Глава 7

Следующий день начался с проливного дождя.

Надя так и проснулась под грохочущие звуки ливня. И коль Вера не пришла ее будить к завтраку, то можно было не торопиться, а поваляться в постели подольше. Тогда же вспомнился вчерашний вечер, причем в мельчайших подробностях. Значит, никакого гипноза. Но какое-то влияние дракон да оказал, иначе не смогла бы испытать то, что испытала. И внизу живота сейчас же потяжелело, а когда прокрутила в памяти моменты безумной ласки, и вовсе ощутила прилив, аж кровь в висках застучала. Может, она с ума потихоньку сходит? Ведь это противоестественно, желать своего мучителя! Прав Даян, все идет к тому, что скоро она станет ручной куравой и будет смотреть в глаза Романо как жалкая собачонка, жаждущая получить косточку с хозяйского стола. Бежать надо…

Вера появилась спустя полчаса. И все закрутилось по новой.

За день Надя успела и на крытой веранде посидеть, полюбоваться садом. Почему-то этот сад казался необыкновенно красивым именно во время дождя, и поспать два раза, и книгу почитать, снова дедушкину. Надо же, оказывается, он умел настолько откровенно писать о любви, кто бы мог подумать! Роман про Кирани и Дакара действительно закончился сказочно, любовь победила, а чудовище побороло тьму внутри себя, конечно же, в том ему помогла возлюбленная.

Книги много интересного поведали о Георги, о чем она знать не знала. Дед прекрасно чувствовал не только людей, но и драконов, будь они неладны. И питал к ним искреннюю симпатию. Хотя, его-то они не воровали, а как сказал Романо, щедро платили за услуги биографа.

Когда дождь наконец-то прекратился, Надя поспешила на улицу, точнее, на летную площадку. До возвращения пленителя оставалось часа три. Хотела она только одного, поговорить с Даяном. Придет он или нет, не знала, но надеялась. Когда вошла в калитку, сразу остановилась, недавний полет вспомнился, отчего похолодело внутри. И кое-как пересилив себя, опустилась-таки на лавку. А Даян все же появился.

— Рад, что ты здесь, — подошел к ней.

— Ты ведь не забыл про меня? — всполошилась сразу. — Не передумал помогать?

— Нет. Конечно, нет. Почти все готово, Надя. Еще пару дней и все.

— Боюсь, у меня не будет пары дней, — и закрыла лицо руками.

— Я очень постараюсь, — опустился перед ней на корточки, — слышишь? — коснулся рук, и сейчас же дракон пробудился, глаза Даяна загорелись. — Но большего пообещать не могу.

— Понимаю, — поспешила вытереть слезы, что успели скатиться.

— Завтра вы поедете к его кузену и проведете там весь день. Романо не тронет тебя, в этом будь уверена. Охота вымотает его. И как я уже говорил, будь покорной, не зли дракона. Охота распаляет нас, потому лучше масла в огонь не подливать.

И снова посмотрел на кольцо. Как бы ему хотелось, чтобы этого кольца не было, чтобы сердце чаюри было свободно.

— Как ты понял, что я здесь? — заметила его участившееся дыхание.

— По запаху, — улыбнулся. — Скажи, он показался тебе? Показал дракона?

— Да. Вчера.

— Я бы тоже хотел показаться тебе, — осторожно коснулся ее щеки.

— Даян… я… у меня есть…

— Знаю, Надя. Помню. Но я должен, прости, — подался вперед и поцеловал. Не утерпел, как ни пытался. Дракон и так все дни провел в муках.

Его поцелуй был куда мягче, аккуратнее. А Надя не стала мешать, позволила поцеловать себя так, как ему хотелось, ведь от Даяна зависит ее свобода, возможно, жизнь. Лишь бы только он не увлекся, не повел себя как хозяин.

Увы, Даян не смог проникнуть в душу чаюри, не смог прочувствовать ее, хотя очень хотел. Но с первого раза этого может и не случиться, нужно время, которого, к сожалению, у них нет.

