Глава 9

Надя проснулась от возбуждения, причем то наступило еще во сне, а открыв глаза, ощутила прикосновения. Романо осторожно ласкал ее рукой, но только клитор, ниже не спускался. Его вторая рука была под подушкой, под ее подушкой. Губы дракона целовали плечи, затылок.

— Как ты себя чувствуешь? — его голос прозвучал непривычно мягко.

Как она себя чувствует? Надя прислушалась к себе. Внизу тянуло и саднило, но помимо ей было стыдно, дико стыдно перед самой собой, перед Женей. Что теперь будет?

— Не знаю, — прошептала чуть слышно, потом подумала и добавила, — мне больно и тошно.

— Почему тошно? — сразу прекратил ласку.

— Не задавай глупых вопросов, ответы на них очевиднее некуда.

Тогда Романо развернул ее к себе лицом, заглянул в глаза, полные слез. И вроде собрался что-то сказать, но сдержался, вместо этого прижал Надю к себе, закинул ее ногу на бедро, а пальцами коснулся промежности, очертил круг у входа во влагалище, отчего Надя тут же напряглась, но скорее от страха, не от боли.

— По нашей традиции, — и прикрыл глаза, ибо возбуждение прокатилось мощной волной по телу, сосредоточившись в паху. Неужели он теперь вообще не сможет себя контролировать? — Ты должна принять меня второй раз на следующее же утро. Первый раз женщина отдает свое тело, второй — душу.

— Зачем тебе моя душа? — спросила с печальной усмешкой и посмотрела на его вьющиеся волосы. Вдруг захотелось к ним прикоснуться.

— Потому что ты принадлежишь мне, — поцеловал в лоб, потом в щеку. — Потому что я хочу принадлежать тебе.

— Ты? Мне? — и слезинка скатилась по щеке. — К чему все эти красивые слова, Романо?

— Разве я для тебя больше не Рома?

И Надя ощутила низом живота его член, но ощущение было какое-то странное. А когда хотела посмотреть вниз, Романо еще крепче прижал к себе.

— Подожди. Сначала я объясню кое-что. Анатомически мы отличаемся от вас.

— Поэтому было так больно?

— Да. В момент сильного возбуждения член дракона меняется. Меняет форму и размер. В принципе, это можно контролировать, но с тобой что-то у меня не выходит.

— Во что же он превращается? — вытаращилась на него.

— Дай руку.

Романо взял за руку и опустил под одеяло, накрыл ею член. А Надя аж дышать перестала, когда ощутила это нечто. И вот оно в ней вчера было? Все целиком? И попробовала обхватить тот, однако Романо тут же зажмурился.

— Тебе больно? — сразу убрала руку.

— Есть такое дело.

— Почему?

— Потому что такими нас сотворила Вселенная. Нам хорошо только в вас, — прижался головкой к ее промежности.

— Я хочу посмотреть.

— Ладно, но не пугайся. Все не так страшно, как может показаться, — усмехнулся и убрал одеяло.

Надя посмотрела вниз. Неужели подобное вообще бывает в природе? Да он… он ни на что вообще не похож. И размеров почти не человеческих, и весь в шипообразных наростах, а головка напоминает нечто инопланетное, но ужаснее другое, по нему словно волны пробегают.

После такого зрелища как-то совсем поплохело, и Надя откинулась на подушку, в глазах потемнело.

— Все настолько плохо? — подался к ней и припал губами к груди, провел языком по соску, втянул его в рот.

— Может, ты чем-то болен? — пролепетала таким голосом, что Романо не сдержался, рассмеялся.

— Да, сладкая. Я болен, — и в следующую секунду оказался над ней, — тобой. Поцелуй меня.

— Ром, я боюсь…

— Боишься поцеловать?

— Нет…

Но ощутив лобком член, ощутив эти странные вибрации, испытала влечение, а внизу живота возникла истома.

— Тогда поцелуй, — взял за руки, сжал у нее над головой.

И она поцеловала. Снова. Однако страх никуда не делся, отчего ноги задрожали.

— Прошу тебя, расслабься, — оторвался от губ. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной, — провел кончиком языка по уху, спустился к шее.

— Мне будет больно, — прошептала.

— Немного, в самом начале.

