Глава 10

Утром мне ужасно не хватает воплей Нелла «Даша, вставай!» С трудом поднявшись, долго отмокаю возле умывальника, силясь открыть заспанные глаза. Сейчас бы в душ… А почему, собственно нет? Успею. Времени — вагон. Сказано-сделано. Больше не раздумывая, хватаю полотенце и мальчишеский костюм, шурую почти бегом в душевую. Там, проверив, чтобы никого не было, закрываю дверь и с удовольствием вымываюсь.

Настроение как-то сразу повышается, приходит бодрость. Проходя по коридору, вспоминаю в какой комнате Нелл, и решаю пожелать ему доброго утра. Постучав пару раз и дождавшись вопля «Кто там такой вежливый, чтоб тебя ёрш за задницу ухватил!», захожу в комнату. Весело машу ручкой застывшему в удивлении Неллу, киваю его соседу, который тут же суетливо прячет свое полуголое тело в простыню, и слегка косею от того, что вижу на одной из трех кроватей спящего парня, а в его изголовье, на деревянной подставке, висят мои кружевные панталоны! Те самые, которые пропали с веревки в душевой! Что за⁈ Ах ты!!

Ни секунды не раздумывая, срываю с головы мокрое полотенце, скручиваю его в жгут и сильно, с оттяжечкой, бью по заднице спящего на животе рыжего парня. С первого удара похититель белья подскакивает метра на два над кроватью, едва не пробив кудрявой головой потолок и взвыв подобно сирене пожарной машины. Со второго удара, пришедшегося на ляжки, вопль раненого бизона услышал весь этаж, а может, и вся общага.

— Даша! — Нелл кидается ко мне, чтобы защитить… кого, кстати?

— Уйди! Я требую возмездия у этого извращенца!

— Даша, прекрати!

— Тебе его жаль, да⁈ А вот мне… — третий удар приходится снова по заднице убегающего со всех ног рыжего, который успевает обежать кровать и спрятаться в туалете, — не жаль!

— Даша!

— Да отстань! Он из-за тебя скрылся! — рвусь догнать беглеца, выломать дверь и тумаками научить праведной жизни этого неблагонадежного студентишку.

— Да чего ты на него взъелась⁈ — повышает голос Нелл. — Опять в карцер хочешь⁈

— Нет! Я возмездия хочу!

— Что он тебе сделал⁈ — уже почти кричит мой бывший сосед по комнате.

— Он трусы мои украл! Из душевой!

— ЧТО⁈ — ощущение, что глаза у Нелла сейчас выпадут на пол. Рядом начинает смеяться второй парень, который до этого просто наблюдал за происходящим, усевшись на свою кровать.

— ТО! Я их постирала, повесила сушиться, а на следующее утро прихожу — трусов нет! Оказывается, этот рыжий извращенец их своровал! Боже! Не хочу даже думать, для каких таких уродских надобностей это было сделано!

Мою гневную речь прерывает просто дикий, почти лошадиный ржач. Мы с Неллом одновременно поворачиваемся к его соседу, который катается по кровати, держась за живот, и так хохочет, что уже слезы из глаз брызжут.

— Припадочный? — интересуюсь у Нелла, кивая на неадекватного парня.

— Вчера вроде нормальный был, — как-то неуверенно отвечает мой друг.

— Что-то не похоже, — говорю шепотом.

— Ох, ну ты даешь! Просто вулкан, ёрш тебя покусай! — вытирая глаза от слез, сквозь смех выдает неадекватный сосед. — Меня Руан зовут. Руан Вокс. Кто ты — я наслышан. А тот рыжий придурок, который прячется в туалете — Феликс. Он нам втирал, что это белье ему оставила на память одна горячая цыпочка, с которой он развлекался, сразу по приезду сюда.

— Ага, единственное, чем он развлекался — это воровал мою стирку, извращуга малолетний!

— Ребята, — уже почти икая от смеха, — продолжает Руан, — вы идите на уроки, а то опоздаете, а я пока поговорю с Феликсом. Надо бы его проучить, чтобы отбить охоту впредь так нагло врать своим друзьям.

— Да, Даша, пойдем, — Нелл почти силой выпихивает меня за дверь. — Нам еще позавтракать нужно успеть, помнишь?

Конечно, я такое не забываю! Мы относим в мою комнату полотенце, закрываем дверь и отправляемся в столовую, где меня уже ждет мой персональный мойщик посуды. Он кривится при моем появлении, но свои функции выполняет на ура.

