Глава 5

— И ЭТО та самая адептка? — спрашивает у мрачного, как туча декана Радакса дама пышных объемов в крикливо розовом костюме, наводя на меня монокль. — Которая талантливая и сообразительная?

У-у-у, надо же, как меня живописали. Н-да, неудобно как-то получилось… с забегом на короткие дистанции в приемную ректора. Чтобы как-то исправить свое положение, становлюсь по стойке смирно, прижав весло к боку, и говорю:

— Прошу прощение за столь… резкое появление. Спешила очень.

— Спешить-то спешили, да опоздали, — делает мне выговор седой, но еще весьма крепкий на вид мужчина, неопределенного возраста.

Судя по тому, что он стоит возле стола, а остальные поусаживались кто где, этот седой и есть ректор. Своими словами он навязывает мне чувство вины, да только я и вина — несовместимы, поэтому просто отмораживаюсь, словно он не мне это сказал. Не дождавшись от меня нужной ему реакции, седой садится за стол и говорит:

— Ну, что же, дорогие коллеги, прошу знакомиться. Перед вами, — ректор опускает взгляд на бумагу, лежащую на полированной поверхности, — Дарья Семеновна Виноградова, прибывшая к нам через портал из другого, не магического мира.

Никакой реакции от присутствующих на его слова не последовало, с чего я делаю выводы, что все уже знают, откуда и как я появилась. Тем лучше. Потому что успокаивать истерических я умею только одним способом, но не уверена, что тут не сочтут его за избиение преподавателя. Поэтому стою, выпрямив спину и поставив ножки в третью позицию. На лице улыбка, в глазах — ум, во всяком случае надеюсь, что эту хитрую искру в моих зрачках примут именно за него, на лбу — печать интеллекта. И нет, это не пыль из библиотеки, а печать! Мне лучше знать!

— Декан Радакс, — между тем продолжает вещать ректор, — принял решение взять девушку к себе на факультет. Тем не менее, все мы помним, что туда попадают только сильные маги, а о данной барышне мы ничего не знаем, кроме того, что у нее действительно, есть вторая драконья ипостась, которая, впрочем, пока спит. Поэтому, я предлагаю протестировать адептку на уровень магического потенциала и только тогда решить, что с ней делать.

— Ректор Горр, мне казалось, вы доверяете моему мнению в отношении учеников, — вмешивается уже знакомый мне декан.

— Ну при чем здесь доверие, Грегори? — подает голос красивая брюнетка, лет тридцати, если по земному летоисчислению. — У нас нестандартный случай. Когда последний раз были иномирянки в академии? Пятьсот лет назад? Тысячу? Я думаю, что даже больше. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело. А вдруг, девушка представляет опасность? Для себя? Или для других?

— Я во многом с тобой согласен, Амалия, — говорит декан Радакс. — Потому и взял Дарью к себе на факультет, потому что у нас, как нигде, есть нужные силы и знания, чтобы помочь ей раскрыть весь потенциал. Не думаю, что твоему факультету Прорицателей есть, что дать иномирянке.

— Я и не планировала брать ее к себе, — тут же отвечает красавица, слегка скривившись при взгляде на мою скромную особу, стоящую, потупив глаза долу, но держащую ушки на макушке. — У меня царит строгая дисциплина, девушке там будет нелегко.

О, какая мымра. В паре предложений сумела оскорбить не только меня, но и декана, а также весь его факультет. Это надо уметь!

— В любом случае, — вмешивается почтенного возраста леди, статная и все еще красивая, несмотря на возраст, — тест на магический потенциал проходят все адепты, без исключения. Именно по его результатам мы и выставляем начальные баллы успеваемости. Это важная составляющая обучения в академии. К чему споры? Только время тянем. Давайте быстренько проведем тест и пойдем ужинать, уверена, Дарья тоже проголодалась.

И совершенно неожиданно леди подмигивает мне, вызывая невольную улыбку на моем лице.