В этот момент Романо слегка подался вперед, и член оказался у самого входа. А мгновением позже Надя ощутила боль. Дракон вошел в нее очень медленно и сразу поцеловал. Глубоко, страстно, с напором. Когда же начал двигаться, она не стерпела, застонала. И вовсе не от боли, которая все еще чувствовалась, но уже не так, как вчера. Застонала от ощущения власти и силы над собой. Романо снова проник в душу. Его поцелуи породили желание, желание дойти до конца, получить удовольствие. И дракон прекрасно понимал ее настроение, стремление.

— Тебе нравится? — коснулся ее щеки. — Скажи, Надя.

Она могла бы соврать, но не стала:

— Да, — сама отыскала его губы и наконец-то зарылась пальцами в черных густых волосах.

И он ускорился, а вибрации усилились, давление начало расти, за давлением и возбуждение. Стоны слетали с губ все чаще, боль уже не мешала, наоборот, добавляла остроты. А Романо ощущал ее полностью, испытывая истинное удовольствие.

— Ты мои крылья, Надя, — произнес ей в губы.

— Не останавливайся, — обняла за шею, — только не останавливайся.

Спустя всего несколько секунд случилась яркая вспышка. Это был оргазм, первый в ее жизни оргазм во время настоящего секса, а Романо сдался следом, ибо ритмичные сокращения вмиг довели до исступления. Однако Надя почувствовала нечто горячее внизу живота, даже очень, словно что-то обожгло изнутри. И тогда пришло осознание, они же не предохраняются!

Потом Романо ушел… вернее, уехал на работу, но пообещал вернуться пораньше.

А Надя не торопилась вставать, в кровати хорошо думалось, тем более, внизу продолжало ныть и тянуть. Что же происходит? Ей действительно понравилось быть с ним? Ведь он взял, считай силой, поставил в безвыходную ситуацию и если бы она начала сопротивляться, то это точно не помогло бы. Значит, согласилась из-за невозможности отказать? Так получается? Или все же не так? Из-за столь напряженной работы мозга скоро и голова заболела, а желудок напомнил о том, что с вечерошнего дня пустует. И Романо что-то говорил про противозачаточные.

Спустя два часа выбралась-таки из постели, привела себя в порядок и отправилась на поиски Веры. Та как раз подавала на стол.

— Я уж хотела идти за тобой, — произнесла, не оборачиваясь. — Баро не навредил? Проявил себя как мужчина, надеюсь?

— Я… я не знаю, о чем вы говорите, — подошла к столу и осторожно опустилась на стул.

— Ты ведь знаешь теперь, какой он, как мужчина наших кровей. Верно?

— Ну, да.

— Вот я и спрашиваю, не навредил ли.

— Вроде нет. Разве что мне бы специальные таблетки, — насколько же было унизительно об этом просить, да и вообще рассказывать.

— Дам таблетки, только их придется принимать каждый день.

— Знаю.

После обеда, который провела за созерцанием чудесного вида из окна, решила прогуляться. Самое верное, тем более погода стояла не слишком-то жаркая. Но не успела ступить за порог, как ее окликнула Вера:

— Послушай меня внимательно, — подошла к ней. — Раз уж ты с хозяином, раз уж приняла его, то отныне будь очень и очень осторожна. В словах, в поступках, даже в мыслях. Разжечь пламя легко, а вот потушить бывает крайне сложно.

— Вы могли бы изъяснять точнее? Я не понимаю вас.

— Хорошо, — усмехнулась как-то по-доброму. — Для начала так скажу, ты попыталась сбежать, у тебя не вышло. И поступок этот возымел последствия. Дальше все будет закручиваться только сильнее, дальше ты рискуешь угодить в такой водоворот, что страшно представить. Потому прежде чем совершить очередной поступок, сто раз подумай, чем для тебя это может обернуться, — затем помолчала с минуту, и добавила, но скорее уже для себя. — Бар Романо молодой и горячий, он пока что открыт для чувств, ты тоже молоденькая совсем и жизненного опыта у вас обоих никакого.

И удалилась обратно в кухню, а Надя вышла на улицу, осмотрелась. Хотелось сейчас только в одно место — на площадку. Несмотря на страх высоты, там почему-то было хорошо.

