Глава 14

Мы прибегаем чуть раньше звонка и сразу юркими мышками заползаем на дальний ряд. Преподавательницы еще нет. Не знаю, хорошо это, или плохо. Накрутить свои нервы не успеваю, потому что точно по звонку в аудиторию заходит Амалия Риволи, как обычно, в синем платье, сегодня вышитом серебром, и громоздких украшениях на запястьях, шее и ушах. Как у нее мочки не рвутся от этих килограммовых булыжников? Но это так, риторический вопрос.

Съеживаюсь под ее пристальным, холодным как у змеи взглядом. Ощущение, что она разложила меня на столе, как лягушку, и препарирует с особым, маниакальным удовольствием.

— Сегодня у нас будет практический семинар. Прошло достаточно времени, чтобы вы адаптировались к новым условиям жизни в академии. Ваша психическая и душевная энергия уравновесились, поэтому самое время проверить ваши таланты в предсказании, заодно удостоверившись, что вы тщательно готовили пройденные темы и усвоили их.

Эти слова адепты встречают громким перешептыванием и даже возражениями.

— Тишина! Оценки за семинар пойдут в общую таблицу рейтинга, а также будут учитываться при сдаче зимней сессии. Поэтому настоятельно рекомендую оставить все свои недовольства при себе и настроиться на возможность получить дополнительные преимущества, особо не утруждаясь. Ровак, возьмите себе помощников и быстренько раздайте учебный инвентарь. Времени у нас немного, кто не успеет ответить на уроке, будет считаться не сдавшим и иметь соответствующую оценку.

— Бред какой-то, — говорил Шэнон, хмуро глядя перед собой, пока мы все дожидаемся раздачи инвентаря.

— Что не так? — спрашиваю у нее шепотом.

— Практические семинары по этому предмету не предусмотрены в первом семестре. Как и в следующем. Первые попытки что-либо предсказать боевики делают только на втором курсе. Сейчас мы еще не готовы, мы не расширяем сознание так, как это делают прорицатели уже с первых занятий. На первом курсе мы расширяем возможности тела. На втором — мозга. А это… это может плохо закончиться.

Мы с Неллом переглядываемся. На сердце становится как-то тревожно, когда Ровак ставит перед каждым из нас блюдце, чашку и какой-то мешочек с травами.

— Конечно же, многие из вас еще не готовы открыть свой мозг, — говорит Амалия Риволи, словно услышав слова Шэнон, — но специальный отвар, который я приготовила, поможет вам раскрыть весь потенциал легко и непринужденно.

Интересно, почему я ей не верю? И, судя по скептичным выражениям на лицах многих адептов, не я одна.

Ровак с товарищами наливают всем в чашки кипятка и садятся на место, выполнив задание.

— Откройте мешочки, отмерьте строго три ложки травы. Три ложки, адепты! Магия прорицания требует точности! И тщательно перемешайте траву в чашке с кипятком по ЧАСОВОЙ стрелке! Мы с вами хотим видеть будущее. Вот если бы нацелились на прошлое — мешали бы против часовой стрелки. Не перепутайте!

Все дружно выполняют, не задавая лишних вопросов. Вот, что значит боевики. Пришел приказ — выполнять. Одна я как-то не очень хочу пить странный чай, который сначала краснеет, потом желтеет, а потом с ничего становится совершенно прозрачным, словно и не заваривали в нем никакой травы.

— Если ваш напиток стал прозрачным, значит, вы все правильно сделали, — комментирует деканша. — Следующий шаг — отключите все мысли, освободите голову, просто слушайте мой голос. Возьмите чашку обеими руками и, прокручивая ее по часовой стрелке делайте один за другим три глотка. То есть: глоток, прокручиваете немного чашку, глоток, опять прокручиваете и глоток, финальное прокручивание. Все это от ручки к ручке. Один виток. Не три от ручки к ручке, а один! Приступайте!

Делаю, как она говорит. Уже на первом глотке в горле как-то странно теплеет. На втором перед глазами появляется белесый туман, после третьего в животе взрывается огненный шар, который медленно передвигается вверх, сжигая по пути все органы. Когда он доходит до горла, мне кажется, что задыхаюсь. Но стоит ему подняться в голову, и я понимаю, что все то, что было перед этим — это цветочки.