— Ты мне очень нравишься, — смущенно улыбнулся. — Очень, Надя.

— Я не знаю, что тебе ответить.

— Ничего не отвечай. И спасибо за поцелуй.

Еще целый час они провели вместе. Сидели на лавке, смотрели на горы, ловили потоки ветра. Даян не лез с разговорами, не мешал Наде думать, ему было достаточно ее присутствия рядом, ее энергии, которую источало тело. И когда подошло время прощаться, все-таки спросил:

— Давно ты встречаешься со своим женихом?

— Год и два месяца.

— А когда обручились?

— Незадолго до моего отъезда. На осень запланировали свадьбу, — и глаза защипало от слез.

— И ты уверена, что он тот самый? — посмотрел на нее. Да, он бы любовался ею днями и ночами на протяжении долгих-долгих лет.

— Уверена ли? — пожала плечами. — Сложный вопрос. Ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Но я люблю его, хочу прожить с ним жизнь, родить ему детей.

Однако Надя не знала, что Даян не просто интересовался, он сравнивал ее слова с эмоциями. Чаюри либо лукавит, либо просто хочет думать, что любит.

— А Романо?

— Что Романо? — сейчас же нахмурилась.

— Да, ничего.

Вот на него среагировала моментально, сынок Тагара явно волнует ее, только пока неясно, что это за волнение, какие именно чувства вызывают оное.

Даян ушел спустя минут пять, а Надя еще посидела с полчаса да поплелась в дом. Завтра ее ждет очередное испытание. И главный вопрос, придет ли он этой ночью? Только вот на чем поймала себя, так это на том, что не испытывает былого отвращения. Тогда же стало стыдно, очень. Ее похитили, приволокли сюда, дали четко понять, кто она и для чего нужна, пообещали заплатить, если будет покладистой. Надя вбежала на веранду и только хотела открыть дверь, как справа донесся голос Веры, та сидела на плетеном диване, курила трубку.

— Мой тебе совет, девочка, беги-ка поскорее в душ, да вымойся хорошенько. От тебя чужим мужчиной пахнет. Обоняние у баро чуткое, враз поймет, что была с другим, тогда ни тебе, ни ему несдобровать.

А Надя так и встала как вкопанная, щеки вмиг вспыхнули:

— И вы ничего не расскажете хозяину? — покосилась на нее.

— Я же говорила, в дела судьбы не лезу. А все, что происходит, то и должно происходить. Поторапливайся, баро вот-вот приедет.

Нельзя допустить, чтобы Романо узнал обо всем. Надя тогда поспешила в ванну. И едва успела, ибо Романо вернулся как раз, когда она ступила в душевую кабину. Благо, сразу к своей чаюри не пошел, а отправился на летную площадку. Надо было полетать. День выдался тяжелый — совещания, поездки, под конец еще Миро заявился, причем без предупреждения. И вел себя уж больно по-хозяйски, что разозлило вконец. Этот дракон покажет всем зубы, обязательно, а отец пожалеет, что связался с ним. Такие драконы привыкли считать себя пупом земли, в их руках власть, деньги, им никто не перечит, отчего эго пухнет, границы стираются.

Обо всем об этом Романо думал, пока шел на площадку, а как оказался на ней, сразу втянул носом воздух. И инстинктивно повернул голову в сторону лавки. Конфетка снова была здесь. Но уловил Романо запах и еще кое-кого, кто тоже побывал здесь, отчего желание летать тут же пропало. Жаль, не установил здесь камер в свое время. Через минуту он уже шел обратно, шел и свирепел на ходу.

— Где она? — чуть ли не с ноги открыл дверь дома.

Вера уже стояла у входа, дожидалась:

— У себя. Что с настроением?

— На работе переработал, — огрызнулся и устремился в комнату Нади.

И столько уже себе напридумывать успел. Если почует на ней запах этого сукиного сына…

Надю нашел в кровати.