Романо в это время сидел в офисе, читал утреннюю корреспонденцию. Вдруг в кабинет вошли, даже не так, ввалились дорогие кузены. Вот ведь, навязал дядька лоботрясов. Но, что поделать, родня.

— Вы чего тут забыли? — посмотрел на них с кривой ухмылкой. — Разве не должны быть на объекте?

— А мы только оттуда, — плюхнулся Михаль в кресло.

— Мы, собственно, пришли полюбопытствовать, куда ты вчера запропастился? — Драго же устроился на подлокотнике соседнего кресла. — И на главное веселье не остался.

— Допустим, я в вашем клубе анонимных любителей секс-марафонов никогда и не состоял, — глянул на него с раздражением. — Я вчера улетел пораньше, у моей чаюри голова вдруг разболелась.

— И болела всю ночь? — расплылся улыбкой Драго. — Или ты просто не захотел делиться своим сокровищем с нами?

— Слушай, — вступил Михаль. — Это все шутки прибаутки, а если серьезно. У тебя же скоро свадьба. И не с кем-нибудь, а с дочерью Камелова. Неужели он спокойно отнесся к тому, что ты спутался с этой туристочкой? Или ты безумец, или решил показать, кто в доме хозяин. Я бы не рискнул так злить Черного барона.

— У меня есть право, я им воспользовался. Все всё восприняли как должное.

— Ошибаешься, братец, — Драго сложил руки на груди, откинулся на спинку, — Камелов всё видит, всё запоминает, разве что отвечает позже, когда, казалось бы, «все всё» забыли.

— Как-нибудь без вас разберусь, — и вернулся к почте.

— Сам-то сам, но мы тебя предупредили.

— С чего вообще такая озабоченность? — Романо уже ощущал нарастающее раздражение.

— А с того, — все довольство сошло с лица Драго. — Я вчера заметил твое особое отношение к этой тёлке. Мы все заинтересованы в сохранении семьи, в ее росте и укреплении связей. Не привязывайся к этой девице, иначе сам знаешь, чем может все обернуться.

— Вот что я хочу вам сказать, дорогие пшала, — поднялся из-за стола, — валите-ка отсюда и языки свои держите за зубами, иначе пополните когорту безработных.

— О чем мы и толкуем, — покачал головой Михаль, — в опасные игры играешь. Но, наше дело предупредить.

После чего поднялись и поспешили на выход. Романо же окончательно вскипел. Кто они такие, чтобы нравоучать его? Два дармоеда, которым и жен-то найти никак не могут, прославили себя вечными гулянками и прочим извратом. С отца деньги сосали-сосали, тому надоело, передал их сюда, теперь отсюда сосут. И думают, что он не знает. Давно знает, только пока молчит.

Вдруг зазвонил телефон.

— Алло, — ответил, не глядя на экран.

— «Здравствуй, сын, — прозвучал грозный голос родителя. Есть у него привычка, с первых слов напустить страху, а потом уже вести светскую беседу»

— Привет, дад. В чем дело?

— «Хотел сказать, что собираемся с матерью к тебе в гости. Давно мы у тебя не были, сам не зовешь. Мать уже обижается»

— Не думаю, что сейчас это уместно. Ты же знаешь, у меня дома живет девушка.

— «Ну и что. Она нам не помешает, главное, пусть сидит у себя тихо и не высовывается. Так что, жди нас послезавтра к обеду. Пусть Вера приготовит любимый пирог матери»

Когда разъединились, Романо отбросил телефон в сторону и закрыл глаза. Надо успокоиться! И в этот момент подумал о Наде, вспомнил их утро, как был в ней, как целовал, чувствовал. От столь приятных воспоминаний злость мигом сошла, однако дракон захотел другого, захотел снова ощутить свою чаюри рядом. Может, посетить сегодня горы? С ней…

Да! Решено! Сегодня полетит со своей чаюри в горы.

А Надя сидела на лавочке на летной площадке и продолжала размышлять о своей незавидной судьбе, о случившемся в лесу. Всё, она потеряла свою невинность, дракон ее забрал. Теперь если и вернется домой, то опозоренной, униженной. Что до тех красивых слов, сказанных Романо в порыве страсти, так это всего лишь слова. Слова избалованного сынка местного барона, который возомнил себя высшим творением. Он ведь не отпустит… будет высасывать душу постепенно, будет вторгаться раз за разом в сознание, пока не превратит ее в ничто.

