Глава 19

Надя кое-как открыла глаза, осмотрелась. И где она? Рядом стоял штатив с капельницей, на тумбе стакан с водой. В больнице?!

А когда собралась лечь на спину, тут же застонала от боли.

— Не шевелись, — послышалось откуда-то слева.

— Даян? — попыталась приподнять голову, но и этого не смогла.

И он обошел кровать, сел на стул. Его правая рука была забинтована и плотно прижата к телу.

— Что с твоей рукой?

— Ничего страшного, перелом. Заживет быстро.

— А со мной что? Почему так больно?

— У тебя сильный ожог спины.

— Ожог? — в этот момент память вернулась. — А мой ребенок?! — глаза сразу покраснели.

— С ребенком все в порядке, — подался к ней, коснулся лица. — Слышишь? Не плачь… все обошлось.

— Ты меня спас, — взяла его за руку и поцеловала ту, — спасибо, спасибо тебе большое.

— Перестань, — а сердце защемило от ее поцелуя.

— Романо знает, что произошло? Что я здесь?

На это Даян покачал головой:

— Нет. И пока ему знать не надо. Я понял одно, рядом с ним ты так и будешь под колпаком. По крайней мере, пока он не придет к какому-то решению.

— То есть? Ты ему даже не сообщил, что я жива?

— Не сообщил.

— Но так нельзя.

— Надя, тебе что важнее? Его спокойствие или твое собственное? Романо ничего не смог сделать за все время, что вы вместе.

— Где я? Что это за больница? Я попрошу дать мне телефон, — начала хаотично осматриваться.

— Прошу тебя, успокойся.

— Ты видишь в нем слабака и труса? Так ведь?

— А еще эгоиста. Ему плевать на тебя, на ребенка.

— Легко говорить, когда тебя не принуждают и не заставляют делать то, чего ты не хочешь.

— Я понимаю твою злость. И доля правды в твоих словах, безусловно, есть. Однако посмотри на вещи реально. Сейчас я тебя спас, а мог бы и не спасти, мы имели все шансы сгореть вместе. Так уж вышло, я очнулся до того, как крыша рухнула. Ты такой жизни хочешь? Тебе не дадут ни выносить, ни родить этого ребенка. А все почему? Потому что ты печешься за душевное спокойствие Орлова, который на минуточку вероломно выкрал тебя и считай силой взял, а теперь мечется как вошь на гребешке и ничерта не может сделать, — глаза Даяна в этот момент почернели, а из носа дым пошел.

— И что же ты предлагаешь? — опустила взгляд.

— Предлагаю скрыть тебя. Ты нуждаешься в лечении, в уходе и покое. Мы уедем из Болгарии. Отец поможет, у него есть хороший друг в Греции, там и осядем.

— А если я откажусь?

— Тогда я ничем не смогу помочь. Подумай. На кону твоя жизнь и жизнь твоего ребенка.

И он покинул палату.

Надя же расплакалась от безвыходности. Да, она жива и с малышом все хорошо, и все это благодаря Даяну, но… Романо… Он должен знать, как же иначе. В то же время Даян прав, сколько можно рисковать? Тем более теперь, когда она и двигаться-то нормально не в состоянии.

Назаров вернулся к ней спустя час, зашел вместе с доктором и медсестрой.

— Как себя чувствуете? — спросил мужчина с отчетливым акцентом.

— Больно, — подняла на него взгляд.

— Придется потерпеть, мы вводим обезболивающее по минимуму, чтобы не навредить беременности.

— Как долго я здесь пробуду?

— Об этом еще рано говорить. Всего-то вторые сутки пошли. Вы, главное, не волнуйтесь…

Сестра тем временем сделала перевязку, которую Надя еле вытерпела. Было ощущение, будто кожу сдирают. И когда экзекуция подошла к концу, доктор с сестрой удалились, а вот Даян остался.

— Я подумала, — произнесла совсем тихо, — и согласна уехать. Но с одним условием.

— Каким?

— Романо должен знать, что я жива. Пусть не знает, где я, но что жива, должен.

— Ладно.

— Пообещай, что скажешь, — сжала его руку.

— Обещаю, — поцеловал ее в голову.