— Была сегодня на площадке? — заявил с порога.

— Д-да, — сразу села.

— Одна?

— Одна, — выдала быстрее, чем успела подумать.

Романо сейчас же подошел к ней, схватил за руку, заставив подняться. Да вот только пахнет девчонка гелем для душа и шампунем.

— В чем дело? — и посмотрела ему в глаза. — Мне больно, — дернула руку, чтобы отпустил.

И он отпустил.

— Слушай меня внимательно, — дракон внутри все еще ярился, отчего тело нагрелось, вены проступили. — Ни один мужик не должен прикасаться к тебе, даже говорить с тобой, пока ты со мной. Поняла?

— Я и не… — но он перебил.

— Поняла, спрашиваю?

— Да, — кивнула. — Поняла.

— Вот и хорошо.

Как же хотел сегодня провести вечер с ней, но разбесился так, что придется все отменить, иначе велик риск причинить ей боль.

К себе шел, а изо рта и ноздрей уже дым вовсю валил. Тогда даже раздеваться не стал, прямо в одежде шагнул в душевую кабину, включил холодную воду. И помещение тут же наполнилось паром. Давно он так не злился. Бывало, выходил из себя, но не до такой степени, чтобы дым коромыслом изо всех отверстий.

Она его женщина и так будет ровно до тех пор, пока не отпустит. А любой осмелившийся позариться на нее — труп.

— Что-то вы сам не свой, баро, — Вера дожидалась хозяина в спальне. — Ужинать будете? Или любовью сыты? — позволила себе ухмылку.

— На веранде накрой, — зыркнул на нее недобро. — Я вот не пойму. Ты знаешь что-то да молчишь? М-м?

— Ничего не знаю, — покачала головой.

— Гадала? — подошел к ней.

— Нет, не гадала.

— Себя в своем же доме за дурака держать не позволю, — глаза опять засияли. — Учти.

— Ужин будет подан через десять минут, — и удалилась.

Как только она ушла, сразу рухнул в широкое кожаное кресло.

Даян мог выйти на площадку в любое время, и если у него мозги на месте, то с Надей бы ни за что не стал пересекаться. Тогда и зверь угомонился, а аппетит наоборот, разыгрался. Почти весь день на двух чашках кофе и одной сырной булке, шутка ли.

Спустя пятнадцать минут Романо стоял на веранде, смотрел на накрытый стол, но что-то все так тоскливо выглядело.

А Надя почти уснула, как вдруг дверь скрипнула. Несчастная сейчас же распахнула глаза. На пороге стоял он, но заходить не торопился, прислонился плечом к косяку, руки засунул в карманы. На нем были одни спортивные штаны.

— Спишь? — раздался усталый голос.

— Теперь уже нет, — натянула повыше одеяло.

— Супер. Тогда вставай и иди за мной.

— Куда?

Но он больше ни слова не сказал. Тогда пришлось встать. Что порадовало Романо, так это отсутствие на ней лишней одежды, кроме трусиков больше ничего. А Надя накинула халат, резким движением завязала тот на тугой бант.

Привел ее пленитель на веранду, где царила ночная прохлада, насекомые надрывались в пышных кустах. На перилах горели неяркие фонари.

— Я уже ела, — посмотрела сначала на стол, потом на Романо.

— А я еще нет. Садись, — выдвинул для нее стул. — Не хочешь есть, не надо, можешь ограничиться чаем.

Выглядел он каким-то растерянным. Но главное, не злым. Надя налила себе чаю и воззрилась на маленькие сияющие точки, что роились над кустом дикой розы. Это были светлячки.

— Чем сегодня занималась? — отрезал кусочек мяса, наколол на вилку.

— Читала.

— Опять Гора Зурова?

— Да. Хороший автор, захватывающе пишет.

— Дочитала «Я твои крылья»?

— Угу, — припала губами к чашке. — Ты был прав, там все очень сказочно. А почему именно Зурова выбрали себе в биографы?