И так сердце заныло, такое отчаяние накатило, что Надя встала и пошла к обрыву. Возникло желание испытать страх, лишь бы заглушить боль. Когда добрела до края, подалась чуть вперед и посмотрела вниз. В глазах тут же потемнело, голова закружилась, отчего несчастная зажмурилась, но с места не сдвинулась. Страх действительно перекрыл все прочие чувства, однако Надя пересилила себя и снова посмотрела вниз.

— Надя? — вдруг раздалось за спиной. — Ты что делаешь?

В следующую секунду ее схватили и оттащили назад.

— Даян? — глянула на него.

— Только не говори, что решилась на глупость. Ты же не думала…

— Нет, — замотала головой, — не думала… наверно. Не знаю… и тебе лучше меня не трогать. Прошлый раз Романо заподозрил неладное.

— Да, верно, но сейчас уже тронул. С моей стороны это крайне непредусмотрительно, прости.

— Есть новости? — развернулась к нему лицом.

— Есть. Я достал билет. И время постарался подгадать, когда Романо будет далеко. На послезавтра у него намечена поездка по работе, его не будет, скорее всего, до следующего утра. И по графику его повезет Данис. Да, еще момент. Машиной мы воспользоваться не сможем. Понимаешь, на что намекаю?

— Мы полетим? — и покосилась на край обрыва.

— Да, это единственный способ.

— Ладно.

На что он кивнул, затем не утерпел и поцеловал Надю в голову:

— А сейчас иди в дом и отмойся от моего запаха.

— Спасибо, Даян. Спасибо, — бросилась ему на шею. Что бы ни было, но у нее есть шанс вернуться домой, к любимым родителям.

— Все, все, — коснулся ее волос, провел по ним и плавно спустился к спине. Возможно, они еще найдут друг друга спустя время…

Надя спешила в дом как могла. Повторения той истории не хотелось совсем. Благо успела вовремя, Романо приехал только через два часа. И сразу же направился к ней. Нашел, правда, чаюри на веранде за чаем. Она и слова сказать не успела, как оказалась в крепких объятиях, а следом случился поцелуй. Однако на этот раз Надя сумела сохранить самообладание, хотя дракон и попытался установить связь.

— В чем дело? — Романо заглянул в карие глаза. — Ты не рада меня видеть. Почему? Плохо себя чувствуешь?

— Нет, нет… все нормально.

— Врешь, — усадил ее на стул, сам же опустился на корточки. — Ты не пускаешь меня, — коснулся ее лица.

— Помнишь, что ты мне сказал в самый первый день? Если тебе все понравится, дашь мне поговорить с семьей.

— Помню, — сразу напрягся. — И завтра выполню обещание.

— Хорошо.

— А сейчас собирайся, полетим в одно красивое место.

— Опять полетим? — вмиг побледнела.

— Просто это в горах, Надя. На машине туда не добраться.

— Я не хочу в горы, — снова заметила ласку в его глазах, желание. — Мне еще не очень хорошо после всего случившегося.

— Что ж… тогда останемся дома, — пожал плечами.

— Но если хочешь, можешь меня отвезти кое-куда, — набралась смелости и коснулась его щеки. Что с ней опять происходит? Откуда это притяжение?

— Куда же? — посмотрел на нее с прищуром.

— В одно не менее особенное место. Особенное для меня, но и к тебе, как выяснилось, оно имеет некоторое отношение.

— Угу, — аж растерялся. — Вот чего я не люблю, сладкая так это витиеватых рассуждений. Мне Веры с лихвой хватает. Объясни как есть, что за место, какое оно имеет ко мне отношение?

— Нет, — и улыбнулась, а в глазах вдруг заплясали чертики, — не расскажу.

— Надя, — подтянул конфетку к себе. — Не шути со зверем.

— А то что? Съест? — ощутила непреодолимое желание поцеловать пленителя.

— Надкусит, — ответил ей в губы, после чего накрыл их своими.

И сейчас Надя открылась, впустила его, чем немедленно воспользовался дракон.

— Хорошо, — кое-как отстранился, ибо тело и душа затребовали продолжения. — Я отвезу тебя в это особенное место. Надеюсь, ты не задумала диверсию?

— Не сегодня, — снова коснулась губ.