Наевшись, топаем на стадион, где будет проходить занятие по боевой подготовке.

— Вот ты мне скажи, кто придумал сразу после завтрака ставить физкультуру? Ну вот что за бред? — бурчу я, когда мы с Неллом приходим на место.

— Наверное, не предполагалось, что адепты будут так наедаться, как ты, — отвечает Нелл, лукаво блестя глазами.

— Эй, не наезжай, — говорю в шутку, чуть пихнув его, — еда — это святое!

— Та понятное дело, — хмыкает парень, когда мимо нас проносится Шэнон Лири, так пихнув Нелла, что тот едва удерживается на ногах.

— Да что ж это такое? Она вообще никогда не смотрит, куда прет? — спрашиваю у парня.

— Виверна. Что с нее взять, — пожимает плечами. — Она двадцать четыре часа в сутки в состоянии повышенной агрессивности.

— Странно, что ее до сих пор не выгнали, — говорю.

— Значит, не могут, не за что. Она хоть и ведет себя грубо, но самоконтроль у нее завидный. Это тяжело… быть вторым сортом просто потому, что родилась не такой, как все, — вздыхает Нелл с какой-то особой, печальной ноткой, и я делаю мысленную зарубку расспросить его поподробнее о его жизни и вообще, о нем самом.

— Адепты, стройся! — выводит меня из раздумий волевой мужской голос, от которого мои мурашки поднимают головы и дружно выстраиваются по команде. Ух, какие дрессированные!

— Адептка Виноградова, вам нужно особое приглашение? — взгляд темных глаз останавливается на мне. — В строй!

Вздрогнув, быстро становлюсь самой последней и вытягиваюсь во весь свой хилый рост. Декан Радакс медленно и обстоятельно осматривает всю меня с носков лаптей до буйно торчащих в разные стороны коротких волос. Одобрительно кивает, отчего меня всю обдает волной жара и командует:

— Три круга, бего-ом!

Садист! Вздыхаю и бегу вместе со всеми, стараясь не сильно отставать.

Впрочем, это у меня не очень получилось. Местные адепты, видимо, кормятся в детстве чем-то реактивным, потому что едва декан скомандовал бежать, все ка-а-ак чухнули, только пыль из-под копыт понеслась. Поэтому все уже пробежали нужный километраж, а все еще доползала, хотя к спорту отношусь хорошо и бегать люблю.

— Сегодня мы повторяем тот прием, который учили в прошлый раз. Я проверю, как вы разобрались с ним, и если все хорошо, приступим к изучению нового материала, — разглагольствует декан, пока мы лежим в траве, пытаясь отжаться уже фиг-его-знает который раз.

Через пять минут становится ясно, что прошлый урок прошел не зря, и Радакс, верный своему слову, показывает новый прием, снова вызвав Ровака. После показательной демонстрации, мы с Неллом в паре старательно отрабатываем. Обращаю внимание, что мой друг больше уходит в защиту, я же чаще нападаю, предпочитая более агрессивное ведение боя. Понимаю, что надо периодически менять тактику, иначе меня легко можно подловить, но как ее менять — пока не знаю. Надеюсь, в академии нас этому научат.

Вот у кого совсем нет никаких проблем с ведением боя и отработкой приемов, так это у нашей виверны. Точные, выверенные движения, словно она не учится, а уже давно все знает. Легкий поворот, движение руки, и Ровак валяется на травке, потирая ушибленный затылок.

— Адепт Ровак, — сто отжиманий, — выдает Радакс, прохаживаясь вдоль рядов тренирующихся студентов.

— За что⁈ — воет пострадавший от виверны.

— За то, что не сгруппировались при падении, — поясняет декан, — а будете спорить — увеличу количество.

— Не-не, я не спорю, — тут же говорит Ровак, послушно переворачиваясь на живот и принимаясь за физкультуру.

Обращаю внимание, что на Шэнон Лири, виверну, некоторые адепты смотрят с явной неприязнью, а та самая каштанка, которая придиралась ко мне, что-то быстро шепчет стоящему рядом с ней парню. Тому, который дал мне испорченный артефакт. Ой, не нравится мне все это! Наверняка подлянку какую-то готовят!

— Урок окончен, все свободны, — сообщает декан Радакс и быстро уходит, оставив нас разбредаться по раздевалкам.

Большинство адептов уже ушло, когда начинается то, чего я ждала. Шэнон как раз наклоняется, чтобы поправить мягкий кожаный сапог, когда ее со спины толкает тот самый, подручный каштанки, племянницы декана факультета Прорицателей.

