Глава восьмая. Альдо

Магический указатель, клубочком свернувшись рядом с окруженным огнем драконьим яйцом, тихо посапывал. В чем была его природа, кто его послал и кому нужно мне помогать, я понятия не имел, но был тому незнакомцу искренне благодарен. Или, быть может, незнакомке? Ведь магией здесь на равных пользовались, как я понял, и мужчины, и женщины. Прогрессивное общество, что, конечно, не может не радовать.

Я выразительно зевнул и устроился поближе к яйцу. На самом деле следовало отправиться спать, но меня словно что-то не отпускало. В своём человеческом прошлом я был той ещё совой, да и драконий организм не имел ничего против ночных бдений.

А смотреть на огонь было приятно. Синяя чешуя, покрывавшая яйцо, ярко сверкала в языках пламени, отражая его, разбрасывая вокруг тонкие лучики света. Я любовался на это творение природы и задавался вопросом, действительно ли являюсь биологическим отцом скрывающегося внутри существа.

Кто там? Дракончик? Есть ли у него человеческая ипостась? А есть ли человеческое создание? Ведь драконы, не обладавшие второй частью сущности, не были совсем животными. И в тот же миг они значительно отличались от людей, ими руководили иные инстинкты. Нельзя чувствовать себя в безопасности рядом с драконом, подумалось мне.

Значит, наедине с собой я тоже опасен. И для себя в том числе.

Я протянул руку и коснулся синей чешуи. Пламя не причиняло мне вреда, но, как я успел выяснить опытным путем, только собственное. Вечером, схватившись за горячий котелок на кухне, я серьезно обжегся. Меньше, чем мог бы, будучи простым человеком, но всё равно приятного мало.

Сейчас от ожога осталась только розоватая полоска стремительно регенерирующей кожи. Во мне клубилась, ища выход, магия, сильная, плохо контролируемая. Я не до конца понимал, что с ней делать, но не отталкивал – эта сила, в конце концов, такая же часть меня. Мне придется научиться этим руководить.

«Папа», – проурчало драконье яйцо, эхом звеня в моём сознании.

– Дитя моё, – усмехнулся я, слегка иронизируя.

Я не слишком хотел детей в своем прошлом. Мы с женой не ставили себе это в качестве цели. Я думал – ну, как-нибудь позже. Не обязательно обзаводиться потомством до тридцати. И жена поддерживала, она вообще говорила, что не знает, хочет ли когда-нибудь рожать. Стать матерью... Ну, может, мы бы заработали на суррогатное материнство?

Мы бы заработали, я не сомневался. И не только в детях счастье, не всем они нужны. Есть же чайлфри, и я ничего не имел против этого течения.

«Ты меня не хотел?» – вздрогнуло у меня под пальцами яйцо.

Черт! Надо руководить своими мыслями, а то так ещё внушу ребенку, что он тут не нужный.

– Что ты, что ты, – пробормотал я. – Конечно, я хочу, чтобы ты вылупился из этого яйца сильным и здоровым. И буду тебя любить. Даже если люди. кхм, драконы не планируют ребенка, а он у них получается, это не значит, что они его не будут любить.

«Правда?»

– Правда.

Дракончик завозился в яйце и, кажется, уснул. Магический указатель тоже поворочался и принял более удобную позу. Я, не удержавшись, усмехнулся. Кто б мог подумать, живая магия! И мир поразительный.

Я отнял руку от яйца, чтобы не смущать подрастающее поколение дурными мыслями, и комната вдруг наполнилась другими звуками. Я только сейчас понял, что позволил своему сознанию утонуть в маленьком дракончике, а сейчас постепенно выбирался из его захвата на свободу. Успел уловить тихие девичьи шаги и обернуться.

Рядом со мной стояла Марлена. Только, в отличие ещё от сегодняшнего утра, она была очень бледна и явно чем-то расстроена.

Хотя поводов, казалось, никаких. У нас появились продукты, помощники, скот, семена! С голоду не помрем, от холода тоже, дракон я или кто? Но Марлена выглядела так, словно у неё кто-то умер, и я поспешил подняться к девушке и взять её за руку, надеясь, что так её немного успокою.

– Что случилось? Ты выглядишь очень расстроенной, – осторожно промолвил я.