— Это отец его выбрал. Как и почему не знаю. Помню, раньше он часто бывал у нас дома, засиживался в семейном архиве допоздна. А я приходил к нему, читал сказки, пока старик занимался делом. Гор приучил меня к чтению, до него максимум мог картинки поразглядывать.

— Меня вот тоже дедушка приучил к чтению, — улыбнулась, вспомнив их вечера. Дед порою рассказывал какую-нибудь историю, а параллельно делал зарисовки в тетради.

— Я узнавал, ты приехала к родственнику. К нему?

— Да, он умер недавно.

— Соболезную.

Интересно, что было бы, если б он узнал кто ее дед на самом деле? Изменило бы это хоть что-нибудь?

Романо расправился с ужином. С ней в компании куда приятнее и уютнее. Раньше наоборот хотелось лишний раз побыть в одиночестве, особенно после посещения стройплощадок. Надя же откинулась на спинку кресла и зевнула.

— Иди ко мне, — ему не хотелось расставаться с конфеткой, не сейчас.

— Для чего?

— Зачем, куда, для чего, почему… не много ли вопросов? — отодвинулся от стола. Снова у него слегка топорщились и вились волосы, а черные глаза как-то магически мерцали в свете фонарей.

Тогда Надя поднялась, а через минуту уже сидела у него на коленях.

Полы халатика тут же разъехались в стороны, оголив ноги. И мужская ладонь накрыла бедро.

— Расслабься, сладкая, — второй рукой прижал ее к себе. — Я просто хочу… — и замолчал, задумался.

— Хочешь, чего?

Поцеловать, конечно же. И Романо поцеловал. Сначала коснулся нижней губы, провел по ней языком, потом верхней, чем заставил чаюри слегка приоткрыть рот. По частому дыханию и расширенным зрачкам понял, ей тоже хочется. Но раз так, пусть сама сделает хоть маленький шаг навстречу, пусть покажет свое желание. А Надя уставилась на него вопросительным взглядом. Почему остановился? Ждет ответных действий? Вдруг в глубине черных глаз случился всполох красного света.

— Он уже сгорает от нетерпения, Надя, — прошептал с ухмылкой.

А Надя закрыла глаза, прислушалась к себе. Она ведь тоже сгорает от нетерпения, как ни прискорбно это признавать. Какой же бред! Видимо с ней не все в порядке. Но губы зверя так и манили. В следующую секунду Надя коснулась его щеки, провела пальцами по легкой щетине и все-таки поцеловала, а с губ Романо сорвался хриплый стон, настолько сильная волна возбуждения прокатилась по телу.

Как долго длился поцелуй, никто их них не понял, ибо в эти мгновения время потеряло всякий смысл. Надя забылась, перестала сдерживаться и так же смело изучала его рот, как и он её.

— Моя чаюри, только моя, — произнес не своим голосом, низким, гортанным.

— Не твоя, — осмелилась возразить. — Ты меня украл.

На это Романо ничего не ответил. Да, украл. И если бы знал, что все будет так, все равно бы украл. Такого, как с этой малышкой, с Патриной все равно не будет. Дракону дочь Камелова безразлична. А вот Надя…

— Ложись, — уложил ее голову себе на плечо, после чего зарылся носом в густых волосах, вдохнул аромат.

И до ушей Нади донеслось утробное клокотание. Она уже слышала такое, когда лежала на спине дракона. Как же, оказывается, ей этого не хватало. Как не хватало и тепла, исходящего от него, а внутри снова возникло ощущение заполняющейся пустоты, отчего вскоре уснула. Романо в свою очередь боялся пошевелиться, лишь бы не разбудить, не лишить себя удовольствия вдыхать ее запах, чувствовать энергию, которая циркулировала между ними. Конфетка в таком состоянии точно успокоительное. И насыщаясь ею, вовсе он не слабеет, не поддается женскому настроению, наоборот, становится сильнее. А что важнее всего, Надя уснула у него на руках второй раз. Это ли не признак доверия? Романо откинулся головой на спинку кресла, прикрыл глаза. Оказывается с ней хорошо не только в моменты страсти, но и просто так… С ней просто хорошо…

Проснулась Надя в неизвестной ей комнате. Спросонья не сразу поняла, что к чему, зато сразу ощутила нечто тяжелое на себе. А посмотрев под одеяло, обнаружила смуглую руку на талии, тогда немедля перевернулась и уперлась носом в подбородок Романо. Она что? В его спальне? В одной с ним кровати?