— Хорошо, — соглашается покровительствующий мне хмурый брюнет, — раз декан факультета Травниц тоже настаивает, закончу тратить наше время на бесполезные препирательства. Нести шестиугольник силы?

— Да, будьте добры, Радакс, — говорит ректор, указывая куда-то в угол.

Поворачиваю туда голову, чтобы лучше видеть. Однако, занятная вещица. Надеюсь, она не рванет у меня в руках, как та дурацкая сфера?

— Ничего не бойтесь, — шепотом говорит мне декан Радакс, вкладывая своими горячими пальцами в мои ладони шестиугольник, размером с футбольный мяч. — Это просто проверка на ваши способности, чтобы определить на какой факультет вам лучше идти и насколько мощный у вас потенциал.

— Но, меня же, вроде, уже взяли на боевой факультет. Меня все устраивает.

— Таковы порядки, — отрезает декан. — Если не следовать правилам — воцарится хаос.

— Но именно из хаоса возникает порядок, — лезу со своими возражениями.

— Давайте мы потом обговорим ваши мятежные заявления? Шестиугольник определит ваши способности и выдаст цвет. Белый — целительский, зеленый — травницы, синий — прорицатели, черный — боевики и так далее. После этого придет черед сто балльной системы градации магического потенциала. Думаю, у вас он не меньше пятидесяти, впрочем, скоро увидим, — говорит декан и отходит от меня.

— Приступим, — оглашает ректор. — Дарья, почувствуйте, как ваши руки держат артефакт. Как тепло шестиугольника идет сначала по вашим пальцам, а потом поднимается по рукам, к локтям, плечам, заливает грудную клетку и, поднявшись по шее, сосредотачивается в голове. Смотрите в шестиугольник, не отводите взгляд. Он будет вам что-то показывать. Что — не имеет значения, нам говорить не нужно. Просто смотрите, не разрывайте контакт до тех пор, пока мы не скажем это сделать. Готовы?

— Да, — отвечаю, втупившись в постоянно меняющуюся поверхность шестиугольника.

Сначала только белый туман в середине артефакта. Потом он меняется на голубую реку и зеленые поля. Я вижу скалы и море с высоты птичьего полета. Желтые пшеничные поля. И над всем этим летит огромный дракон. Красивый и могучий. А потом резко, без предупреждения, из воды прямо на дракона выпрыгивает огромная зубастая тварь. Я вскрикиваю и едва не роняю шестиугольник. Не замечая, как повскакивали со своих мест деканы, а потом облегченно выдохнули и уселись обратно. А дракон поднимается выше и теперь его взгляду предстают целые полчища разных монстров, бегущих, плывущих, летящих к нему. На него.

Сглотнув, моргаю глазами, пытаясь восстановить свое нормальное зрение. Между тем, шестиугольник стремительно меняет цвета. Сначала зеленый.

— Травница? Неожиданно, — говорит уже знакомый голос красивой леди.

Но артефакт уже белеет.

— Целители? Но разве так может… — начинает и замолкает мужской бас, когда шестиугольник снова меняет цвет, на этот раз на голубой, а потом и на густой синий.

— Ерунда! — фыркает декан факультета Прорицателей.

А потом все цвета сливаются и стремительно чернеют, наполняя шестиугольник беспроглядной тьмой.

— Все-таки боевой факультет, — слышу голос декана Радакса. — Теперь баллы.

И тут со мной снова происходит нечто странное.

Шестиугольник начинает стремительно нагреваться.

— Эээ… декан… Радакс… тут что-то странное… — пытаюсь я сказать.

— Если теплеет — это нормально, — говорит брюнет. — Сорок баллов. Пятьдесят. Я же говорил, что не меньше пятидесяти. Шестьдесят? Подождите, еще… Восемьдесят. Невероятно! Восемьдесят семь, восемь, девять. Девяносто!

Я бы, наверное, тоже порадовалась, но шестиугольник в моих ладонях стал настолько горячим, что держать его становится все труднее.

— Ох, декан Радакс⁇

— Минутку, Дарья.

