Глава 11

Романо стоял посреди гостиной и хотел только одного — убить подонка. Его тело раскалилось, отчего начала дымиться одежда, а еще через мгновение вспыхнула, лишь благодаря сработавшей пожарной сигнализации огонь не распространился на мягкую мебель.

— Что случилось? — Вера вошла в гостиную, однако взволнованной не выглядела совершенно.

— Ты ведь знала, — перевел на нее горящий взгляд, — ты все знала, змея.

— А еще я говорила вам рассказать ей про свадьбу, — нажала на панели управления несколько кнопок и вода тотчас прекратила литься.

— Предательница. Ну, ничего. Ты свое тоже получишь.

— Даяна трогать не советую. Развяжете войну с Назаровым, спасибо вам никто не скажет.

— Плевать я хотел на твоего Назарова. Его выродок протянул свои грязные лапы к моей женщине.

— Ну, почему же? Он в отличие от вас дал ей выбор. И девушка выбрала свободу, дом, семью, возможно, жениха. Поверьте, не каждая мечтает ходить у вас в любовницах. Надя хоть и молоденькая, но честолюбивая. Отпустите ее, все равно потом бросите.

— Надя моя женщина, — произнес дребезжащим голосом, ибо сейчас говорил в два голоса, зверь рвался наружу. — Так есть и так будет, — после чего пулей вылетел из дома.

На что Вера печально улыбнулась, затем вытащила из кармана передника трубку:

— Быть-то будет, но какой ценой, — и вложила в рот мундштук.

А Романо добежал до летной площадки и только хотел прыгнуть, как посмотрел вперед. Солнце еще не село, тогда опустился на землю, схватился руками за голову. Внутри полыхал огонь — в голове, в душе, в сердце. И впервые от этого огня было нестерпимо больно. Улетела… она улетела. Вдруг в груди не осталось места воздуху, а из легких вырвался черный дым. Романо глянул на руки, кожа начала трескаться, обугливаться, скоро перед глазами все поплыло, и в какой-то момент он потерял связь с реальностью. Очнулся уже на подлете к земле, отчего вмиг обернулся, но успел совершить лишь один единственный взмах крыльями, за коим последовал удар.

Говорят, драконы самые свирепые создания, когда-либо жившие на земле. И это так, безусловно. Но мало кто знает, что в то же время они самые уязвимые существа, их слабое место — сердце. Чтобы убить дракона, не надо охотиться на него, достаточно разбить ему сердце.

Огромный зверь лежал на камнях и царапал их с такой яростью, что искры летели в разные стороны, его пасть была раскрыта, откуда с хрипами и свистом вырвались клубы дыма.

Древняя драконья мудрость гласит, если хочешь прожить до глубокой старости, береги свое сердце от любви. Пользуйся благами мира, время от времени тешь свое звериное нутро, расти сильное потомство, уважай тех, кто рядом и будет тебе счастье.

С наступлением сумерек на землю опустилась прохлада, но камни все еще хранили накопленное за день тепло. Дракон с трудом подобрал под себя лапы и кое-как поднялся. После столь сильного удара все болело, в глазах рябило, отчего то и дело мотал головой. По запаху добрел до ближайшего озера, опустил морду в воду. Когда же напился, лег на краю берега. Вокруг царила тишина, на небе воссиял огромный месяц и миллиарды звезд с ним по соседству. Вот она — вечность. И все бы хорошо, если бы не продолжающее полыхать внутри пламя. Вдруг до ушей донесся гул самолета, на что зверь открыл глаза, попытался всмотреться в черное небо, а мгновением позже по округе прокатился хриплый рев. Но за болью с отчаянием вернулась и злость, Романо тогда встал, расправил крылья и оттолкнулся от земли.

Мерзавец получит по заслугам. Он не имел права трогать чужую женщину.

Спустя полтора часа уже был рядом с табором, где и засел трусливый ублюдок. Нагадил, значит, и тут же примчался под крыло папаши. Однако на подлете его перехватили, два темно-красных дракона окружили с обеих сторон и вынудили опуститься на землю. Засим последовали три яркие вспышки:

— Какого черта вы тут делаете? — Романо уставился на двоюродных братьев.