Романо в это время находился дома. Он заперся в комнате с алтарем и полностью отключился от окружающего мира. Стуки просидел у камня, который бесцельно прогонял через себя энергию дракона, забирал отрицательную, однако возвращал мертвую. На вторые сутки Вера попыталась поговорить с хозяином, но он и слушать не стал, тогда рома позвонила Ольге.

Та приехала так быстро, как только смогла.

— Где он? — вошла в дом.

— В целебной. У ахрома.

— Давно?

— Со вчерашнего дня.

— Почему только сегодня позвонила? Какой толк от тебя?

И поспешила к сыну. Но Романо не торопился пускать, что ее, конечно же, не остановило. Ольга коснулась ручки да расплавила ту. А оказавшись внутри, глазам не поверила. Кожа Романо стала серая и холодная, взгляд потух.

— Что же ты наделал, глупый мальчишка! — скорей оттащила сына от камня, после обняла и начала отдавать свою энергию.

— Зачем приехала? — произнес спустя минут двадцать.

— Я твоя мать, как я могла не приехать? Скажи, что случилось?

— Странно, мне казалось, вы знаете.

— О чем?

— Нади больше нет… сгорела. Как и сын мой сгорел вместе с ней.

— Сын? — уставилась на него с непониманием.

— Она была беременна. Носила мальчика, дракона. А теперь все… Вы же этого добивались?

— Романо, — прижала его к себе, — клянусь тебе, это не мы. Прости, сынок. Прости…

— За что, если это не вы? — через силу усмехнулся.

— За мысли, за намерения. Просто я всегда думала, что любовь погубит тебя, как погубила меня.

— Только вот ты здесь, а ее больше нет.

— У меня душа мертвая, Романо.

— Дух бессмертен, — и по серым щекам скатилась пара слез.

— Ты уверен, что твоей чаюри больше нет?

— Уверен, дракон потерял связь с ней.

— Идем, идем в твою комнату. Хватит здесь сидеть. Ахром добьет тебя.

— И хорошо.

— Романо! — дала ему слабую пощечину.

— Уйди, мам. Я не хочу жить как ты… с мертвой душой.

— Тогда твой отец останется один. Потому что я за тобой пойду. Все эти годы я жила своим Романо, своей красной ящеркой.

А он, услышав последние слова, зажмурился, сжал кулаки.

— Идем, сынок.

В этот момент в комнату вошла Вера, в руке она держала телефон хозяина:

— Можете заканчиваться тут со своим массовым суицидом. Даян на связи, — и сунула ему в руку сотовый.

Романо в тот же миг подскочил с места, поднес к уху телефон, но и слова сказать не успел, Даян опередил.

— «В общем, Надя жива. Но из-за твоей бездеятельности сильно пострадала»

— Что с ней? А ребенок? Где вы?

— «С ребенком все в порядке. Где мы, я не скажу. Ей опасно находиться рядом с тобой. Так что, я принял решение вывезти Надю из страны»

— Даян! — а на теле проступили огненные вены, Романо даже в лице изменился. — Она моя женщина! Ты не имеешь права…

— «В силу сложившихся обстоятельств, имею. Собственно, это все, что я хотел сказать. Удачи, Орлов»

— Стой! Назаров!

Однако Даян уже отключился.

— Ублюдок! — сжал телефон с такой силой, что экран пошел трещинами. — Сукин сын!

Романо прислонился спиной к стене, прикрыл глаза. Главное, она жива… его конфетка жива… Ольга же смотрела на сына и видела, как коже возвращается привычный оттенок. Любит, выходит девчонку. Любит так, что готов с жизнью расстаться.

— Что намерен делать? — подошла к нему.

— Полечу к его отцу.

— Хорошо, только будь осторожен, а я с Тагаром поговорю. Мне жаль, что все так вышло. А ведь Гор Зуров меня предупреждал, — грустно усмехнулась, — помнишь его?

— Помню. И зовут его Георги Титов, он дед Нади.

— Что? — вконец растерялась. — Дед?

— Не родной, но любил как родную.

— Все-таки судьба… А судьбе противостоять бессмысленно.

В путь отправился с заходом солнца.

Лачо уже было собрался спать, как в вагончик буквально вломился Романо. Тело его было огненное, глаза сияли, руки так и вовсе раскалены добела, изо рта вырывались искры вперемешку с черным дымом.

