Глава 13
Декан молчит, шагая впереди, мрачный, как туча. Мы с этим идиотом Синой едва поспеваем за куратором. Заходим в кабинет, дверь плотно закрывается, и тут понеслось!
— Ты зачем использовала боевую магию на своего сокурсника⁈ Чем думала⁈ Вот покалечила бы его и⁈
— Он первый начал! — оправдываюсь, не в силах выдержать штормовой взгляд Радакса. — Я стояла на обрыве, никак не могла решится взлететь, а этот козел, меня столкнул!! А я, между прочим…
— ЧТО он сделал⁈
Ой, мамочки! В одно движение декан уже возле моего сокурсника. Тот побелевший почти до синевы стоит, вжавшись в стену, но его это не спасает. Радакс хватает парня за шею и так сжимает ее, что мне кажется я даже слышу хруст.
— ЧТО ты сделал⁈
— Я толкнул ее. Думал, она уже летала и просто стоит, — лепечет Син, судорожно хватая воздух мелкими глотками, а у руки, которая его держит медленно отрастают когти, разрывая рубашку адепта. — Думал, повеселимся. Я не знал, что она никогда не летала!
— ЛЖЕШЬ! — это не человеческий голос, рык животного.
Адепт начинает скулить, при этом настолько сжался от страха, что даже не пытается вырваться.
— Правду мне говори!
— Эрайза сказала, что будет весело, если чужачка упадет с обрыва. Я сказала, что не похоже, что эта букашка умеет летать. А Эрайза заверила, что умеет, просто боится, надо ей «помочь». Ну я и подтолкнул. Я не думал, что она может умереть, у нее же есть крылья!
— А ты когда родился, тоже сразу стал на крыло и полетел?
Вопрос задан едва слышно и после него воцаряется звенящая тишина. В этой тишине слышно, как испуганно сглатывает Син: до него постепенно доходит, ЧТО именно он сделал.
— Почему так веришь Эрайзе?
— Я не могу… она просила не говорить, — пытается юлить Син, но декан прижимает его крепче, и адепт сдается. — Она моя истинная.
— Ты уверен?
— Что? — в глазах парня непонимание. — Конечно, такими вещами ведь не шутят.
— Ты удивишься, чем только не шутят. Вон… жизнью даже играют.
Син стоит, недоуменно моргая глазами, а потом как-то внезапно, словно сдувается. Принимает ли он тот факт, что Эрайза запросто могла играть с ним? Даже, если истинная. И, кстати, как они это узнают? Ну, про истинность?
«По запаху, глупая».
Сама глупая! У людей не принято друг друга обнюхивать!
«Нашла, чем гордиться» — сказано снисходительно, прямо бесит.
Тем временем, декан открывает дверь и говорит в коридор:
— Дежурный, проводите адепта Сина к ректору и по дороге захватите к нему в пару адептку Ботери. Я сейчас тоже подойду.
— Декан… — пытается что-то сказать мой враг, но Радакс отмахивается от него.
— Все скажете у ректора. И поверьте, я самолично прослежу, чтобы вас с адепткой Ботери ждало максимально жесткое наказание. Лично меня вполне утроит отчисление, без возможности восстановится не толко через год, но вообще.
— Декан! — вот тут Син уже выглядит не на шутку испуганным. — Прошу вас, умоляю. Это сломает мне жизнь, пожалуйста…
— Ну вы же не задумываясь хотели сломать жизнь другому адепту, нет? Или я что-то путаю? А, да, точно! Вы просто веселились. Ступайте!
Последнее слово сказано так, что Син, хоть и на дрожащих ногах, но все же выходит в коридор, где его уже ждет дежурный. Дверь закрывается и теперь все внимание декана принадлежит мне одной. И меня это очень напрягает.
— Теперь вы, — говорит декан и подходит ко мне ближе, яростно сверкая темными провалами глаз.
— Я уже осознала всю глубину проступка, — отвечаю, поспешно отходя от наступающего на меня Радакса и прячась за широким столом. — Обещаю больше себя так не вести. Это адреналин все виноват! Я не думала о том, что творю, поддалась чувствами!
— Вот! В чем ваша проблема! Вы часто поддаетесь чувствами и редко думаете о последствиях, хотя я…
— Да-да, вы предупреждали. Постоянно. Я прошу прощения. Мне, правда, жаль, честно! — обегаю стол, потому что декан продолжает наступать, хмуро глядя на меня, чем пугает до мурашек.