— Мы здесь по просьбе твоего отца. Не лезь к Назарову, сам знаешь, какой бедой все может обернуться, — вышел вперед Драго. — Мы предупреждали, Романо.

— Пошли прочь с моего пути, — процедил сквозь зубы.

— Нет, брат, — вступил Михаль. — Никаких разборок с сыном их барона не будет. Как ты единственный у Тагара, так и Даян у Лачо. Если причинишь ему вред или он тебе… Ни к чему все это.

— Он нарушил закон.

— Тут ты не прав, — Драго посмотрел в сторону большой поляны, усеянной домами на колесах. — Девка тебе не принадлежала, так что, Даян бы даже трахнул ее, все равно бы ничего не нарушил. А вот и хозяева, — заметил трех мужчин, что устремились в их сторону.

- Доброго вечера, ромалэ. Зачем пожаловали? — вперед вышел седовласый мужчина.

— Бар Лачо, — кивнул ему Драго. — Мы здесь по случайности. Охотились недалеко.

— Ни по какой мы здесь не по случайности, — Романо поравнялся с Назаровым. — Ваш сын, баро проявил неуважение ко мне. Я его взял на работу, платил щедро, а он…

— Тише, сын Тагара, тише, — подошел к нему, взял под руку и отвел в сторону, — давай-ка поговорим без лишних ушей. Даян мне обо всем рассказал. Знаю, что чаюри твоей помог вернуться домой, которую ты, между прочим, выкрал.

— Я хочу встретиться с вашим сыном.

— Здесь не место твоим «хочу» Орлов, здесь место только моим. И я говорю тебе нет. Не будет никаких встреч, никаких разборок. Мой сын ушел от тебя, всё. Я изначально был против работы на вашу семью, но он захотел попробовать свои силы вне табора. И я очень рад, что Даян вернулся. Уходи Орлов, нам ни дружбы с вами не надо, ни войны, по-хорошему, мне бы даже не говорить тут с тобой, но я понимаю, молодость, дела сердечные. Ты девушку выкрал, мой сын вернул ей свободу. Так было, есть и будет. Красные драконы всегда будут брать чужое, рушить судьбы, а черные будут отдавать свое и помогать ближним. Ты меня услышал?

— Услышал, — произнес через силу.

— Вот и хорошо. Ступай с богом, сын Тагара.

После чего Лачо развернулся и кивнул своим:

— Все, идемте по домам. Мы поговорили и поняли друг друга.

А Романо тотчас обернулся и взмыл в небо.

Он вернулся домой, но к себе не пошел, отправился в особую комнату.

Каменный алтарь поблескивал в свете ночников, Романо коснулся рукой гладкой прохладной поверхности, а перед глазами снова возникла Надя, как лежала здесь, как потом он ее поцеловал. Вдруг ощутил энергию, что начал отдавать камень, это же ее энергия, отчего внутри все заболело с новой силой. Камень видимо поглотил часть. И Романо сел на алтарь.

Надо лететь за ней, надо ее вернуть…

Но чем дольше сидел и размышлял, тем чаще ловил себя на мысли, что возможно ее побег единственный выход для них всех. Вместе им быть все равно не дадут. Браки с людьми для красных драконов — табу. От такого брака никогда не родится дракона, а значит, семья останется без продолжения рода. Да и потом, правы древние, любовь — это яд. Мощный быстродействующий яд. Только кажется великой благодатью, а на деле отрава. Романо лег на алтарь и закрыл глаза. Если бы камень мог забрать все его воспоминания. Надя отвергла… предпочла сбежать при первой же возможности. Вот оно, людское непостоянство.

Вера как всегда появилась незаметно:

— Рада, что вы не наделали глупостей, — накрыла хозяина полотенцем.

— С Даяном я еще встречусь… в этом будь уверена.

— Совсем скоро к вам приедет невеста с семьей. Вы готовы ее принять?

— Готов, — словно выплюнул.

— Выходит, решили не отменять свадьбу. Что ж, разумно. И ваша семья останется довольна, и девушка дай бог найдет свое счастье.

— Оставь меня одного. Иди, вон, отчитайся перед хозяином.

— Если бы я отчитывалась перед Тагаром за каждый ваш шаг, баро, то девушка покинула бы этот дом гораздо раньше.