— Где Даян?! — произнес не своим голосом.

— Сбавь обороты, Орлов! — глаза барона тоже почернели. — Здесь не твоя земля!

— А женщина, на которую позарился ваш сын, моя!

Назаров покосился на дверь, у входа лежали его драконы без сознания.

— Не волнуйтесь, они живы, — и Романо закрыл за собой дверь.

— Давай-ка сядем за стол, — вдруг Лачо вернул себе самообладание, — да поговорим как мужчины. Насколько я знаю, ты скоро отцом станешь, а отцы должны быть не только сильными, но и мудрыми.

Орлов же остыл, после чего Назаров подал ему халат:

— Присаживайся, сын Тагара. Никогда не думал, что так часто буду привечать у себя красных. Сплелись судьбы, однако. Итак, — сам сел за стол, — хочешь от меня информацию, давай торговаться.

— Какой еще торг? — опустился на стул.

— Включи голову, Орлов. Умей вести дела по-взрослому. Не вечно тебе сидеть за отцовской спиной.

— Чего вы хотите?

— Мне нужны те, кто совершил покушение на моего сына. По заказу ли они действовали, или сами по себе, не суть. Эти выродки должны получить по заслугам. Тебе же нужна твоя женщина. За ее жизнь и здоровье можешь не переживать, Даян не причинит девушке вреда. Пока что наоборот, только его стараниями она и жива. Я-то заслал своих драконов, но пока что без толку, а коль весь этот балаган устроил ты, будь добр, разгребай. По-моему честно, ты мне имена, я тебе информацию.

Романо и думать не стал, согласился:

— Справедливо.

— Вот и договорились. И впредь, будь добр, не вваливайся ко мне в вагончик без стука.

В это самое время в доме Камелова Патрина находилась в кабинете отца, который все еще не понимал, отчего его дочь вся в слезах. Миро не успел домой вернуться, как к нему подбежала Патрина с требованием немедленно наказать мерзавца Анхеля.

— Да что случилось? — усадил дочь на диван. — Как Анхель мог тебя обидеть?

— Украсть грозится. Твой помощник уже давно на меня глаз положил, а как узнал про свадьбу с Орловым, так совсем обезумел. На каждом углу караулит.

— Он прикасался к тебе? — брови Камелова тотчас сошлись у переносицы.

— Прикасался, с поцелуями лез, а вчера так чуть в машину не затащил. Хотел взять силой, чтобы у тебя шансов не осталось.

— И почему ты все это время молчала?! — взревел Черный барон.

— Боялась, пап. Анхель ведь в курсе всех твоих дел.

— Вот же проклятый выродок, — прошипел со злостью. — Ну, ничего. Руки оторву скоту, а следом и голову. Иди к матери, пусть тебе чаю наведет. А я разберусь.

На что Патрина кинулась к отцу на шею и разрыдалась для большей правдоподобности.

— Ну, все, все… ступай, — погладил ее по голове.

Когда Патрина покинула кабинет, Миро набрал своего телохранителя:

— Немедленно отыщи мне Анхеля.

— «Что-то случилось, баро?»

— Найди его и приведи, а не вопросы задавай. У меня к нему важный разговор.

— «Хорошо»

А следующий день для всех начался тяжело.

Романо так вообще не ложился. Сразу после разговора с Назаровым отправился на одну из стройплощадок, где посетил рабочих.

— Федор, — поманил к себе прораба, — собери мне мужиков.

— Стряслось чего? — уставился на него сонными глазами тучный мужчина в растянутой майке.

— Ничего серьезного, просто позови рабочих.

Через десять минут в бытовке собралась бригада из шести драконов, тогда как прораба Орлов попросил покинуть помещение.

— Всем доброй ночи, — Романо сел на край стола.

— Доброй, баро, — уставился на него бригадир.

— Помните условия, на которых я вас брал на участок?

— Помним, — ответил с ухмылкой, а остальные закивали.

— Так вот настал момент, когда мне очень нужна ваша помощь. Если сослужите службу, я вам не только прикрытие обеспечу, но и паспорта. Заживете как порядочные граждане.

— А чего делать-то надо?

