Глава двадцать четвертая. Альдо

Говорят, дети милее всего именно во сне. У меня не было ребенка в моей прошлой жизни, но сейчас, став отцом маленького дракончика, я поймал себя на том, что в самом деле сижу возле его кроватки и любуюсь тем, как малыш свернулся калачиком.

В постели лежало золото. Как любой прирожденный дракон, малыш предпочитал спать на монетках, а под подбородок себе подкладывал драгоценный камень, громадный сапфир, отрытый всё в той же сокровищнице. Без этого сверкающего антуража засыпать он отказывался, капризничал и требовал сказку.

Правда, я только на третьи сутки догадался перетащить золото в постель ребенку и тем самым его утешил. До того пришлось разбираться, что не так.

В человека малыш не обращался. Я не знал, умеет ли он вообще это делать, но мог предположить, что с обращениями возможны определенные проблемы. Не потерялась ли в нём человеческая душа точно также, как во мне потерялась драконья?

А если нет, то сколько же ребенку лет?

Увы, но ответить на этот вопрос было некому.

Режим сна, впрочем, у дракончика был точно такой же странный, как и у множества маленьких детей. Он достаточно быстро уставал, и мы опытным путем определили, что днём ему спать всё-таки надо, и много отвлекаться на разговоры, общение и прочие демонстрации собственной драконьей уникальности нельзя. Сейчас малыша удалось уложить в постель примерно к полудню.

Правда, он категорически отказывался спать при ярком солнечном свете, и даже шторы не помогали. Мы с Арином вынуждены были прикрутить к потолку второй карниз, притащить сюда ещё одни шторы, самые плотные, которые только нашли, и только тогда дракончик решил, что стало достаточно темно, улегся на золоте, обнял лапами полюбившийся ему сапфир, что так замечательно подходил к цвету его чешуи, и заснул.

Марлена, вчера допоздна рассказывавшая дракончику разнообразные сказки про драконов, все, которые знала, сейчас занималась своими делами. Вообще-то мы с Арином отправили её отдыхать, но я предполагал, что спать она не будет, вместо этого обложится всеми теми книгами, которые успела набрать в библиотеке, и будет изучать в деталях драконологию и опасность распыления драконьего яда, а также методы его нейтрализации.

Всё-таки, мы помнили про графа Жермона, об обещанных им пушках, потому пытались найти выход, даже если пока что опасность была весьма призрачной.

– Спит? – поинтересовался Арин, заглядывая в комнату.

– Да, задремал наконец-то, – подтвердил я очень тихо. – Заходи.

– Опять просил сказку?

– В этот раз только сапфир.

Арин усмехнулся.

– Вот уж не думал, что маленькие драконьи дети настолько сказкозависимы, – протянул он. -И настолько капризны. Будет повод очень хорошо подумать и подготовиться, прежде чем становиться родителем. Как минимум изучить сборник сказок разных народов и рас.

– У тебя будет такая возможность, – подмигнул я. – Зато вчера он самостоятельно определился с именем, разве это не счастье?

– О да, – хмыкнул Арин. – Над этим вам голову ломать не пришлось.

В самом деле, от рассказывания сказок был определенный толк. Вчера Марлене удалось вспомнить какую-то старую-престарую повесть о юном драконе-герое, который первым понял, что важно жить в мире и единении, а все дрязги и попытки поделить территорию с людьми стоит оставить в далеком прошлом.

Дракона-героя звали Воларэ, и малыш моментально вцепился в это имя, сказал, что тоже хочет такое. Я не был уверен, что в драконьих традициях повторять за кем-либо имена, но Марлена сказала, что после этой сказки в истории был далеко не один Воларэ, имя давали детям, на которых возлагали большие надежды, и частенько дети их таки оправдывали.

В общем, спорить с ребенком не было никакого толку. Имя он получил, после чего наконец-то улегся и под финал повести, к счастью, хороший, наконец-то умудрился уснуть. У Марлены уже хрипел голос, а никто кроме неё закончить рассказ не мог, потому, услышав мирное посапывание малыша, она выдохнула с облегчением.