— Боюсь, у меня нет этой минутки!

Да только поздно. Я едва успеваю договорить, как шестиугольник в моих руках вспыхивает и рассыпается на сотни мелких осколков. Вытираю ладони об юбку и делаю шаг вперед. Может и не заметят, что артефакт того… детонировался? Поднимаю голову на деканов. Все в ужасе смотрят на меня. Ой, кажется, заметили.

— Способная девушка, говорите, декан Радакс? — как-то вкрадчиво, по-змеиному спрашивает ректор, сверля мгновенно пожелтевшими глазами то меня, то брюнета, который, кстати, стоит совершенно спокойный, вот бы мне такую степень отмороженности.

— Именно это нам и продемонстрировал артефакт, — невозмутимо отвечает декан, даже бровью не ведет.

А вот ректор наоборот, сначала сильно белеет, потом наливается багрянцем. Мамочки! Надеюсь, его сейчас удар не хватит⁈

— И кстати на счет артефа-а-актра!

На букве «а» голос ректора позорно дает петуха и мужчина резко замолкает. К нему тут же подходит декан факультета Травниц, наливает из графина стакан воды и что-то капает из пузырька, а потом протягивает уже почти свекольного цвета ректору.

Тот молча кивает, выпивает одним махом. Забористое, видать, зелье, потому что мужчину буквально сразу же отпускает. Кровь сходит с лица, возвращаясь к остальным членам, глаза перестают так жутко желтеть, а волосы — шевелиться.

— Мы напишем докладную в королевский совет, чтобы прислали новый артефакт, — очень спокойно, почти ласково, говорит декан факультета Травниц ректору, — а этот спишем за неисправностью.

— Да, Изольда, вы правы, — как-то растеряно говорит ректор, но тут же исправляется, — спасибо декан Верис, ваша помощь — неоценима.

Это мне показалось, или ректор посмотрел на леди слишком уж долгим взглядом? Интере-е-есненько.

— Думаю, теперь никто не возражает, что присутствующая здесь адептка более всего подходит для боевого факультета? — брюнет все так же собран и невозмутим.

Нестройный ряд голосов сообщает, что они не возражают. Я в душе ликую, но стою спокойно, никак не выдав вспыхнувшую радость.

— Дарья, можете идти. Уроки начинаются в девять, у старосты возьмете расписание вашей группы. И не опаздывайте, за это снижают баллы, а с теми, кто упадет за красную черту таблицы успеваемости, академия прощается, — напутствует меня декан Радакс.

С совершенно суровой мордой лица киваю, типа понял-принял, прощаюсь со всеми, сказав простое «до свидания» и с облегчение выхожу из комнаты.

— Ну что? — тут же спрашивает Шейн, сидящий в кресле приемной. — Тебя переселяют?

— С чего это? — интересуюсь у него.

— Ну как же? Тебе наверняка нечего делать на боевом факультете с таким низким магическим потенциалом. Так куда отправили?

И улыбается с довольным видом. Ага, наверняка уверен, что я сейчас пойду собирать вещички на факультет дворников, или посудомоек. Интересно, у них тут есть такие?

— Тебя что, действительно переводят? — спрашивает Нелл с грустью в голосе.

Моя ты лапочка! Куда ж ты без меня, пропадешь ведь!

— Неа, не переводят! — сообщаю, довольно улыбаясь на все тридцать два зуба. — Я остаюсь на боевом факультете!

— Девушка! Прекратите кричать! — вмешивается в наш разговор секретарша. — Покиньте приемную!

— Айда наконец-то нормально заселяться! Чур моя кровать справа! — кричу уже в коридоре и устремляюсь к общаге.

А ничего так прошел первый день. Плодотворненько!

Я таки отжала кровать справа у Нелла, он побурчал для виду и переселился на другую. Поменяв постельное, вытерев мебель и протерев полочки в шкафу, разложила пожитки. Заставила Нелла подмести и помыть полы в комнате, только потом с довольным видом уселась на свою кровать.