Она шмыгнула носом, а потом посмотрела мне в глаза.

– Альдо...

Я взволнованно всмотрелся в её черты, чувствуя себя так, словно вот-вот должен услышать смертный приговор. Не для себя, для Марлены, но оттого не легче.

Марлена вцепилась в мою ладонь, заморгала, пытаясь смахнуть слезы, а потом, решившись, произнесла:

– Альдо, у меня исчезла магия.

– Магия? – переспросил я. – Как она может исчезнуть?

– Никак! – прошептала Марлена. – Никак не может, потому что магия – это как второе дыхание! Но. Она взяла и исчезла. Я не могу использовать даже самое элементарное заклинание. Я вообще ничего не могу Я пуста, Альдо. Пуста.

Я, сказать по правде, опешил. Мало того, что сам ничего не понимал в магии, так ещё и понятия не имел, можно ли её потерять. И Марлена твердила, что избавиться от дара никак не получится.

– Возможно, ты что-то перепутала? Просто устала? – со слабой надеждой уточнил я. – С чего ты вообще решила проверить, есть у тебя магия или нет?

Марлена воззрилась на него, как на умалишенного. Вероятно, именно таким, ну, или по меньшей мере очень глупым в её глазах Альдо сейчас и был. Это ж надо, не понимает, как это, когда исчезает магия! А что он мог сказать в своё оправдание? Да, собственно, ничего. Альдо действительно ни капли не смыслил в волшебстве. Он вообще ещё часа два назад размышлял, в самом ли деле стал драконом, или это у него очень яркая галлюцинация, и когда его приведут в чувство, то вместо твердых стен поместья тут будут мягкие и желтые.

Потому что очнется он в дурдоме.

– Да как я могу это объяснить? – охнула Марлена. – Просто в одно мгновение я открыла глаза и поняла, что у меня внутри как-то очень пусть. И холодно. А потом попробовала использовать заклинание, и у меня ничего не получилось. И. Я тоже подумала, что это какая-то ошибка. Я попыталась ещё раз. Ничего, Альдо. Вообще ничего. А потом я обнаружила это.

Она продемонстрировала мне руку. Сначала в полумраке я не рассмотрел, что именно было не так, но потом, приглядевшись, увидел, что тонкое запястье Марлены немного опухло, а ещё обнаружил две пары алых точек, словно кто-то пытался её укусить.

– Откуда это? – спросил я, проводя кончиками пальцев по ранцам. Марлена вздрогнула, но руку не отняла. – Больно?

– Нет, не больно, – устало промолвила она. – Вот.

И продемонстрировала мне нечто золотое.

Я воззрился на неведомый предмет и сглотнул слюну. В голове забилась дурацкая мысль: золото! Моё золото! Схватить, унести с собой, немедленно, сейчас же... Моя, моя прелесть...

Какая твоя прелесть, дурак?! Я вообще золото не люблю, клептоманией не страдаю. Ещё не хватало этими горящими жадностью глазами смотреть на какое-то украшение. Дракон внутри бушевал, требуя немедленно забрать «прелесть» у Марлены, но я только мысленно раздраженно рыкнул на него. Нечего тут пользоваться совершенно земными словечками. Дракон явно в кинотеатре не бывал, умных книжек тоже не читал, а значит, мысли про «прелесть» почерпнул из моего подсознания и нагло манипулировал.

С трудом сморгнув драконий дурман, я сфокусировал взгляд на предмете и с удивлением опознал в нём расстегнутый венчальный браслет Марлены. Теперь, правда, он выглядел не просто как плоская полоска золота. Если приглядеться, можно было увидеть и слабо выраженную змеиную голову, и два изумрудных глаза, и, что самое главное, чуть приоткрытую пасть с заметными клыками.

– Граф Жермон всё-таки добрался до меня, – прошептала девушка.

– Ты держала эту дрянь рядом с собой? Надо было отдать мне, я б с ней что-то сделал. Запихнул бы в огонь, например. Переплавил!

А лучше спрятал в свою с-с-сокровищницу.

Я вновь мотнул головой, отгоняя прочь дурацкие драконьи мысли. К черту сокровищницу. И не надо уточнять у меня, кто такой черт!