– Ему подходит, мне кажется, – отметил я. – Между прочим, в нашем мире с латыни «воларэ» означает «летать».

– Вот как. Очень логичное имя для дракона. Латынь – это язык?

– Да. Древний мертвый язык.

– Быть может, на нём говорили ещё драконы, – ухмыльнулся Арин.

– Не стану отрицать. Если наши миры переплетены, не удивлюсь, что в каком-нибудь из драконов был гость из моего мира. Или, возможно, наоборот. У нас же там нынче обитает прежний король Риан. Даже на сеанс психотерапии ходил.

Арин усмехнулся.

– О да. Психотерапия ему ещё здесь бы не помешала... Всё-таки, мироздание правильно поступило, когда осуществило ту замену. Риан очень многое сумел изменить. И ты тоже, получается, изменишь.

– Я всего лишь скромный человек, – пожал плечами я. – В короли не стремлюсь, в драконьи предводители тоже.

– Ну, во-первых, не стремиться – это одно, а взять на себя ответственность в трудную минуту

– совсем другое. А во-вторых, – Арин загадочно улыбнулся, – никто не знает, куда повернет жизнь. Ведь малыш до сих пор так и не выбрал короля.

Да, чешуйчатая корона и кубок никуда не исчезли. Пользуясь драконьей силой, значительно превышавшей человеческую, мы с Арином перетащили постамент, найденный в сокровищнице, водрузили на него и корону, и кубок, и оставили всё это в зале, решив, что там ему самое место.

Кубок весил немало, но его тяжесть по крайней мере соотносилась с размерами. Корона же казалась убийственно тяжелой. Я с трудом поднял её, настолько громоздкой она была.

Как кто-то должен будет носить это на голове, я боялся даже представить.

– Думаю, драконьим королем точно стану не я, – я усмехнулся. – Потому что носить такое на голове я не согласен. Мне ещё очень хочется пожить, и желательно жить не со свернутой шеей.

– Настолько тяжела королевская корона? – ухмыльнулся Арин.

– А ты сам-то её в руки брал? – закатил глаза я. – Ею же убить можно. Надо было позволить Ириане её надеть, она бы много нового тогда узнала про королевские обязанности и то, как их невероятно сложно выполнять.

Арин рассмеялся.

– О да. Какой интересный способ выбора короля: узнать, у кого крепче шея. Но, может, её надо надевать в драконьем обличии?

– Ой вряд ли. На что она налезет? На чешуину?

– В таком случае, он ждет появления невероятного силача, – Арин кивнул на дракончика. -Или магией сделает что-то с этой короной, чтобы она не была такой тяжелой.

– Представляю себе этот отбор королей. У меня в мире была легенда, по которой королем должен был стать тот, кто выдернет меч из камня, а тут мы её переделаем. Король – тот, кто может проходить хотя бы пятнадцать минут в такой короне!

Мы заговорили уже чуть громче, чем следовало, и Воларэ завозился в своей кроватке, звеня золотом. Пришлось на несколько минут благоговейно умолкнуть; всё-таки, не хотелось потом вновь вспоминать какую-нибудь новенькую сказку, тем более, в местном фольклоре я совершенно не ориентировался.

Впрочем, это ли не счастье? Конечно, заботиться о ребенке всегда сложно, но я почему-то чувствовал себя так, будто в тот момент, когда дракончик вылупился из яйца, обрел внутреннюю гармонию.

Было в его появлении что-то необычайное, магическое...

Или, может, это чары любого отцовства?

Мне не удалось узнать об этом в моем прежнем мире, и я, если честно, радовался, что у нас с бывшей женой не было ребенка. Как бы мне удалось прижиться здесь, если б я постоянно думал об оставленном где-то малыше?

Даже если бы знал, что с ним всё хорошо, расставаться со своими детьми – всегда очень трудная, болезненная задача.

Тем более, зная, что вы никогда не видитесь вновь.

А так, в прошлом меня уже ничего не держало. Зато здесь любовь, отцовство, драконья сущность, наконец, держали, как очень прочный якорь.