А потом появляется мгла. Невыносимый жар в моей голове сменяется на лютый холод. Прежде чем утратить вообще какую-либо связь с реальностью, успеваю испугаться. И оказываюсь в обожжённом лесу.

Сначала просто стою в ступоре от шока. Вокруг неприятный запах гари и затхлой воды. Во рту появляется горечь и начинает тошнить. Осматриваюсь. Рядом никого, я одна. От этого факта меня начинает мутить еще сильнее. Как я справлюсь? Как выберусь отсюда, ничего не зная об этой местности и возможных опасностях?

Уже начинают паниковать, когда внезапно понимаю, что очень слабо чувствую свое тело. Можно сказать, что почти не ощущаю. Удивленно смотрю вниз. Туловище, руки, ноги — все на месте. Но стопы не стоят на земле! Я словно зависла в паре сантиметров от пепла, который покрывает ровным слоем буквально все в этом лесу.

Тогда-то и приходит мысль, что я здесь нахожусь не физически, а ментально. Неужели так работает тот чай, что мы выпили, и я теперь могу видеть будущее? Такая себе киношка в формате 5D. Эффект полного присутствия.

Теперь страха нет, и тошнота прошла. Зато появился интерес. А что же будет? Постояв еще немного, решаю углубиться в лес. Раз моему телу ничего не угрожает, можно и побродить тут. Хотя, конечно, природа в лесу очень специфическая. Побродив несколько минут, ничего интересного не вижу. Не понятно, почему меня выбросило сюда? Мы ведь смотрим будущее, а я в обожжённом лесу. Какое у меня с ним будущее?

И тут до меня доносятся совершенно отвратные звуки. Скрежет, шуршание, шевеление, бег мелких ножек по деревянной поверхности. У меня все волоски на теле становятся дыбом от подобных неприятных звуков. Что это? И откуда? Складывается впечатление, что лес как-то искажает звуки. Озираюсь во все стороны. И действительно! Звук идет справа, а первые животные выбегают со спины! Причем так быстро, что я даже не успеваю отреагировать, когда они пробегают сквозь меня, одарив невыносимо вонючим запахом ярости и боли.

Вскрикиваю и шарахаюсь в сторону, в ужасе рассматривая десятки и тысячи самых разнообразных зверей. Из всего разнообразия, точно идентифицирую только два вида: ерша и ежа. Их мне настолько точно описывали друзья, что не узнать невозможно.

Животные бегут, сметая все на пути. Разлетаются в щепки деревья, брызжут осколки камней из-под их копыт и лап. Оскаленные пасти полны острых зубов. На обожженную землю капает слюна вперемежку с кровью.

Когда они пробегают, я краем глаза замечаю позади, в лесу, что-то мелькнувшее синим. Но когда поворачиваюсь туда — ничего не вижу. Меня подхватывает туман и против воли тянет вслед за животными. Мне совершенно не хочется туда идти, но моего желания никто не спрашивает. Я должна посмотреть на что-то. Подобная мысль спонтанно рождается у меня в голове. Должна ЭТО увидеть. Мысль не сформирована, но очень настойчива.

И я не сопротивляюсь, когда меня несет вместе с туманом и ветром куда-то далеко. А потом резко бросает. И я остаюсь стоять посреди ужаса и хаоса. Животные нападают на деревню. Кусают людей, те отбиваются, но силы явно неравны. Много убитых, а те, кто остался жив, но имеет следы укусов, ведут себя странно. Становятся агрессивными и явно теряют всякий человеческий облик. Подобно животным сидят они в темноте, горбятся и издают утробные, жуткие звуки, мало похожие на связную речь.

Зачем мне это показывают? Что я должна узнать? Мимо меня пробегает маленькая девочка:

— Мама! Мамочка! — она плачет и ищет мать.

Из двери дома, откуда только что доносились громкие крики, выходит женщина. Лохматые волосы закрывают лицо, на одежде брызги крови, но именно к ней бросается девочка.

— Мама!

И уже почти добежав до женщины, она останавливается, словно только увидев весь ужас.

— Мама?