«Ду-у-ура» — мурлыканье в моей голове.
— Сама такая! — привычно огрызаюсь.
— Что вы сказали?
— Это я не вам, декан Радакс, — обегаю второй круг вокруг полированной поверхности стола. — Сама с собой разговариваю.
Торопливо делаю еще несколько шагов, увеличивая расстояние между собой и мужчиной, не рассчитав манёвренность, бьюсь бедром об угол и шиплю.
— Блин!
И в ту же секунду рядом со мной останавливается декан. Я даже моргнуть не успеваю. Как у него это получилось⁈
— Ударились? — спрашивает таким низким голосом, что меня просто окатывает гусиной кожей. С брандспойта. И по всему телу!
— Да, то есть нет, все нормально, — потираю ушиб.
— Точно?
И его широкая ладонь ложится сверху на мою. Вздрагиваю, а внутри меня все органы резко решают танцевать тверк. Сердце просто заходится, желудок прыгает вверх-вниз, мозги вообще куда-то утекли. И во всем этом хаосе четкая мысль «Хочу себе такого мужчину».
Его тело очень близко, а лицо и космически-темные глаза еще ближе. И почему-то совершенно плевать, что он декан, а я — студентка. И хочется… додумать я не успеваю. Просто порыв. Сокращаю пару сантиметров расстояния между нами и прижимаюсь своими губами к его. Вот, что бывает, когда мозги пошли погулять!
А потом не только мозги отключаются, потому что Радакс отвечает на мой порывистый поцелуй. И ка-а-ак отвечает! Жадно, неистово, словно давно ждал и хотел. Словно от нашего поцелуя зависит будет ли он дышать, будет ли он жить! У меня звездочки перед глазами мелькают! А потом салюты. И, кажется, сейчас случится инфаркт. Но умру я счастливой, это точно!
«Мой, мой» — урчит внутри моей головы довольный голос.
— Мой! — спорю я с ним.
— Моя! — отвечает Грегори, прижимая к себе и давая передышку.
Туман в глазах постепенно рассеивается, я обращаю внимание на одинокие чешуйки, что разбегаются по мужским скулам. И острые стилеты вертикальных зрачков в зеленовато-желтых драконьих глазах. Немного жутко, если честно. Отстраняюсь, никто меня не удерживает.
— Простите, — говорю, пряча взгляд. — Не знаю, что на меня нашло.
«Вкуссссный, моо-о-ой» — змеёй шепчет голос в моей голове.
— Да, я понимаю. Я тоже должен попросить прощения за внезапный порыв… — делает паузу, — но не буду.
Резко поднимаю голову и встречаюсь с его уже обычным, жгуче-черным взглядом. Наверное, у меня на лице недоумение, потому что декан улыбается. И я снова зависаю. Я в этом мире сколько? Три недели? И НИ РАЗУ не видела его улыбки. Радакс всегда хмурый, внимательный, отстраненный. А сейчас… я даже забываю как дышать. Оказывается, у Грегори очень красивая и добрая улыбка. Чуть кривоватая и ужасно сексуальная. Это же оружие массового поражения! Теперь понятно, почему он в повседневной жизни такой серьезный: бережет наши хрупкие девичьи сердца.
«Самый лучший» — все никак не успокоится голос в моей голове. Утомил, ужас как.
— Не будете? — переспрашиваю, как дурочка.
— Нет. Мне понравилось целовать тебя, и я постараюсь повторить подобное в самое ближайшее время, — отвечает и еще раз улыбается.
О-ох! Но это уже совсем другая улыбка! Это сладость и грех на губах Радакса. Это натуральная провокация!
— Я, пожалуй, пойду, — пищу, как мышка перед котом.
— Иди, — милостиво разрешает Грегори.
— До свидания, — и буквально выбегаю из кабинета декана, несусь по коридору, не разбирая дороги.
Притормаживаю только на нашей «полянке» в библиотеке, там меня и находят Нелл с Шэнон и Шейном через час.
— А его зачем притащили? — киваю на блондина, довольно осматривающегося вокруг.
— Да он сам увязался, — пожимает плечами Нелл. — Сказал, у него есть интересные новости, но скажет он их только тебе.
— Что за новости? — спрашиваю, типа мне не интересно.
