

Дракон уже занес лапу.

– У меня нет твоей прелести!

«Ес-с-сть!»

– Я же сказала, что ничего не брала!

«Ты – моя прелес-с-сть!» – порадовал меня дракон ментальным сигналом, сминающим мою хрупкую защиту. А потом занес лапу.

– Ты её задавишь! – услышала я чужой гневный полукрик-полурык. – Слышишь, ты, герой любовник? Ты её задавишь!

Лапа приближалась. Я не знала, в каком виде драконы предпочитают видеть «свою прелесть», но не исключено, что в раздавленном, потому, цепляясь за внезапно пробудившееся во мне отчаянное желание жить, припустила прочь, перебирая руками и ногами по золотым горам. Откуда только силы взялись, никакой ритуал не был страшен!

Альдо погреб следом за мной. Настойчивое «прелесть» звенело у меня в ушах с таким упорством, что я едва не разрыдалась от ужаса. Да что ж это такое!

Выход был близко. Но дракон уже разинул пасть, и что именно он собирался делать, я не знала. Дохнуть огнем, чтобы прелесть приобрела среднюю степень прожарки и никуда не бегала? Схватить зубами? Человеческое слово молвить?

Так или иначе, узнать ответ мне было не суждено. Потому что я как раз скатилась с золотой горы и на четвереньках поползла к выходу, а за спиной раздался грохот.

Не прекращая попыток спастись бегством, я обернулась и с ужасом увидела, что драконов уже двое. Полноценно так двое. Арин успел обратиться...

И он, кажется, тоже подрос с прошлого раза.

В сокровищнице места для двоих драконов хватало вполне, но вот всего один человек был определенно лишним. И я бросилась прочь со всех ног, молясь, чтобы Альдо и Арин друг друга не покалечили. Бежала по узкому коридору, пока не выскочила наружу и не столкнулась нос к носу с пятью селянами. Все они, явно побросав свою работу, столпились у входа в коридор, что вел к сокровищнице, и, разрываясь между любопытством и страхом, бурно обсуждали, кто пойдет внутрь и проверит, что там происходит.

Я напомнила себе, что всё-таки принцесса, выпрямилась, поправила платье и произнесла:

– Внутрь не пойдет никто. Их драконейшества заняты важным делом.

– Каким? – влезла одна из барышень.

– Золото делят, – серьёзно промолвила я. – И если не хотите, чтобы вас тоже пополам поделили, то немедленно отправитесь на свои рабочие места. Давайте, живенько!

Повторять дважды не пришлось. Предположив, очевидно, что пять пополам не делится, а значит, как минимум одного горе-слугу драконы поделят ровнехонько пополам, селяне бросились врассыпную. А я поковыляла к креслу.

Определенно, остается только надеяться, что этот день закончится раньше, чем закончусь я.