А Надя в этот момент подъезжала к дому. За три недели ее мир перевернулся с ног на голову. Случилось узнать о существовании тех, кого считала сказкой, но главное, случилось привязаться к этому созданию, привязаться и осознать, что была для него всего лишь временной забавой.

Вот и родной район…

Таксист остановился у подъезда, высадил пассажирку. Хорошо, что сейчас лето, тепло, хоть и на часах давно за полночь. Легкий ветер обдувает, на небе ни облака, правда, совершенно не видно звезд из-за смога. Надя зашла в подъезд, поднялась на десятый этаж, но почему-то с каждым шагом становилось только хуже, а ведь должно быть наоборот, казалось бы, все закончилось, она свободна, она дома!

Дверь открыла мама и сейчас же бросилась обнимать дочь.

— Надя, — прижала к себе, а дальше начались слезы.

— Мам, ну все… хватит.

— Что, значит, хватит? Как хватит? Сначала пропала, потом этот звонок. Что случилось?

Сейчас и отец вышел, и тоже кинулся к дочери.

— Рассказывай, что произошло? — усадил Надю на стул.

— Пап, мам, — голова разболелась дико, меньше всего хотелось видеть слезы матери, врать отцу. — В общем, я угодила в руки черных риэлторов. Меня развели по полной программе, потом посыпались угрозы, мне пришлось уехать к подруге, а она живет в горах, там связь ужасная. Говорить вам не стала, испугалась. Можно, об остальном поговорим уже завтра? Я очень устала с дороги.

— Хорошо, — мама кивнула отцу. — Главное, ты жива и здорова. Тебе же не причинили вреда? — осмотрела Надю.

— Нет, нет, со мной все хорошо, — постаралась улыбнуться как можно правдоподобнее.

И побрела к себе. Завтра надо бы позвонить Жене. Только что она ему скажет?

После душа переоделась в старенькую пижаму, легла в кровать. Просто нужно время, чтобы прийти в себя. Но стоило выключить ночник, как слезы полились ручьями. Как же он так мог? И головой-то понимала, что выкрал ее именно для развлечений, что врал нещадно, но сердце истекало кровью. Так и уснула в слезах. И всю оставшуюся ночь снился грот, озеро и красный дракон…

А Романо не смог уснуть. Только закрывал глаза, сразу видел ее, отчего немедленно просыпался, ощущая внутри все ту же жгущую боль. И как бы ни уговаривал себя, какие бы доводы ни приводил, а хотел одного — повернуть голову и увидеть рядом чаюри. Судьба решила сыграть с ним злую шутку, сначала дала нечто бесценное, потом безжалостно отобрала. Или просто он такой слабак, что не уберег это самое бесценное. Устав ворочаться, поднялся и пошел в ее комнату, где угодил точно в плен, ведь здесь пахло ею, всюду лежали ее вещи. Романо сел на край кровати, взял Надин халатик и уткнулся в него лицом.

Теперь-то ясно, побег планировали заранее, Даян встречался с ней на площадке. Лихо провели его. И пригрел же этого выродка, дал работу. Но Надя… вроде отдавалась, отвечала взаимностью, а в голове свое держала, ждала подходящего момента. Что ж, дождалась. Тогда в сердцах отбросил халат в сторону и откинулся назад, прикрыл глаза. Нельзя открывать сердце для чувств… надо жить так, как завещали предки. Он молод, богат, у него скоро будет жена, которая даст ему потомство. Семья — это правильно, пора уже остепениться.

И только забрезжил рассвет, как раздался звонок сотового. Романо ответил, не глядя.

— Алло.

— «Доброе утро, сын. Не разбудил?»

— Нет.

— «Хорошо. Послушай. Я вчера вечером переговорил с Миро. Мы решили не тянуть с этой вашей ночью. Договорились на сегодня. Подготовься»

— А почему со мной сначала не переговорил? — и глаза от злости загорелись. — У меня работа.

— «Ничего страшного. На то у тебя есть заместитель или, на крайний случай, Драго с Михалем»

После чего отец отключился. А Романо очередной раз взбесился, только гнев этот был от беспомощности, от ощущения собственной никчемности. С другой стороны, чем раньше закончит со всеми формальностями, тем лучше. И отправился на поиски Веры. Та же сидела на веранде, как всегда курила трубку и внимательно смотрела на разложенные карты.