— А когда у нас ужин? — вдруг вспоминаю, потому что желудок громко заявляет, что вообще-то о нем сегодня совершенно забыли.

— Так это… мы его пропустили, — отвечает Нелл, хлопая глазами.

— А что же ты не сказал? Мы бы потом поубирали! — расстраиваюсь не на шутку. Я поесть люблю и мысль о том, что сегодня ужина не будет, набатом отзывается в голодных внутренностях.

— Так я… — парень разводит руками.

Впрочем, я его не виню. Знаю, что меня тяжело сдвинуть с намеченного, даже подругам, которые меня знали по десятку лет, это не удавалось, а куда уж Неллу с его мягким характером.

— Ладно, стройнее будем, — говорю соседу по комнате. — Слушай, а госпожа Бруппер уже ушла, не знаешь?

— Ребята поговаривают, что она тут и ночует, так что вполне может быть, что еще на рабочем месте. А зачем тебе?

— Раскладывая вещи, я обнаружила, что мне не хватает кое-чего весьма нужного и важного, пойду, спрошу, может, у нее есть.

— Так, может, и у меня есть? То я поделюсь, — парень кидается к своим полкам.

— Очень сомневаюсь, что мне твое подойдет, — улыбаюсь ему.

— Почему это?

— Потому что мне нужно белье, — говорю со смехом, наблюдая, как Нелл заливается краской. — И если твои трусы я еще могу представить на себе, то вот что будем делать с бюстгальтером? Или ты и его носишь?

— Не ношу! — буркает красавчик. — У нас его вообще никто не носит. Ты одна такая…

— О! Какие глубокие познания в области нижнего белья, — хохочу. — Ладно, я ушла, буду через часок, если все пройдет хорошо.

Хватаю свое весло и направляюсь к двери.

— Может, пойти с тобой, мало ли, еще заблудишься.

— Не-е-е, эту дорогу я запомнила.

Я действительно довольно легко нахожу нужную тропинку к месту обитания комендантши. И да, она все еще сидит на рабочем месте, перебирая бумажки. Объяснив, в чем мое затруднение, получаю разрешение пойти в кладовую и выбрать себе все, что мне понравится.

Ого-го! Вот это я вам скажу, выбор! Хотите штанишки до колен с начесом? Получите — штук тридцать, разных размеров и цветов. А рейтузы с кружевами и лентами? Пожалуйста — целых сорок шесть штук! От оттенка серо-буро чего-то там до почти белого в подозрительных пятнах. Не нравится? Вот миленькие шортики до середины бедра с оборочками! На счет бюстгальтеров Нелл оказался прав. Их таки нет! Нательные сорочки и корсеты. Все! Широкий выбор: или ходить сжатой со всех боков так, что дышать не возможно, или болтать собственной грудью во все стороны. Какое счастье, что у меня особо нечем болтать. Впервые порадовалась своему минус первому размеру.

Умирая со смеху, нагребаю всего понемногу. И тепленьких рейтуз, и кружевных, и с оборочками. Выбираю те, что выглядят поновее. Беру и рубашки, и чулки, и огромные вязанные гольфы, длинной мне до талии, а уж про ширину — вообще помолчим. Интересно, на чьи ноги их вязали?

На выходе уточняю у госпожи Бруппер, новое ли бельишко, а то как-то неохота ходить в ношеном. Получаю заверения, что оно все не было в употреблении, а выглядит так непрезентабельно, потому что лежит давно. Никто там не убирает, не проветривает, не выбрасывает совсем уже ветхие вещи. Говорит комендантша и на меня смотрит. Ага, понятно. Мне придется и кладовку перетрусить, выкинув все старье и очистив помещение. Ох и хитрая у нас госпожа Бруппер! Даже завидно, вот бы себе так! Соглашаюсь на уборку еще и кладовой, получаю швейные принадлежности и быстренько сбегаю, пока ушлая комендантша не подрядила меня еще что-то убирать.