Комната дракона была раза в два больше чем ее, а главное, светлее. Из-за бежевых штор в спальне царил мягкий палевый свет, здесь приятно пахло. Но как бы ни было, ей тут не место.

Надя осторожно убрала с себя руку Романо, благо, спал он вроде крепко, после чего еще осторожнее сползла с кровати и поспешила покинуть комнату. Но стоило ей скрыться за дверью, как Романо проснулся, пробудил его дракон, которому очень не понравилось, что самка ушла, лишим тем самым особой атмосферы, коя образовалась между ними за время сна.

Ушла… незаметно, бесшумно… И внутри сразу похолодело. Связь крепнет с каждым днем все сильней и это плохо, это может стать серьезной проблемой. Что же он такое творит? Зачем? Настолько скучно живется, что без экстрима никак? Романо перевернулся на живот, подложил под голову подушку, на которой спала девчонка. Хотя бы запах с собой не забрала и то хорошо. А Надя вернулась к себе, забралась в кровать. Они провели ночь вместе… в одной постели. И спалось как никогда спокойно, хотя, с таким-то уровнем каждодневного стресса неудивительно.

Подремать удалось еще от силы час, потом пришла Вера и заявила, что пора собираться.

Романо в это время находился в спортзале, боксировал. Перед поездкой самое оно. На охоте дракон должен быть злым и, что немаловажно, голодным. А запах чаюри рядом будет только подогревать, будоражить.

Надя успела позавтракать, одеться, почитать, но Романо все не шел, зато откуда-то из недр дома доносились ритмичные басы.

— Где ваш хозяин? — обратилась к Вере, собирающейся на улицу.

— В спортзале, — вложила в рот трубку. — Пойди, поищи его.

Надя осталась одна в гостиной, а вибрирующие звуки басов вконец раззадорили любопытство. Где он и что делает? В итоге не вытерпела, отправилась на поиски. Скоро добрела до спортзала, но чтобы не обращать на себя внимания, встала в тени коридора. А Романо самозабвенно наминал бока боксерской груше, пот уже струился по лицу, груди и спине. Впервые Надя наблюдала его в таком виде. Обычно всегда сухой, даже в костюме при сорока градусной жаре и сухой.

— Что притаилась? — спросил, не останавливаясь. — Заходи, раз уж пришла.

И она вошла в зал. Здесь было все. Тренажеры самые разные, даже ворота для мини-футбола. Какой же огромный все-таки дом. И явно есть помещения, которых она еще не видела.

— Я хотела узнать, какие дальнейшие планы.

— А что будет, если расскажу? Твои могут как-то измениться от этого? — усмехнулся.

Да уж, вопрос и, правда, прозвучал нелепо.

— Или ты просто соскучилась? — наконец-то остановился.

— Еще чего, — прошептала чуть слышно.

Надя прошлась по залу, потом подошла к воротам, откатила ногой мяч, что лежал рядом. Эх, была бы в штанах, попинала бы. В школе любила гонять мяч с одноклассниками, да и в институте пошла в волейбольную секцию. И до того захотелось забить импровизированный гол, что подняла подол юбки до колен, затем отошла на приличное расстояние, примерилась и нанесла удар. Потом еще раз и еще…

А Романо так и застыл, наблюдая за ней.

— Знаешь, — произнес спустя пару минут, — лучше тебе будет вот в этом, — подошел к небольшому шкафчику, достал оттуда что-то. — Иди сюда.

Когда подошла, вложил ей в руки футболку и шорты.