— Только адресок-то шепни. Ну, так, на всякий случай, — усмехнулся, хотя на деле забеспокоился. Велик риск, что конфетка замыслила сбежать.

— Парк Пирин.

— Пирин? Это же адрес того самого родственника.

— Да.

— И как же твой родственник может быть со мной связан?

— Узнаешь, Ром.

— Учти, если вздумаешь провести меня…

— Ты просишь доверия, а сам не веришь.

На что он замолчал на пару минут. Все сидел, смотрел, изучал, но потом едва заметно вдохнул и поднялся:

— Все, хватит пустых разговоров, теряем время. Иди… я подожду в гостиной.

Надя поспешила к себе. И пока собиралась, пыталась понять, что ее толкнуло на этот шаг? Но почему-то очень захотелось рассказать. Возможно, поезда в дом деда что-нибудь да изменит, причем не только для Романо, но и для нее самой.

Ехали, молча. Каждый находился на своей волне, хотя переживали одинаково сильно оба. И когда подъезжали к деревне, Романо вдруг встрепенулся.

— Ты уверена, что дом твоего родственника здесь? — осмотрелся.

— Само собой, уверена. Я гостила здесь практически каждое лето, пока училась в школе, да и после частенько приезжала. А что? — покосилась на него.

— Моя компания строит гостиничный комплекс недалеко отсюда.

— Вот как… Значит, это вы лишили деревню былого покоя, — печально усмехнулась.

— Как все странно, — пробубнил себе под нос.

— Странно?

— Не обращай внимания. Мысли вслух. Куда дальше?

— Прямо, все время прямо, — ответила на выдохе.

Как же приятно снова оказаться здесь…

Еще через десять минут Романо припарковался рядом с калиткой, вышел из машины и какое-то время стоял, прислушивался, принюхивался.

— Думаешь, здесь тебя ждет засада? — Надя подошла к калитке, сняла с петли.

А он ничего не ответил, разве что глаза вспыхнули красным. Злится? Или боится?

— Заходи, — открыла дверь и тотчас скрылась в темноте.

Романо тогда забыл про все подозрения и рванул следом. Но не прошло минуты, как в прихожей зажегся свет.

— Чей это дом? Пахнет здесь старостью, — недовольно огляделся.

— Ну, этот дом действительно принадлежал старику, если уж на то пошло. Моему деду. Сейчас открою окна, и вся старость выветрится.

— Да вот, было бы неплохо.

Надя быстренько пробежалась по комнатам, открыла окна, затем прошмыгнула в кухню, где поставила на плиту чайник. До чего же ей сейчас было хорошо, верно говорят, дома и стены лечат.

Романо же наоборот, чувствовал себя здесь не в своей тарелке.

— Будешь кофе или чай? — послышался ее звонкий голос из кухни.

О каком кофе она вообще говорит? Зачем они здесь? Как может быть связан с ним ее дед? Романо вошел в кухню, вид у него был крайне растерянный.

— Объясни, наконец, в чем дело? — взял ее за руку, подтянул к себе. — Мне здесь не нравится.

— Почему?

— Просто не нравится. Или говори все как есть, или мы сейчас же уедем отсюда.

— Ладно… идем.

И направилась в сторону комнаты деда. Когда вошли, Надя включила свет.

— Мой дед очень любил книги, — взяла со стола стопку толстых тетрадей с зарисовками и рукописями, которые приготовила, чтобы забрать с собой в Москву. — Любил читать, а еще больше, писать. Посмотри, может, найдешь в них что-нибудь интересное или необычное для себя.

Романо нехотя взял одну тетрадь, раскрыл. Первым делом в глаза бросился не сам текст, в глаза бросился почерк, потом иллюстрации, а потом уж Романо пробежался взглядом по первым строкам.

— Это же написал Гор Зуров…

— Да, а если точнее, Георги Дамирович Титов. Мой дед.

— Твой дед? — уставился на нее в недоумении.

— Угу, — кивнула. — Я знаю сказку про Красного дракона наизусть, Романо. Это была моя самая любимая сказка в детстве.

— Этого не может быть, — замотал головой. — Не может, — и сразу вспомнил свои детские надежды и страхи, когда получил от Гора якобы шутливое предсказание. Старик в тот день напустил на себя важности и сказал серьезным голосом, что все сбудется обязательно, что дракону суждено будет любить иную до конца своих дней. Правда, потом сразу рассмеялся и погладил по голове, понял, что напугал на не шутку.