– Я не держала его рядом с собой, – заявила Марлена. – Я вышвырнула этот браслет из окна, чтоб ты понимал! В самую пропасть. Не так давно, в тот день, когда ты с меня его снял. И была уверена в том, что мы с ним раз и навсегда попрощались. Но, как видишь, нет. Только к такой везучей принцессе, как я, из пропасти может вылезти браслет, укусить и лишить магии!

– Может быть, это украшение ни при чем? – уточнил я.

Марлена подозрительно прищурилась.

– Только не говори мне, что россказни о том, что любому дракону кусок золота дороже всего на свете, золото непогрешимо, на золото нужно молиться и так далее – не россказни, а чистая правда!

– Ну что ты, что ты, – запротестовал я. – Я совсем не зависим от золота. По крайней мере, сознательная моя половина.

Бессознательная половина, то есть, дракон, сейчас выла и рыдала, требуя дать ему монетку-другую, но волнение за Марлену вытеснило все остальные чувства. Я просто не мог сейчас жаждать золота, голова была занята другим.

– Теперь оно уже безопасное, – вздохнула Марлена. – Ведь граф Жермон всё-таки добился своего.

– Черт бы его побрал.

– Не знаю, кто такой «черт», но если это что-то нехорошее, то пусть бы и побрал, – охотно согласилась она. – И что мне теперь делать.

Я обнял девушку, привлекая её к себе, и она послушно прильнула к моей груди.

– Главное ничего не бойся, – прошептал ей на ухо. – Мы обязательно с этим справимся. Я тебе обещаю. Сейчас ты хорошенько выспишься.

– Не хочется. Да и скоро рассветет, – пробормотала Марлена. – Может, сейчас сходим в библиотеку, поищем там что-нибудь?

Я за ночь так ни разу и не сомкнул глаз, но спать всё ещё не хотелось, потому склонен был согласиться. Однако не успел.

Очевидно, Марлена действительно была очень невезуча. Потому что стоило мне кивнуть и собраться идти в библиотеку, как нам, разумеется, помешали.

И неслабо так помешали: с треском разбилось окно, и в него просунулась громадная чешуйчатая лапа.

Я увлек Марлену за собой в сторону, чтобы защитить её от осколков.

– Что происходит? – выдохнула принцесса, прячась за моей спиной. – Кто это, Альдо?

Драконица зарычала. Потом вывернулась в воздухе, и в большом окне появилась часть её морды. Я как завороженный смотрел, как лучи рассветного солнца скользят по мелким чешуйкам. Огромный зеленый глаз, казалось, завораживал меня. Хотелось броситься вперед, к драконице. Это была та самая, понял я, что плясала в воздухе, приманивая к себе. И внутренний дракон сейчас с диким упорством рвался на свободу, пытался запустить превращение. Но тщетно. Я не сделал и шага вперед. Я – человек, и чешуйчатое чудище вызывало у меня какие угодно чувства, но только не желание оказаться ближе. Парализующий страх скорее. Чтобы стряхнуть оцепенение, тоже пришлось приложить немалые усилия, но иначе драконья половина взяла бы надо мною верх.

Этого я допустить не мог. Сознание зверя в человеческом теле... Драконица просто растопчет меня, раздавит своей лапой, в размере которой я уже успел убедиться.

«Здравствуй, – мысли драконицы затопили моё сознание. – Здравствуй, любовь моя. Я пришла за своим ребенком».

Я не сразу понял, что речь шла о яйце. Только когда проследил за её взглядом, запоздало понял, что он направлен на яйцо. Она жадно смотрела на него, скребясь лапами по внешним стенам поместья, и у меня в сознании забилась мысль: она мать. Она должна быть рядом со своим ребенком.

Поддаваясь драконьему приказу, я шагнул в сторону яйца. Ладони быстро скользнули по его горячему боку, но пламя я так и не загасил. Не услышал, что говорила Марлена, тряся меня за плечо. Кажется, что-то спрашивала. Или пыталась меня остановить? Так или иначе, это не имело никакого значения. Я уже поставил себе цель отдать это яйцо и собирался следовать ей, даже до конца не понимая, зачем. И огонь потянулся к ладоням, уходя сначала с золота.

«Нет! – дракончик внутри проснулся. – Не отдавай меня, папа! Не хочу!»