— С утра пораньше и уже гадаешь? — вдохнул утренний воздух, напитанный влагой и пока еще прохладой.

— Пасьянс раскладываю.

— Ага, как же. Камелов сегодня привезет Патрину, подготовь одну из гостевых комнат.

— В своей не желаете принять невесту? — глянула на него.

— Нет. Она в ней спать все равно не будет.

— Что делать с вещами Нади? Да и в спальне прибраться бы.

— Ничего там не трогай, закрой на ключ и забудь. Поняла?

— Поняла, — выпустила несколько колечек дыма.

А Романо все стоял, о чем-то усердно соображал, вдруг выдал:

— Погадай мне.

— Вы же против всегда были, — искренне удивилась. — Мол, в будущее смотреть только судьбу злить.

— Погадаешь, нет?

— Отчего ж не погадать, присаживайтесь, — похлопала по дивану.

Когда сел, дал ей руку и словно окаменел.

— Да расслабьтесь вы, — посмотрела на ладонь хозяина. — Н-да, все это я уже видела, — отпустила его руку практически сразу.

— Что значит, видела? Когда это?

— Не переживайте, не у вас видела.

— Вера?! — посмотрел на нее с раздражением. — Ты мозги пудри другим, мне не смей.

— Ничего я вам не скажу, баро. О таком нельзя рассказывать. Скажу разве что, если все останется как есть сейчас, случится вскоре две свадьбы. Одна из которых ваша.

— А чья вторая? — и сердце заколотилось как бешеное.

— Вы и сами догадываетесь, чья. Вон как разволновались. Пойду-ка, завтрак приготовлю, а потом меня ждет уборка.

Когда Вера скрылась за дверью, Романо стиснул зубы:

— Вот же ящерица старая… — прошипел.

А слова ее острой занозой засели в голове. Две свадьбы… Две!

Нервы и так были на пределе, еще сидеть весь день дома в ожидании дорогого тестя, нет уж. Романо быстро собрался и поехал на работу. На сегодня как раз запланировано два важных совещания. О предстоящей ночи даже думать не хотелось. К чему на что ее вообще выдумали? Можно подумать, если невесте не понравится член будущего муженька, то свадьбу отменят.

Надя же только-только открыла глаза. С кухни доносились знакомые звуки — звон посуды, приглушенный гомон работающего телевизора, помимо звуков до комнаты долетали аппетитные запахи гречки и блинчиков. Мама год как уволилась с работы, несколько месяцев походила по собеседованиям, а потом семейным советом было решено, что лучше ей остаться дома, здоровье пошаливало, да и не было острой необходимости в деньгах. Потом Надя прислушалась к звукам, что доносились в окно. Машины, машины и снова машины, вот и мусоровоз, кажется, приехал.

— Доброе утро, — в комнату вошла мама. — Как ты?

— Нормально, — протерла глаза.

— Жене будешь звонить? Он тоже весь на нервах.

— Да, позвоню, конечно.

— Не нравится мне твое настроение, — села в кресло. — Может, расскажешь, что произошло на самом деле?

— С чего ты…

— Надь, я вообще-то хорошо тебя знаю. Ты моя дочь, как-никак.

— А папе не расскажешь? — поделиться очень хотелось.

— Давай мы с тобой поговорим, а потом вместе решим, стоит ему знать или нет.

— Хорошо.

В чем особенность мамы, она никогда не обманывала, а еще всегда умела найти подход, поддержать ли, пожалеть или просто, молча, выслушать. Удивительно мудрая, можно сказать, не по годам, ведь ей всего-то тридцать шесть. Верно говорят, не возраст делает людей умнее, а стремления. Вот мама смолоду стремилась к знаниям, к учебе, любила книги, и ничего ей не помешало стать такой, какая есть, ни ранняя беременность, ни семья. Она по сей день стремится к чему-то новому, впитывает в себя все словно губка, а главное, постоянно находит применение полученным знаниям на практике.

— Во-первых, — Надя приподнялась, откинулась на спинку кровати, — скорее всего, свадьбы с Женей не будет.

На что мама тут же напряглась.

— В Болгарии у меня был мужчина и я уже не девственница.