— Мир тесен… — села на кровать. — Я сначала тоже не поверила, когда нашла его книги в твоей библиотеке, честно говоря, это был шок, разочарование, страх. Вдруг все, что так любила в детстве, обратилось кошмаром, будто за меня кто-то давно все решил, написал мою судьбу. И вот настало время, так сказать, расплаты. Но ведь это все ерунда… просто так случилось.

— Знаешь, мне что-то кофе захотелось.

Если вначале Романо выглядел раздраженным, то сейчас потерянным, абсолютно потерянным. Он взял тетрадь с иллюстрациями, опустился в дедушкино кресло и полностью погрузился в мир фантазий Георги. Каждый рисунок рассматривал подолгу. Забавно, на многих из них был изображен один и тот же дракон, а рядом с ним одна и та же девушка. Но что вконец его добило, так это иллюстрация, где дракон и девушка сидели у озера в окружении скал, а ниже картинки имелась подпись «и здесь он понял, что не сможет ее отпустить… никогда». Романо сейчас же свернул иллюстрацию и убрал во внутренний карман куртки.

В кухню вернулся с таким лицом, что Надя даже растерялась.

— С тобой все нормально? — подала ему кофе.

— Нет, со мной не все нормально, — схватил ее за руку и в следующий миг поцеловал, буквально впился губами.

А Надя машинально обхватила его и закрыла глаза. Что-то странное творится между ними, пугающее, но в то же время удивительное. Вскоре она сама уже вовсю обнимала Романо, целовала одинаково рьяно и откровенно, прикусывала, касалась его языка с раздвоенным кончиком, испытывая при этом сильнейшее возбуждение, вдыхала аромат дракона, старательно запоминала оный и постанывала от удовольствия, от желания снова ощутить этого мужчину в себе.

Романо же чувствовал ее всю, а дракон в этот раз больше брал, чем давал. Забирал энергию, купался в ней, пил ее. И когда насытился, сразу же поделился своей, отчего Надя испытала резкий прилив сил.

— Что происходит, Ром? — прошептала, с трудом оторвавшись от его губ.

— Хотел бы я знать.

— Давай выпьем кофе на улице? Я покажу тебе свое любимое место во дворе. Если, конечно, тебе это интересно, — заглянула в черные глаза.

— Интересно, мне все интересно, что касается тебя, — коснулся губами ее подбородка, носа.

Надя отвела его к платану, сама села на качели, а Романо устроился на лавке. На дворе уже как час царила ночь, насекомые шумели в кустах и мириады звезд мерцали в темном небе. Надя легонько покачивалась, касаясь травы босыми ногами, Романо же наблюдал за ней и все никак не мог поверить в то, что чаюри, которую украл развлечения ради, окажется той самой — девушкой красного дракона из сказки, написанной семнадцать лет назад.

— Ты мне покажешь, где его могила? — спросил спустя минут десять.

— Покажу…

Спустя полчаса Надя начала замерзать, тогда Романо пересадил ее к себе, обнял.

— Тебе надо согреться, — коснулся губами плеча, а следом Надя ощутила жар его тела.

И вдруг посмотрела на Романо таким взглядом — просящим, даже умоляющим.

— Давай сегодня останемся здесь? Пожалуйста.

— Хорошо, — и еще сильнее прижал к себе, но когда хотел поцеловать в шею, Надя извернулась, и поцелуй пришелся в губы.

В ней буквально все кипело, настолько хотелось этого треклятого дракона, несмотря на все еще возможный дискомфорт, несмотря на страхи, которых становилось все больше. Конечно же, зверь почувствовал ее особый настрой, отчего испытал ответное желание. Романо быстро подхватил свою чаюри на руки и внес в дом.

— Где твоя комната? — прошептал в губы, не прекращая покрывать те легкими поцелуями.

— Наверху.

Спустя пару минут они уже стояли посреди комнаты и срывали друг с друга одежду, после чего Романо стащил с ее полуторной кровати одеяло и расстелил на полу.

— Я могу снова не сдержаться, — опустился на колени, начал целовать живот, бедра.