— Конечно, великоваты будут, но шорты на тесемках, затянешь потуже.

— А где мне переодеться? — у самой уже щеки раскраснелись.

— Здесь, — и отошел к окну, прислонился к подоконнику.

Надя же ухмыльнулась, после чего расправила шорты и надела их, не снимая юбку, чем заставила Романо скривиться. Жаль, с футболкой так нельзя, пришлось для начала снять блузку. К счастью, Романо не сдвинулся с места. И когда переоделась, аж вдохнула полной грудью. Безусловно, ей нравились женственные вещи, но в джинсах с толстовками или в шортах с топами было куда комфортнее. А Романо взглянул на чаюри по-новому и вот ведь, этот образ ему тоже очень понравился.

— Так что? В футбол? — кивнул на мяч.

— Пожалуй, — сложила руки на груди.

Не прошло и пары минут, как завязалась нешуточная борьба за мяч, правда, Романо умудрялся каждый раз увести тот, что бесило Надю все сильней, в какой-то момент она изловчилась-таки забрать мяч и уже устремилась к воротам, как Романо очутился перед ней. Бедняжка так и влетела в него, а через мгновение уже была заключена в крепкие объятия.

— Это против правил, — пробормотала сквозь частое дыхание.

— А ты очень юркая, — забрался руками под футболку, ловко расстегнул застежку бюстгальтера.

— Неужели нельзя просто попытаться общаться по-человечески? К чему все сводить к…

— К чему? — задрал футболку и прижался к ней, ощутил кожей влажное разгоряченное тело.

— К этому…

На что Романо усмехнулся, после чего склонился и поцеловал. И не ответить на поцелуй не получилось, потому что целовал он слишком уж нежно, словно выпрашивал взаимности. Не заставлял, не принуждал, а именно просил. Но ведь все это лишь часть игры, жестокой и циничной.

— Что тебя снова так расстроило? — ее моральная боль точно лезвием полоснула по сердцу.

— Ничего, — произнесла чуть слышно. — Я вовсе не расстроена.

— Надя, у нас есть одна особенность, мы пропускаем через себя эмоции тех, кто рядом. Поэтому не отнекивайся.

— А разве так сложно догадаться, что меня расстроило? Неужели ты и впрямь не понимаешь, каково мне? Хотя, тебе же это безразлично, — отошла от него. — Увы, Романо, но и домашним животным порою бывает плохо.

И хотела уже уйти, как он остановил:

— Я тебя не отпускал! — резким движением развернул к себе. — Скажи-ка мне, разве я к тебе плохо отношусь? Разве ты здесь страдаешь?

— Ты хотя бы слышишь себя?! — взвизгнула так, что он аж отшатнулся. — О каком отношении речь?! Да! Я страдаю! Каждый день и каждую ночь! Я хочу домой! К семье, к моему жениху, которого люблю! С которым у нас скоро свадьба!

Вот слова про жениха задели за живое, Романо вмиг ощетинился, кожа побагровела, а из носа снова дым повалил. Любит, видите ли! Свадьба у них скоро!

— Не смей! — а изо рта искры вырвались. — Не смей при мне упоминать о нем! Ты здесь в моем доме, со мной!

— Я сюда не напрашивалась! Будь ты проклят, удав крылатый!

А Романо уже был на грани, черты его лица заострились, глаза мало того что сияли красным, так еще и зрачки поменяли форму. Таким его Надя еще ни разу не видела.

— Беги отсюда! — прорычал.

На сей раз спорить не стала, со скоростью спринтера выбежала из зала. Романо же опустился на пол, зажмурился, что было сил. Надо успокоить зверя, иначе спалит все вокруг к чертям собачьим. Зато теперь он уж точно готов к охоте. Титаническим усилием воли подавил-таки гнев. А когда успокоился, ощутил горечь. Надя должна хотеть только его! И что еще хуже, это было желание не только дракона. Значит, решено! Завтра он сделает ее своей.