Женщина поднимает голову, и я в ужасе вскрикиваю: ее глаза красные и воспаленные, а рот испачкан слюной и кровью.

— Беги! — хочется мне кричать девочке. — Беги!

Но ни слова не срывается с моих губ. Женщина кидается на ребенка.

— Беги! БЕГИ!

С этим воплем я открываю глаза. И вижу, что сижу на полу, а вокруг меня собралась толпа однокурсников и все с испуганными лицами.

— Что за театр вы устроили, адептка Виноградова⁈ — вперед выходит Амалия Риволи. — Давно в карцере не сидели⁈

Блин, как она меня достала!!

— А вам лишь бы кого в карцер посадить, да, декан Риволи? — отвечаю ей. — У меня, между прочим, видение было!

— Ложь! — лицо женщины белеет от ярости. — У вас нет задатков к прорицанию! Вы не способны увидеть будущее, даже если оно щелкнет вас по носу!

— Так же как вы не способны увидеть правду, даже если она врежет вам по заднице!

Все, мое терпение кончилось! Надоело прогибаться под эту мымру только потому, что она чего-то добилась в академии, причем еще не известно какими способами. Не факт, что знаниями и усердной работой!

— Да как вы смеете, так со мной разговаривать⁈ — лицо Риволи идет пятнами.

— Нет. Это как ВЫ смеете со мной так разговаривать! Я вам не девочка для битья! Мне надоело ваше предвзятое отношение!

— Дежурный!

В аудиторию заглядывает дежурный по этажу.

— Немедленно отведите эту студентку в карцер! — деканша тычет в мою сторону пальцем, а мне очень хочется его откусить.

— Никуда я не пойду! Будете силой меня туда тащить⁈ Отлично! — укладываюсь на полу в позе звездочки и довольно смотрю на пыхтящую негодованием деканшу. — Можете приступать.

— Даша, я за Радаксом, — шепчет мне Нелл и сбегает со скоростью света, рядом тут же останавливается Шэнон, стараясь не наступить ботинком на мои руки, широко раскинутые в протестующем лежании. Ничего не говорит, но я и так чувствую ее поддержку.

— Дежурный! Проводите адептку в карцер!

Бедный парень беспомощно крутится возле меня, не зная, что делать.

— Слушай, ну встань, а? Че тебе, трудно что ли? — просит он, пытаясь как-то меня поднять, но я упорно льну к полу.

— Трудно. У меня лежачий протест против тирании декана Риволи! Так и передайте ректору!

— Мерзкая выскочка! Да как ты смеешь! — деканша носится вокруг меня, мельтеша синей юбкой. На долю секунды у меня что-то проносится в голове, какая-то мысль, но все происходит так быстро, что я не успеваю ее схватить. — Тащи ее так!

— Как? — похоже, даже все окружающие офигели от предложения госпожи Риволи.

— Лежа! Бери за руку и тяни!

— Но это же… — дежурный не может подобрать слов, и я с удовольствием ему в этом помогаю.

— Волюнтаризм! — вспомнилось, навеянное старыми комедиями.

— Ты? Что⁈

В фильме тоже почти такая же реакция была. Улыбаюсь. Наверное, улыбка получается слегка сумасшедшей, потому что деканша шарахается от меня, а стоящая рядом виверна удивленно приподнимает брови.

— Да тяни же! — орет уже сама не своя деканша.

Дежурный, пожав плечами, хватает меня за руки и реально, начинает тянуть по полу в сторону коридора. Я не сопротивляюсь, лежу себе на спине, жду прибытия кавалерии. Чем больше Амалия Риволи перегнет палку, тем хуже для нее. Дежурный уже дотягивает меня до выхода из аудитории, когда надо мной раздается грозный голос, заставивший всех замереть, как кроликов перед удавом, а деканшу вздрогнуть:

— Что здесь происходит?

Все молчат, никто не спешит делиться впечатлениями, поэтому следующий вопрос уже адресуется мне.

— Адептка Виноградова, объяснитесь!

Хмыкаю и отвечаю:

— А что тут объяснять? И так все видно. Меня тащат, а я тащусь.

Дежурный с испуганным вдохом бросает мои руки и отскакивает в сторону.