А ей было плевать, пусть не сдерживается, пусть делает что хочет, лишь бы не останавливался, не отпускал. Когда его губы коснулись лобка, у бедняжки аж колени задрожали.

— Поставь ногу на кровать, — поднял на нее горящий взгляд.

И она поставила, открыв доступ к себе, и сейчас же ощутила горячий язык, что лизнул клитор, затем проник в складки, потом и во влагалище. Удивительно, но боли не последовало, зато возбуждение накрыло с головой, тогда запустила пальцы Романо в волосы и принялась двигаться в такт ласке. А он испытывал истинное наслаждение, ощущая ее вкус, вдыхая ее запах, однако возбуждение достигло наивысшей точки, когда посмотрел на лицо своей девочки. Она была полностью в его власти, подчинилась, но что еще важнее, искренне хотела его, до дрожи в теле.

Романо продолжал ласкать то осторожно и нежно, то настойчиво и немного грубо, его язык снова вытворял нечто невообразимое внутри.

— Остановись, — простонала еле-еле. — Я хочу закончить по-другому.

— Как? — отстранился сразу.

Тогда Надя опустилась к нему и на пару секунд замешкалась, не зная, правильно ли поступит, если проявит инициативу. Но потом растерянно улыбнулась:

— Мне хочется быть сверху.

На что Романо без слов лег на пол и воззрился на нее в ожидании. А Надя не стала торопиться, для начала решила рассмотреть его. Член давно уже изменился и на сей раз его вид не вызвал страха или неприязни, наоборот, возникло желание прикоснуться. Хотя, Романо будет больно.

— Можешь не стесняться, — приподнялся на локтях. — Я потерплю.

— Неужели так больно? — накрыла ладонью его живот и медленно повела вниз.

А он взял ее руку и переместил на член.

— Боль и удовольствие, порою очень близкие соседи, — но глаза все ж прикрыл.

Однако того, что последовало дальше, Романо никак не ожидал, ведь ощутил поцелуи, очень стеснительные, неуверенные, но до сумасшествия приятные. Настолько приятные, что в какой-то момент случился прилив, и он едва сдержался, чтобы не кончить. Кроме поцелуев больше ничего не произошло, но и не надо, пока рано.

— Иди ко мне, — потянул Надю к себе, и вот, она уже сидит на нем в ожидании продолжения. Глаза конфетки мерцают в ночи, частое дыхание выдает волнение.

И Романо поцеловал, поцеловал страстно, откровенно, тогда же вошел в нее, но не полностью, чтобы не причинить боли. Пусть привыкнет, начнет двигаться, как ей самой хочется. Ведь сейчас важнее всего на свете она, его Надя, только его. Девочка из прошлого, которая ворвалась в его настоящую размеренную жизнь. Да, он не ждал, не верил, но все случилось, застало врасплох…

Надя двигалась медленно, боязливо, а Романо не торопил, любовался ею, ласкал грудь, сжимал бедра, вдруг сел, обхватил за талию:

— Что ты ко мне чувствуешь? — заглянул в глаза.

— Не знаю, — обняла за шею и в этот момент опустилась на него полностью, отчего не сдержалась, застонала. — Меня тянет к тебе. И это неправильно, — замотала головой.

— Почему неправильно? — произнес с трудом, ибо находился уже на грани.

— Потому что ты меня украл для развлечений.

— Мне так казалось…

— И зачем я тебе на самом деле? — ощутила вибрации внутри, которые вмиг довели до исступления.

Она прижалась к нему, ускорилась, а через пару секунд уже стонала и всхлипывала от почти болезненного удовольствия, вздрагивая всем телом, ощущая все особенности его тела.

— Ты мне просто нужна… — как и в прошлый раз, ее оргазм довел до финала моментально, а Надя снова почувствовала жар внизу живота.

И когда оба пришли в себя, перебрались в кровать, на которой было тесно, так тесно, что пришлось обняться и чуть ли не сплестись ногами и руками. Впервые Романо уснул с ощущением полного покоя. Дракон нашел свою чаюри. А Надя какое-то время слушала его дыхание, сменяющееся тем особенным драконьим клокотанием, звуки эти пробирали насквозь, успокаивали, баюкали. Однако уснуть не получалось, а всему виной было зародившееся сомнение. Хочет ли она уходить?