— Какого ты тут стала, чудище? — начинает нарываться парень. — Наглая мерзость! Что ты вообще забыла в академии? Таким тут не место!

Девушка сразу бледнеет, а потом на ее щеках вспыхивают два ярких пятна румянца, кулаки сжимаются. Ой, быть беде!

— Зачем они ее трогают? — тихо спрашиваю у Нелла. — Просто фигней страдают?

— Не уверен, — так же шепотом отвечает он. — Думаю, они хотят, чтобы Шэнон отчислили.

— А это возможно?

— Если она сейчас выйдет из себя и навредит кому-то из этих придурков, то да. Скажут, что опасна для общества и так далее…

— Тогда нельзя допустить, чтобы это произошло! — говорю и уже бегу к Шэнон.

— Даша! — почти с отчаянием кричит мне вслед Нелл. — Не лезь!

Ну вот еще! Что значит, не лезь? Прямо на моих глазах гнобят девчонку просто за то, что она не такая как все, а мне не лезть? Я так не умею!

— Что страшилище? Ударить меня хочешь? — продолжает нарываться пособник каштанки. — Звероящерка!

Шэнон уже замахивается для удара, когда я подлетаю к ним и отпихиваю зачинщика.

— А ты еще какого лезешь? — шипит он на меня.

— Пошел отсюда! — указываю направление, достойное такого гада, как он.

— Сама пошла! — и что-то швыряет в нас.

Я особо не разбираюсь, некогда. Просто ладонью отбиваю то, что кинул этот гад. Что-то, вроде стеклянное, бьется об мою руку и отлетает назад, прямо в лоб дебоширу.

— Ай! Ты! — начинает он орать, а мы с Шэнон испуганно делаем несколько шагов назад от парня, который вдруг падает на траву и начинает по ней кататься, вопя во все горло.

— Что здесь происходит⁈

Ну вот почему из всех деканов большущей академии, именно деканша Прорицателей вечно ошивается рядом, когда происходит какая-то заварушка? Женщина склоняется над орущим парнем, а затем, яростно сверкая глазами, устремляет взор на нас с Шэнон.

— Кто это сделал? Кто использовал артефакт ярости⁈

Мы молчим. И тут из-за спины декана раздается уже знакомый мне голос каштанки-Эрайзы:

— Я все видела. Это она швырнула!

И тычет пальцем в меня! Прямо захотелось ей этот палец вывернуть в другую сторону, чтобы показывал действительных зачинщиков потасовки!

— И почему меня это не удивляет? — ехидно замечает деканша. — Адептка Виноградова, в карцер до завтрашнего утра. И я буду говорить о вас на деканате, надеюсь, в этот раз ко мне прислушаются!

— Но она тут не причем, — становится на мою защиту виверна Шэнон.

— Это все проделки… — тоже пытается что-то сказать в мою защиту Нелл, но его перебивают.

— Мне не интересно ничего из того, что вы скажете, чтобы выгородить вашу подругу. Таким, как адептка Виноградова здесь не место! Впрочем, как и…

Декан факультета Прорицателей не заканчивает предложение, но ее красноречивый взгляд, которым она окидывает Нелла и Шэннон говорит все, что она о нас думает, без слов. Мы для нее — мусор. И от нас надо избавиться.

— Не надо, — пресекаю попытки друга еще что-то сказать. — Я виновата, что не позволила насмехаться над своей сокурсницей. Раз требуется наказание, я готова.

И ухожу с высоко поднятой головой в карцер. Снова та же комната и опять я без обеда. Интересно, у них всего один карцер? Или просто мне везет оказываться постоянно тут? Чтобы совсем уже не отставать от других студентов, да и не сидеть, просто скучая, читаю учебники. Особо меня интересует момент единения со своей второй ипостасью, которая, кстати, все так же сидит тихо. И вообще, я уже начинаю подумывать, что у меня ее и нет. Хотя… очень бы хотелось. Только представив, как я раскрываю широкие крылья и взмываю в небо, испытываю небывалую эйфорию. Но это просто игра воображения. А что же будет, если действительно стану драконицей? У меня, наверное, крышу снесет на радостях.

Так вот, момент единения, то есть ощущения внутри себя еще одной сущности, в этом мире происходит еще в детстве. А потом, в подростковом возрасте, дети впервые обращаются в драконов. Их учат это делать правильно, чтобы не травмироваться. Сложнее всего — слиться не только телом, но и мозгом, душой со своим зверем. Многие не могут вообще этого сделать, так и остаются на всю жизнь с двумя ипостасями, но не двуликими.