.Малыш наконец-то перестал крутиться и, кажется, уснул крепче. Я повернул голову к Арину и шепотом, чтобы не помешать сну ребенка, спросил:

– А что с кубком?

– Он однозначно такого типа, как тот, благодаря которому я стал драконом, – прошептал он. -Но какие условия его наполнения – неизвестно. Быть может, он наполнится, если будет надо среди людей кого-то сделать драконом, и этот кто-то превратится в будущего короля... Откуда мне знать?

Арин несколько раз пересказывал историю своего обращения. У драконов существовал магический артефакт, эдакая чаша, которая наполнялась жидкостью только для человека, который считался достойным, чтобы превратиться в дракона.

Обычно для определения этой достойности требовалось прохождение каких-то испытаний, а чаша хранилась у короля Земнолесья и использовалась драконами только в крайнем случае. Арин не слишком стремился к обретению крылатой ипостаси, с драконами он жил потому, что не выдерживал в родной стране – тогда ещё правил местный, немного глуповатый король Риан.

Ну, или не немного, а сильно глупый.

Но потом чаша куда-то пропала, и, пытаясь вернуть её драконам, законным владельцам, Арин вместе с уже иномирным королем Рианом и тогда ещё не королевой, а только герцогской дочкой Маргарет влез в неприятности.

И, когда чаша наполнилась, рискнул испить её до дна.

Так он стал драконом. Небольшим, но, как посмеивался сам, очень ядовитым. Изменения в размере, кстати, Арин решительно игнорировал, говорил мне, что это я придумываю и преувеличиваю, хотя на самом деле мне его рост казался очевидным.

Кубок же, появившийся после появления на свет Воларэ, был очень похож на ту чашу. Но -пустовал, жидкости в нём никто не обнаружил. И кто знает, каковы должны быть причины для его наполнения.

Сейчас нам хватало и других забот.

– Как думаешь, – я повернулся к Арину, – может, этот кубок поможет Воларэ обрести человеческую ипостась?

Арин явно смутился. Это был весьма опасный вопрос, мы понятия не имели, сколько времени должно пройти, чтобы дракончик обрел в себе человека, и есть ли в нём тот человек вообще.

– Не думаю, – наконец-то промолвил Арин. – Человеческая сущность в Воларэ очень крепка. Он мыслит, как. Ну, как дракон с достаточно сильной человеческой половиной. Другое дело, что эта половина пока не проявилась. Но мы не знаем, в какой ипостаси он пребывал в яйце и не оборачивался ли там несколько раз. Возможно, нет. Но если он и развивался физически как дракончик, человек в нём должен быть. Не старше двух лет, если судить по размеру дракончика.

Я покачал головой.

– Но ведь мы не знаем, обратится ли он вообще.

– Да, не знаем, – подтвердил Арин. – Но пока нет никакого повода для тревоги. Он здоров, он в порядке, он нормально развивается.

– И может всю жизнь провести в теле дракона.

– Это не так и плохо.

– Да. Но это очень одиноко.

Я вздохнул и посмотрел на малыша. Нет, он был очень милым дракончиком, но. Арин уже рассказывал, что большинство детей обретают драконью ипостась лет в шесть-семь, а то и гораздо старше. Редко кто в три или в четыре встает на крыло. Случаев оборота в более раннем возрасте не наблюдалось вообще.

А драконов, которые не оборачиваются, сейчас не существует, да и они были зверьми.

Я не был детским психологом или психотерапевтом, всегда работал со взрослыми, но мне известно, что такое детская травма. Очень многие пострадали именно из-за того, что их травили в школе, не принимали в коллективе, не было друзей и достойной поддержки.

Многие вопросы решают любящие родители. Но их недостаточно. Ребенку нужен коллектив, социализация. Существуют, конечно, исключения, но там речь скорее о патологических состояниях, когда у малыша отклонения и его надо лечить. Но даже в том случае практически всегда ему надо общаться со сверстниками, только, возможно, немного в иной форме.

Увы, если Воларэ так и останется маленьким дракончиком, пока он не вырастет до большого дракона, контактировать ему будет не с кем.