Шейн усаживается возле меня на диван, потом наглым образом сползает и уже лежит головой на моих коленях, вытянувшись во всю длину своего тела. Ноги свешиваются на пол, но ему, вроде, очень даже удобно. Во всяком случае, довольная улыбка именно об этом и говорит.
— Ты еще долго будешь ёрзать? — спрашиваю, впрочем, без особого раздражения. Не знаю почему, но не могу сильно злиться на блондинчика.
— Нет, я уже устроился, — отвечает, прикрывая глаза.
— Алло, уважаемый! — дергаю коленом, подкидывая его голову. — Ты что-то хотел рассказать? Рассказывай, или топай отсюда. Мы тебя не приглашали.
— А вы тут классно устроились. Я тоже так хочу.
— Хотеть не вредно, — отрезаю категорично. — Это место только для избранных!
Нелл хмыкает, а Шэнон фыркает, но я-то вижу, что им обоим нравится такое определение нашей «полянки».
— А если мои новости будут о-о-очень классными, вы рассмотрите и мою кандидатуру в избранные?
Мы втроем переглядываемся, и я отвечаю:
— Рассмотрим.
— Отлично. Значит так, сегодня был в ректорской приемной. Сами знаете, я — староста группы, заносил листки успеваемости. Так вот, как раз в это время у ректора собрались деканы. И не кто-нибудь, а наш Радакс и Амалия Риволи. И разговор велся на повышенных тонах, поэтому отлично было слышно о чем.
Шейн довольно подмигивает и выдерживает драматическую паузу.
— Не томи! — подгоняю блондинчика, опять дернув коленкой и заставив его голову подскочить.
— Я тебе скажу, они там рубились насмерть. После такого я сильно удивлюсь, если деканша Прорицателей будет здороваться с нашим куратором. Ох он и навел шороху! Все ей припомнил! И племянницу ее и дружка. Которых, кстати, привели туда же. И знаешь, что выяснилось? Что эта коза малолетняя, которая Эрайза Ботери, наплела Сину, что она его истинная. А сама использовала запрещенный артефакт, чтобы парень по запаху не понял, что она лжет! Прикинь!! Да ее за это не то что выгнать — ее под суд отдать надо!
— И что? Отдадут?
— Не-е-е. Кто возьмет на свою совесть поломанную жизнь дурочки? Деканша Прорицателей там на пену изошла, расписывая беспросветную участь племянницы.
— Короче. И на чем они разошлись? — спрашиваю, теряя терпение.
— Короче, обоих отчисляют. Сина — с правом восстановиться через год, все-таки он тоже, в какой-то мере, пострадавший. А Эрайзе теперь ходу в академию нет. Декан Радакс остался совершенно невозмутим и неподкупен на всякие уговоры и обещания. Племянницу леди Риволи отправляют домой уже сегодня и единственное, на что она может теперь надеяться, что ее быстро выдадут замуж, пока новость о том, что она была отчислена не разошлась по всем знатным домам.
— Ну и разойдется? Что такого? — переспрашиваю, не понимая, в чем, собственно, проблема.
— А то, что это будет означать, что она не приручила своего дракона и не обуздала магию. В любой момент у нее может снести голову и пойдет громить все вокруг. Сюда, в академию, принимают только тех, у кого реально большой запас магии, кто сам не сможет с ним справиться.
— Может и не снести, — влезает в разговор Нелл.
— Может, — соглашается Шейн. — Да, из-за неотлаженных потоков не у всех башку сносит, многое зависит от силы магии, но шанс есть. Не каждый из знати согласится на подобный риск в своей семье и доме. Короче, допрыгалась девочка.
Мы все замолкаем, задумавшись.
— А декан Радакс, конечно, кремень, — добавляет Шейн, обращаясь ко мне. — Ты бы его слышала. Я думал, он и ректора там закопает, если тот вздумает возражать. Никогда не слышал, чтобы дядя был так зол.
В наступившей тишине все хором смотрят на меня, словно чего-то ждут. Чего? Что поделюсь впечатлениями о нашем с Грегори поцелуе? Вот еще!
— Что вы на меня уставились? Мне нечего сказать! — отвечаю раздраженно.
— Тогда пойдем на урок? — предлагает миролюбиво Нелл.
— И что у нас? — спрашиваю, поднимаясь с насиженного места.
— Прорицание у Амалии Риволи.
— Вот, бли-и-ин!