Меня окатило такой волной первобытного страха, что гипноз драконьих глаз уже никак не мог меня переубедить. Я повернулся к драконице, с трудом сдерживая раздражение. И теперь в голове крутились уже совершенно иные мысли. Зачем ей ребенок? Что она собралась делать с дракончиком после того, как его заберет?

– Он не хочет, – твердо промолвил я. – Он ещё не готов вылупиться, и ему нужно тепло.

Драконица зашипела. В ответ на этот звук во мне вновь вспыхнуло дурацкое желание подчиниться, но сознание уже было готово сопротивляться.

«Я унесу его в безопасное место, – шелестела драконица. – Я пришла его забрать».

– Это вполне безопасное место, – отметил я, невольно пытаясь призвать свою магию или хоть что-то подобное. От драконицы веяло угрозой.

«Так будет лучше».

– Нет, – отрицательно покачал головой я. – Не отдам.

Драконица фыркнула. Из её ноздрей вырвались небольшие потоки пламени, и мы с Марленой непроизвольно попятились. Я почти уперся спиной в яйцо – и в ту же секунду поймал тонкую ниточку силы, той самой, что никак доселе не давалась мне в руки. В груди поднималась волна паники, но я попытался превратить эмоцию в дело, магией отталкивая яйцо подальше от центра зала.

Незваная гостья, казалось, передумала забирать яйцо. По крайней мере, она вполне так решительно захлопала крыльями и полетела прочь. Я увидел, как мелькнул в окне её длинный хвост, и с трудом успел успокоить взбеленившегося внутри дракона.

– Что это было? Что она хотела? – спросила Марлена. – Зачем к тебе прилетала драконья королева, пыталась убедиться в твоей адекватности?

– Драконья королева? – удивился я, переведя взгляд на неё.

– Конечно! Как ты можешь не знать? – поразилась моя принцесса. – Разве ты не узнал её?

Я и не мог узнать, потому что никогда не был знаком с драконьей королевой. А дракон внутри мен своими воспоминаниями делился совсем не щедро. Он не был способен осознать какие-то важные факты, вместо этого сыпал эмоциями. А их спектр был слишком щедр для обычного человека. Как бы я ни пытался переварить их, разобраться, что к чему, каждый раз при попытке всё это систематизировать у меня сознание словно взрывалось.

А сейчас дракон никак не мог определиться, что именно он чувствует по отношению к драконьей королеве. Без ума от неё? Ненавидит?

Но времени на размышления у него не было.

Поместье вдруг задрожало. В стену врезалось что-то тяжелое, и по мелькнувшим в окнах хвосту, лапах, морде я понял, что это драконица пошла в атаку. Дикая, злая, разъяренная, она собиралась заполучить желаемое.

Драконица громадной лапой продирала себе путь в наше поместье, просунув лапу внутрь. Затрещали под могучими когтями стены, и она заскребла по камням, выдирая один за другим и отбрасывая их в сторону. Поместье всё задрожало под её натиском, и сквозь второе окно можно было увидеть, как она колотит хвостом по стене.

«Яйцо! – прокричала у меня в сознании драконица. – Отдай мне яйцо!»

– Марлена, – коротко выдохнул я, понимая, что драконий зов девушка не слышит, но зато видит, что происходит. – Беги отсюда. Я сам разберусь.

– Какое беги! – вскрикнула принцесса. – Я останусь!

Яйцо, подскочив на золоте, само выкатилось из импровизированного гнезда. Но покатилось оно не к драконице, упорно прогрызавшей себе путь, а в противоположную от неё сторону, пока не уперлось в стену, всё ещё пылая моим огнем. Марлена тоже вжалась в стену, расширенными от ужаса глазами взирая на драконицу.

Во мне поднялась волна ярости. От мысли, что королева Ириана, кем бы она ни была на самом деле ни была, угрожает моему ребенку и моей принцессе, тело на несколько секунд превратилось в настоящий сгусток ярости.

– Убирайся, – в голосе помимо слов звенел и драконий рык. – Убирайся, я никогда не отдам тебе ребенка!

В одну секунду преграда, которая удерживала магию, пала. Я всё ещё не мог обратиться, как бы ни пытался вытолкнуть из себя драконью сущность, но зато концентрированный поток пламени и воздуха ударил Ириану, отталкивая её от поместья.