Другие дети по наущению собственных родителей наверняка будут воспринимать его скорее как животное, чем как своего сверстника, такого же полноценного и разумного, как и они сами. Ведь в головах очень сильно укрепляются стереотипы...

А придумать что-то более стереотипное, чем дракон, имеющий только животную форму и животное создание, сложно.

Конечно, можно повторять, что люди это тоже животные. Сказать вообще можно много чего. Но поможет ли это в данной ситуации?

Мне очень не хотелось, чтобы Воларэ остался одиночкой, дракончиком, которого отовсюду гонят. Или превратился в жестокого дракона, который, обретя физическую мощь, будет атаковать своих собратьев, способных на оборот.

О прочих проблемах мне и думать не хотелось. Ведь у нас с Марленой, вполне возможно, будут и другие дети. И что тогда?..

Не говоря уж о том, что «мама» Воларэ – человек. Рассказывать ему об Ириане мне не хотелось совершенно, ни сейчас, ни много лет спустя. Возможно, придется, но лучше позже, чем так скоро, а ведь он может начать задавать массу неудобных вопросов.

И это мы пока с Арином не разговаривали о длительности жизни драконов. Марлена вроде бы заикалась, что она не такая же, как у обычных людей, но под давлением текущих проблем я не слишком вникал в этот вопрос.

Возможно, зря.

– Давай лучше не задумываться о таких далеких проблемах, – заметив мою кислую мину, предложил Арин. – Лучше сконцентрируйся на чем-то более позитивном. Потому что если будешь слишком много переживать, сделаешь хуже и себе, и окружающим.

– Мыслить позитивно – хорошая установка, – я скривился, – но не всегда работающая.

– Ну, постарайся всё-таки воплотить её в жизнь.

– О, – я закатил глаза, – та я вроде и стараюсь. Но только легче от этого не становится совершенно. Мысли все в одну сторону. Точнее, в разные, но все – негативные. Как-то сложно проектировать счастливое будущее, когда вокруг столько проблем.

– Большинство из которых – это только твои предсказания.

– Пока что да.

– Я надеюсь, что он всё-таки обернется, – вздохнул Арин. – В крайнем случае, это можно как-нибудь простимулировать.

– Как-нибудь, – хмыкнул я. – Вот в том и вопрос: как?

– Может быть, потом станет понятнее, – с улыбкой протянул Арин. – И.

Договорить ему не дали. Снаружи громко протрубили. Я дернулся. Селяне, что ли, развлекаются? Вроде бы они должны быть на заднем дворе, привычно выполнять свою работу, благо, учитывая то, насколько огромным оказалось поместья, новые задания всегда появлялись без дополнительных усилий.

Однако громкий, раскатистый звук повторился. К нему добавился какой-то крик, но слов я, вопреки тонкому драконьему слуху, расслышать не мог. Только с заметным недовольством покосился на кроватку с Воларэ. Тот закрутился, пытаясь устроиться удобнее, и лапкой попытался зажать ухо.

Протрубили в третий раз.

– Что за чертовщина там происходит? – тихо выругался я. – Малому спать не дают.

Я поднялся и подошел к окну. С этой стороны окна как раз выходили на подъездную дорогу, и я, отодвинув штору, посмотрел наружу.

Поначалу пришлось зажмуриться, настолько ярким было солнце, а потом я всё-таки присмотрелся... И вздрогнул. Даже толпа драконов почему-то испугала меня не настолько. Наверное, потому, что я всё ещё воспринимал представителей собственной расы как нечто фантастическое, несуществующее. И, пока один из них здорово меня не потреплет, ещё сильнее, чем это удалось Ириане, наверное, не поверю.

Или просто надо время?

Но сейчас перед поместьем стояли человеческие войска. Несколько рядов конницы, пехота. Я смог разглядеть за спинами солдат выделяющуюся группу. На голове одного из мужчин, словно солнце, ярко сияла корона. Приглядевшись, я определил его как короля, а восседающего на соседнем коне старика принял за графа Жермона.

Вокруг этой парочки кругом находились всадники, не вооруженные ничем. Наверняка маги, понял я, осознавая, что личной охраной эти худые, серьезные люди быть не могут. Физически они вряд ли способны кого-то защитить. А вот чарами!