— Кто он? С ним ты пробыла все это время?

— Да, с ним. Кто он? — и сейчас ком к горлу подступил. — Он ром.

— Украл тебя? — мама резко изменилась в лице, побледнела. — Изнасиловал?

— Украл, но не насиловал. Вернее… я уже ничего не понимаю, — закрыла лицо руками и расплакалась.

А через секунду ощутила объятия. Мама прижала к себе:

— Тише, тише, — принялась гладить по голове. — Не рви себе душу. Скажи, он сам отпустил или сбежала?

— Сбежала, мне его охранник помог.

— Кто он такой? Местный?

— Романо Орлов. Его семья выкупила землю в деревне, строят там гостиницу.

— Ясно… Ты мне главное скажи, силой брал?

— Нет. Я ведь… — и вконец разрыдалась.

— Влюбилась, — закончила за нее.

— Он меня просто использовал. Что мне теперь делать?

— Ничего, моя девочка. Жить дальше и радоваться жизни. Ты смогла сбежать от подонка, за тобой он не пойдет, они только на своей территории храбрые. Однако по врачам походить, провериться придется. Мало ли. Наверняка сукин сын не предохранялся.

— Я пила таблетки.

— Все равно.

— Отцу об этом лучше не знать, — немного успокоилась.

— Пока да. Может быть позже и расскажешь, если захочешь.

— Спасибо, мам.

— И на Жене заранее крест не ставь. Это сейчас кажется, что все пропало, но если он тебя по-настоящему любит, то все еще у вас может быть хорошо. Позвони ему, сходите куда-нибудь, тебе надо отвлечься.

— Но как мне ему рассказать? Когда?

— Сейчас точно не стоит. Спокойного диалога все равно не выйдет, а вот когда немного успокоишься, переваришь все, тогда…

Мама смотрела с таким пониманием, с такой лаской, что внутри потеплело, а с души, словно камень свалился.

— Ты самая лучшая мама в мире, — грустно усмехнулась и вытерла слезы.

— А ты самая лучшая дочь. Молодец, что призналась. Теперь главное найти в себе силы переступить через все случившееся. И у тебя получится, я в этом уверена. Ты у меня очень сильная. Ромам веры никогда не было и нет, они в большинстве своем очень лживые, самолюбивые, наглые, берут все, что плохо лежит, не признают отказов. Я насмотрелась на них в свое время. Годы идут, поколения сменяют друг друга, а они какими были такими и остаются, по сей день. Есть, конечно, исключения, но… на то они и исключения. А сейчас пойдем, позавтракаем, — поцеловала ее в голову. — Потом запишу тебя к своему гинекологу, провериться обязательно надо.

После завтрака под любимую передачу, Надя воспряла духом. Боль никуда не делась, но хотя бы слезы высохли. Мама права, надо просто пережить. И отчего-то захотелось сходить в церковь. Завтра и сходит, а сейчас… Надя взяла телефон, набрала Женю:

— Привет, — улыбнулась, услышав его голос.

Женя то сыпал вопросами, то принимался ругаться, что не нашла возможности ему позвонить. Раз была все это время у подруги, то хоть смс-то, но могла бы сбросить. Благо, скоро успокоился и пообещал приехать, так как помимо переживаний ужасно соскучился.

Как же Наде хотелось обо всем забыть, а увидев Женьку, испытать все то, что испытывала до этой треклятой поездки. А Романо… пусть живет своей жизнью лживый мерзавец…

Уже через час приедет Женя, и они отправятся гулять, все как раньше.

Надя стояла напротив открытого шкафа, перебирала одежду. Возникло желание нарядиться, чтобы удивить, доказать, но потом поймала себя на мысли, что доказать-то пытается даже не себе, а тому, кому плевать на нее, кто про нее скорее всего успел забыть. И снова слезы подступили.

— Надюш, — мама вовремя появилась. — Я тебя к Елене Николаевне записала на завтра на утро.

— Хорошо, мам.

— Подобрала что-нибудь? — кивнула на шкаф. — Может, голубую юбку с топом?

— Нет, — мотнула головой. — Никаких юбок, — и достала свои любимые рваные джинсы.

А через полчаса раздался звонок в дверь. Женя приехал.