— Связи у вас обширные. В общем, мне нужны драконы, которые, скорее всего, работают на Черного Барона и которые устроили поджог дома Яна Фролова. Дом располагался в горах.

— Маловато информации будет, — бригадир сложил руки на груди.

— Знал бы больше, сказал бы. Но! Готов компенсировать нехватку информации валютой. Беретесь?

— Только паспорта нужны не только нам, баро, но и нашим семьям. У нас жены, дети.

— Если справитесь, даю слово, все и для всех будет.

— Ладно.

— Тогда до связи.

А дома его дожидались мать с отцом. Тагар выглядел как всегда сурово, но Романо его суровость не тронула.

— Дад, мама, — прошел в гостиную. — Рад видеть, — посмотрел на отца.

— Я приехал сказать, что по-прежнему против твоей связи с этой полукровкой. Пусть она и дочь Луки, пусть и носит под сердцем дракона, что, кстати, доподлинно неизвестно, это ничего не меняет. В нашей семье чистота крови превыше всего.

— В твоей семье, дад. Если ты против нее, значит, против меня. И я больше не хочу повторять одно и то же.

— Хочешь пойти по стопам Камелова? Отречься от семьи?

— У меня нет другого выхода.

— Как знаешь. Коль так, с этого дня ты сам по себе. Единственно, палки в колеса ставить не буду, ты хлебнешь сполна, когда предстанешь перед общиной. Бывай, — после чего направился в сторону выхода.

— Удачи, Романо, — мать подошла к сыну, обняла, — это единственное, что я смогла сделать. Ты уже взрослый, ты сможешь и без нас. Главное, не сдавайся.

И они покинули дом, а Романо опустился на диван. Отныне сам по себе… Хорошо, что за время работы в компании прикопил денег на «черный день». Но все эти деньги уйдут на оплату услуг кочевых. А дальше? Что делать дальше? От общины ведь тоже откупаться придется. Тогда осмотрелся… что ж, можно будет продать виллу. Пожил в роскоши и хватит. Главное вернуть Надю.

— Вот не послушали вы меня, — Вера села напротив. — Не поехали к Луке Камелову.

— А для чего? Нажить себе еще врага?

— Врага ли…

— Я должен сначала ее найти.

— Что ж, ищите… А как найдете, не тяните со свадьбой.

— Хорош жених, — печально усмехнулся, — без кола, без двора.

— Зато свободный.

И потекли дни…

Романо ждал звонка от барона кочевых, ибо не мог сунуться с обвинениями к Камелову без хоть каких-то доказательств. Притом душа дракона выворачивалась наизнанку, и с каждым днем становилось все тяжелей. Надя в руках Даяна, а этот змей свое в уме держит.

Надя тоже чувствовала себя как никогда плохо, несмотря на медленно, но заживающие раны. Через неделю начала потихоньку вставать с кровати, ходить. Как сказал врач, в будущем ей понадобится операция, ибо слишком большая площадь повреждений и рубцов со шрамами останется очень много. Даян все это время был рядом, помогал, ухаживал, однако Надю начали пугать его разговоры о будущем — их совместном будущем. И сегодня опять… после непродолжительной прогулки по коридору госпиталя, Даян привел ее в палату.

— Почему ты каждый раз уходишь от темы? — коснулся бледной руки. — Я смогу дать тебе все, что только захочешь.

— Вот поэтому и ухожу от темы. Ну, как ты не понимаешь…

— Надя, это ты пойми, с ним у тебя никогда не будет спокойной жизни, не будет свободы.

— Даян, я люблю его… хочешь верь, хочешь нет, но именно сейчас я чувствую себя точно в тюрьме.

Тогда он поднялся, отошел к окну, а спустя минут пять произнес:

— А я люблю тебя.

— Мне жаль.

— Если бы не эта зажратая выскочка, у нас могли бы быть отношения. И ничего бы подобного с тобой не случилось.

— Нельзя знать наперед, что было бы, а чего не было.

— Поспи, — и покинул палату.

О каком сне он толкует? После всего им сказанного хочется только одного — разрыдаться. Сегодня признался в любви, а дальше что? Как с ним куда-то ехать? Надя с трудом легла на бок. До чего же надоело, на спину не лечь, любое резкое движение вызывает дикую боль, а эти жуткие перевязки! И как назло, спустя полчаса ощутила нестерпимую жажду.