А ещё я разглядел пушки. Тяжеленные, взгроможденные на колеса, они были подняты усилиями не только тягловых животных, а ещё и магов. От каждой пушки – а всего я насчитал их четыре штуки, – медленно поднимался зеленоватый дымок, яркое свидетельство того, что они надежно заряжены колдовством.

Арин тоже подошел к окну и не смог сдержать раздраженное шипение. Он, как и я, уже прекрасно понял, что именно здесь происходит.

– Граф Жермон, – раздраженно пробормотал мужчина, – собственной достопочтимой персоной явился трепать нервы.

– Да, – эхом отозвался я. – И притащил с собой целую армию...

Людей, наверное, насчитывалось около полутысячи. Несколько сотен точно! Мне было страшно всматриваться в эту толпу; процессия простиралась далеко, медленно поднимаясь по дороге. И они в таком количестве пришли атаковать драконов?

Широкая площадь возле поместья скоро будет плотно забита людьми. Там, конечно, было предостаточно места, площадь явно предназначалась для драконов, но. Я представлял себе это сражение. Ведь вряд ли они уйдут мирно! И что тогда делать?

Нападать?

Я мог себе представить, что произойдет после этого самого нападения. Брать на себя ответственность за смерть такого количества людей.

После такого, даже одержав победу, я сам буду ей не рад.

– Это ужасно, – не сдерживая эмоций, пробормотал Арин. – Я не представляю, как они могли на такое решиться... И пойти на столь длинный переход, подняться в горы, истратить кучу магических ресурсов. Неужели граф Жермон не понимает, что привел людей на верную смерть?

– Ты считаешь, два дракона способны справиться с несколькими сотнями человек? -сглотнув, уточнил я.

– Способны, – подтвердил Арин. – Даже если нас подстрелят где-то в небе, мы, падая, можем передавить огромное количество присутствующих здесь. Но я такого не хочу. Не хочу оказаться с головой в крови невинных людей, пришедших спасать свою принцессу!

– Марлену не надо спасать, – прорычал я. – Она здесь добровольно!

– Ты можешь попытаться им это объяснить. Или сама Марлена, – отметил Арин. – Вот только вряд ли они будут слушать тебя. Да и её в том числе.

– Я в прошлый раз уже попытался её спрятать, – мрачно отозвался я, – и ничего доброго из того не вышло. Но позволять девушке выйти к воинам.

– Ты уверен, что у тебя в самом деле есть выход?

В этом-то как раз я очень сильно сомневался. Учитывая невероятное упрямство Марлены, стоило скорее предположить, что она самовольно выскочит посреди сражения.

– Я скажу ей. И выведу её. Но поможет ли это?

– Если мы выйдем к ним людьми, и они на нас нападут, нас убьют, – мрачно проронил Арин. -Если вылетим драконами и попытаемся отразить атаку, мы можем выжить, но уложим несколько сотен людей. Возможно, кто-то предпочтет спасаться бегством, но половина как минимум погибнет. Это слишком кроваво. Людей может остановить магия, но. Я сильный маг, но не настолько. Твоих сил тоже не хватит. Тут нужен полноценный круг.

– И нам неоткуда его взять.

– Я что-нибудь придумаю. Зови Марлену, и попытайтесь потянуть время. Мне надо хотя бы полчаса, лучше час. Чем дольше, тем лучше! Сможете?

Я взглянул на него, вздохнул и пообещал:

– Постараюсь.

Арин сосредоточенно кивнул. Никому из нас двоих не хотелось отправляться в бой, никому не хотелось становиться причиной чужих смертей, но нам, кажется, не оставили выбора.

Мой друг покинул комнату первым. Я задержался на несколько секунд возле колыбели дракончика, едва ощутимо коснулся его чешуйчатого носа, быстро отнял руку и тоже вышел.

Даже если мне придется погибнуть, я сделаю всё, чтобы эти люди не добрались ни до Воларэ, ни до Марлены. Не знаю, человеческие чувства говорили во мне или драконьи инстинкты, а может, и то, и другое, но ради любимых я был готов на всё.