Быстрым шагом захожу в комнату, вся в мыслях как бы так все успеть, да еще и выспаться перед первым учебным днем, и столбенею. Вау! А на столе источают умопомрачительный аромат свежий, еще горячий хлеб, тоненько нарезанная домашняя колбаска, зеленушка, сладкий перец, дольки помидора и полосочки огурчика. Открываю дверь, выглядываю. Нет, это все-таки тринадцатая комната.

— Проходи, будем ужинать, — деловито говорит Нелл, забирая мое весло и приличную авоську с бельем.

— Мне бы руки помыть и в туалет…

— Туалет у нас один на двоих, там же и умывальник. А вот с душем…

— Что с душем? — спрашиваю у Нелла, уже моя руки.

— А душевая у нас одна на весь этаж первокурсников. И она в конце коридора.

И замолкает, видимо, дожидается истерики.

— Ну, ничего. Я как-то приспособлюсь, — отвечаю спокойно, подсаживаясь к столу и хватая колечко колбасы с куском хлеба.

— Ты-то приспособишься, а мы, парни, как же?

— И вы как-то приспособитесь, — говорю все так же меланхолично.

Пожав плечами, Нелл тоже усаживается, и вскоре мы уже вдвоем аппетитно хрустим огурчиками и чавкаем бутербродами с колбасой.

— Кстати, а откуда еда? — спрашиваю у парня, когда мы доедаем, сонно поглядывая на парочку одиноких кусочков перца.

— Тут в столовой работает моя давняя знакомая…

— Ух ты…

— Ничего такого, о чем ты подумала! Она одно время работала в доме моего отца помощницей кухарки. Вот по старой памяти и дала из своих запасов, так сказать. Но каждый день я у нее просить не могу…

— Та понятное дело. Завтра будем строго по расписанию. Кстати, ты знаешь, какое оно у нас на завтра?

— Ох, Даша, как же ты собираешься учиться? — неодобрительно качает головой Нелл. — С утра у нас встреча первокурсников с куратором. Потом Азы магических наук и боевая подготовка.

— Ого! Прямо сразу? В первый же день и боевая подготовка?

— А что ждать? Чем раньше начнем, тем в лучшей форме ты будешь к зачету на зимней сессии, — со знанием дела говорит Нелл.

— Это ты прав, конечно, — отвечаю задумчиво.

Интересно, что там будет на этой боевой подготовке? Ладно, подумать успею и завтра с утра, а вот белье само себя не постирает, да и подол не станет короче.

— Нелл, а где можно раздобыть таз для стирки? Специальные орешки мне госпожа Бруппер дала, но их же нужно где-то замачивать?

— Все в душевой, — отвечает парень, дожевывая последние кусочки перца.

— Ладно, тогда я пошла, — говорю ему, схватив авоську.

— Э-э-э, Даша, подожди! Там сейчас парни… моются…

— И что? Давно они там?

— С час, наверное.

— Вот и хватит. Пора и честь знать. Надо к порядку сразу приучать, знаешь ли, а то разбаловались тут, пока меня не было!

Посмеиваясь, беру весло, игнорирую ошарашенное выражение лица Нелла, и топаю в сторону душевых. Еще на подходе слышу голоса, смех, крики. Веселятся, блин! А мне, значит, мылься в умывальнике, или что? Не-е-е, мне такое не подходит.

Широко распахиваю дверь душевой, бью ею о стену, чтобы все присутствующие смогли услышать мой приход, и захожу вовнутрь. Беру таз, в резко наступившей мертвой тишине, набираю воду из свободной душевой кабинки и, не поднимая головы, говорю:

— Не обращайте на меня внимания, мальчики. Я тут в уголочке быстренько свое белье постираю, не ходить же мне грязной, пока вы тут битый час дурака валяете. А вы веселитесь, я мешать не буду.

И вываливаю из авоськи разнокалиберные рейтузы. Раздается дружное «Ах!» и тут же оглушающий топот мокрых ног в сторону выхода. Вот и чудненько!

Подумать только, какие все нежные!