Драконица кувыркнулась в воздухе, с трудом восстановив равновесие, но уже спустя минуту вернулась обратно. Когти заскребли по камню, и стена поместья стремительно рушилась под могучими ударами чешуйчатого чудовища.

«Я своё заберу!» – рычала она у меня в мыслях.

Отдать добровольно яйцо – и она улетит. Я должен так поступить? Мысль звучала одновременно разумно... И противоестественно. Нет, пожертвовать ребенком ради временного спокойствия – не мой путь.

Драконица зарычала. Она просунула голову в образовавшуюся дыру и дохнула на меня пламенем.

Человеку внутри меня стало страшно. Дракон, напротив, рванулся навстречу огню и, окутанный алыми языками, втянул их в себя, пополняя резерв чужой магией.

Ириана щелкнула зубами. Её хвост вновь разъяренно врезался в стену, на сей раз снося угол поместья. Где-то за моей спиной закричала Марлена. А я почувствовал, как вся собранная сила, преодолев какой-то внутренний барьер, прорывается на свободу.

Страха не осталось. Дракон ответственен за того, кого высиживал! И за ту, которую похитил. Ириана не имеет права угрожать Марлене, а уж тем более – не должна навредить яйцу, которое бросила на попечение отца, пока сама занималась другими делами.

Злость вперемешку с пламенем заполнили всё пространство вокруг. Огненная волна попросту снесла Ириану, вновь отшвыривая её. Следом под действием силы полетели и камни, стена поместья стремительно осыпалась. Теперь изнутри можно было увидеть даже такую близкую пропасть и тот самый выступ на фундаменте, по которому я пробирался на вторую сторону поместья.

Но сейчас я не вникал в детали. Драконья мощь протрубила о себе на все горы; я чувствовал себя большим и крылатым, а ещё – непобедимым, и моему огню ничего не стоило прогнать драконицу, которая однажды меня предала. Я вспомнил, как её зубы смыкались на моём горле, как она выдирала из дракона человека, как толкала в пропасть безумия, пока в теле не появился новый проблеск сознания.

А потом всё резко закончилось. Погасло пламя, и я рухнул на колени, так и не превратившись в дракона. Внутри такими же прочными оставались стены, удерживающие зверя. Человеческое тело совершило невероятное, исторгнув из себя такое огромное количество магии, но обратиться оно всё ещё не было способным. И сознание стремительно яснело, наполняясь осознанием содеянного.

Теперь одной стены у поместья просто не было. Вместо него зияла огромная дыра, через которую я мог увидеть происходящее снаружи. Увидеть Ириану, которая уже сбила потоками воздуха огонь, объявший её крылья, и вернулась обратно.

«Убью!» – это была не угроза, а констатация факта.

Она нырнула в образовавшуюся дыру и сгребла меня одной лапой. А потом выскользнула обратно в чистое небо и почти под прямым углом взметнулась вверх.

Драконица была огромна. Теперь её чешуя покрылась копотью, а гибкое, быстрое тело едва заметно перекосило в полете, но что эти увечья против естественной хрупкости человеческого тела.

Ириана не церемонилась. Когти держали крепко, и она не беспокоилась о том, что может проткнуть мне грудную клетку или переломать ребра. Дышать было нечем, а внизу. Внизу оказалась пропасть.

Я призвал дракона, совершая последнюю попытку обратиться, но тщетно. Он уснул, выплеснув всю свою силу в тот удар, а смог лишь немного поджечь крылья драконьей королевы. Да, той было тяжело лететь, да, она уставала, но всё ещё могла вернуться и попытаться отобрать яйцо.

А я не мог.

Ириана на несколько секунд зависла в воздухе, противореча законам физики, а потом с издевательским смешком разжала когти. Я попытался схватиться за них, чтобы остаться на высоте, но тщетно, гладкие чешуи скользили под ладонями, а сил не хватало.

А потом наступил полет.

Говорят, это приятно – падать вниз, наслаждаясь потоками воздуха, которые обвевают тело. Но я чувствовал только парализующий тело страх. Глубокая пропасть, острые шпили внизу и совершенно однозначная смерть для человеческого слабого тела. После такого не выживают.

Я закрыл глаза, и сознание озарило вспышкой. Такой же, как и в прошлый раз, когда я погиб в своем мире. А теперь, кажется, и в этом...