— Ну, блин. Опять вставать.

Тогда кое-как сползла с кровати, взяла бутылку и направилась к двери. Но вдруг остановилась, услышав голос Даяна.

— В Греции твой друг сможет нас обвенчать? — обратился, как выяснилось минутой позже, к отцу.

— Сможет, конечно. Но ты очень рискуешь. Зачем? У девушки связь с Орловым, она ждет от него ребенка. Что за слепая страсть? Ты только мучиться будешь.

— А я готов мучиться, лишь бы она была рядом. Без нее будет еще хуже. Тебе без матери по сей день плохо.

— Айхела умерла, а пока была жива, любила меня. Эта девочка тебя не любит.

— Потому что Орлов постоянно на слуху и на виду.

— Я мешать не буду, Даян, но…

— Не думай, что я этого не понимаю. Я все понимаю, дад. Но без нее уже не представляю себя.

— Боюсь, как бы ее пока что благодарность не переросла в неприязнь и ненависть к тебе. Вот тогда будет все совсем плохо. Когда хотите ехать?

— Через дня три. Я уже договорился с клиникой в Салониках.

А Надя отпрянула от двери, скорее вернулась к кровати. Венчание? Получается, он ее не просто скрыть собрался, он хочет тайно вывезти из страны и женить на себе против воли! И в запасе у нее всего лишь три дня! Теперь ясно, Даян окончательно спятил. Господи, да что же такое происходит? Когда в ее жизни наступит покой? А Романо?! Где он сейчас?

Романо в это время направлялся в табор кочевых, где проживала бригада рабочих. Барон их отзвонился и попросил о встрече. Через час Орлов был на месте. И встретила его в чистом виде нищета, средь которой бегали чумазые дети в перепачканной одежде, женщины готовили еду прямо на улице. Табор раскинулся в перелеске, чтобы и к дороге близко, и в то же время подальше от ненужных глаз, все ж находились они здесь нелегально.

— Баро, — пожал ему руку бригадир Гожо, он же барон. — Хорошо, что приехали. Идемте.

— Я так понимаю, есть новости?

— Есть, есть.

Привел его Гожо в сколоченный на скорую руку сарай, по центру коего сидел мужчина, в нем Романо сразу признал ближайшего помощника Миро Камелова. Анхель…

— Взяли его уже с вещами. Бежать собирался. Он вам обещал все рассказать, потому решили особо не трепать. Но если надо, только скажите. Сукин сын моему племяннику синяков понаставил.

— Хорошо. Оставьте нас.

— А справитесь?

— Я-то справлюсь.

— Так, на выход, — Гожо поманил своих.

И когда те покинули сарай, Романо подошел к Анхелю:

— Рассказывай… Камелов отдал приказ сжечь дом?

— Нет, — посмотрел на него заплывшими глазами. — Патрина.

— Что? — вскинул брови. — Быть того не может! Решил на дурака сыграть?

— Нет, баро. Это правда. Я люблю Патрину, давно люблю. И много раз предлагал бежать, но она все отговаривалась, мол, отца боится, хочет, чтобы все было по правилам. А если сможет убедить Миро отменить свадьбу, то и бежать никуда не придется.

— Какое все это имеет отношение к моей женщине? — схватил его за грудки.

— Прямое. Патрина захотела расправиться с ней, тогда бы ты начал мстить. Естественно, Камелов отказался бы от такого жениха. Только вот все оказалось совсем не так, — и сплюнул кровь.

— Договаривай уже, — процедил сквозь зубы.

— Она все это время лапшу на уши вешала, а на деле хотела стать твоей женой. Моими руками решила убрать соперницу, меня самого сдала отцу с потрохами, наплела, что я чуть силой ее не взял.

— То есть, Камелов не знает о покушении?

— Нет.

— Кто еще участвовал в поджоге?

— Четверо из охраны Миро.

— Ты назовешь мне их имена. Моя женщина чудом осталась жива, урод, но ответить тебе все равно придется.

— Жива? — сейчас же воспрял.

— Да.

— Тогда прошу тебя о сделке!

— О какой еще сделке, собака ты жалкая?

— Помоги мне и Миро оставит тебя в покое раз и навсегда.