Отрываюсь от книги из-за бурчания желудка. Надо же, так увлеклась чтением, даже не заметила, что уже вечереет и в комнате становится темно. Зажигаю один-единственный светильник и снова усаживаюсь на кровать. Тоскливо как-то. Никто не пришел меня покормить. И спасти никто не пришел. Придется еще и ночь тут проводить. В загробной тишине и почти темноте.

Вспомнились подружки мои Аня и Лена. Надо же, как меня угораздило вляпаться, а ведь просто хотела в лодке поплавать, вспомнить детство и наши с дедушкой рыбалки. Скучаю по нему. Очень-очень. Больше десяти лет прошло с его смерти, а все не верится, что его уже нет. Что никто не пожарит мне картошки на смальце, не нальет особого, с лавровым листом и перчиком томатного сока. Не пожурит, что у меня в волосах опять застряли колючки и снова придется вырезать ножницами целые пряди. Дедушка — огромное солнце моего мира, которое согревало меня и давало свет, просто в один день погасло. Навсегда. Оставив меня в холоде и темноте. Совсем одну. С тех пор я ненавижу холод и темноту. А карцер как раз навевает плохие воспоминания своими темными углами и прохладой.

Укутываюсь с головой в одеяло и лежу, глядя куда-то в пространство. Настолько погружена в себя, что даже не слышу, как открывается дверь.

— Дария? — декан Радакс как-то красиво добавляет гласную в мое имя, отчего оно становится более… нежным что ли. — Что с вами? Вы заболели?

— Нет, просто грустно, — отвечаю откуда-то из-под одеяла.

— Вы сожалеете о сегодняшнем инциденте?

— Если вы о причине, по которой меня отправили в карцер, то нет. Я и сейчас бы точно так же поступила. Они провоцировали ее. Нашу виверну. Это несправедливо, что в академии могут учиться только сливки общества!

— Полностью с вами согласен, — доносятся до меня настолько неожиданные слова, что я даже высовываю голову из одеяла, чтобы посмотреть, а это точно Радакс, или его кто-то подменил.

— Вы пришли меня выпустить?

— К сожалению, сегодня вам придется здесь переночевать, а завтра постараться не опоздать на уроки. На данный момент у вас критически низкие баллы рейтинга, Дария. Еще немного и вас отчислят, не дожидаясь сессии.

— Оу. У вас и такое практикуют?

— Нет, не практикуют. Вы можете стать первой адепткой в истории академии, которую отчислили до сдачи зачетов. И все из-за вашей уникальной способности влезать в неприятности. Ректор и так не горел желанием вас принимать, после того, как вы испортили его очень дорогой артефакт, если помните. К тому же декан факультета Прорицателей уже дважды подавала жалобу на ваше имя за нарушение дисциплины. Вы ходите по краю, адептка Виноградова.

— Мне больше нравилось, когда вы говорили Дария, — зачем-то брякаю.

— Что? — переспрашивает декан Радакс, привычно нахмурившись.

— Неважно. Хорошо, обещаю вести себя более осмотрительно, насколько это вообще возможно.

— Посмотрите на меня, — говорит декан.

Вынуждаю себя поднять взгляд. И тут же вязну в его черных зрачках. Надо же, никогда не думала, что чужие глаза могут быть зыбучими песками, в которые погружаешься тем глубже, чем сильнее сопротивляешься.

— Вы всегда можете прийти ко мне, если будет нужна помощь, — доверительно сообщает Радакс, но я почти не слышу слов, сосредоточенная на тьме его зрачков. — Дария?

— Да, хорошо, — отвечаю, наконец-то отвиснув и отводя взгляд.

— Доброй ночи, — говорит декан, идя на выход и уже возле самой двери резко останавливаясь. — Кстати, вы не брали из моего кабинета ручку во время своего прошлого визита? Это подарок министра, я им очень дорожу.

— Кто я⁈ Не-е-ет. Я ничего не брала.

По легкой улыбке мелькнувшей больше в глазах декана, чем на лице, понимаю, что он просек мое вранье, но почему-то не стал сейчас заострять на этом внимание.

— Странно. Ладно, поищу внимательнее. Может, закатилась куда-то.

И выходит, прикрыв за собой дверь. Блин! Завтра же нужно будет забрать ручку у того адепта и каким-то образом вернуть ее в кабинет декана! Ну вот! А ведь не прошло и минуты с тех пор, как я обещала ни во что не влезать!