Глава 21

А вдруг не зря дракон охраняет этот цветок? Осознание такой простой истины шокировало. Я даже дыхание задержала. Получается, что ничего, кроме крови и ненависти, он не несёт. И тут я увидела его. Выдохнула, глотнула новую порцию воздуха, захлебнулась… Это был он, настоящий цветок желаний. Я почувствовала его всем телом. Сердце вдруг забилось в бешеном ритме где‑то в горле, горячая волна адреналина побежала по сосудам. Цветок ничем не отличался от других растений, но, казалось, заглядывал мне прямо в душу и звал: «Сорви меня, возьми меня!» Я встала и, как заворожённая, пошла к нему. – Белла, стой! – крикнул Ису, но я отмахнулась от него как от мухи. Фил не издал ни звука. Если он дракон, сейчас решается его судьба, а он отдал ее мне в руки. И я споткнулась. Прежние мысли отодвинули на второй план восторг и желание обладать алым лотосом. Смогу ли я жить без угрызений совести в своем мире, если буду знать, что в чужом убила живое существо? «Это дракон, чудовище! – наперебой кричали голоса в голове. – Он уничтожает людей, не задумываясь. Не нужно его жалеть!» «Нет, не смей! Дракона зовут Филберт, и он преодолел ненависть к эридам, несколько раз спас меня», – не соглашался внутренний голос. Я вошла в воду, осторожно разгребая огромные плоские листья лотосов, приблизилась к чудо‑цветку. Теперь я не сомневалась, что это именно он. Несмотря на размеры и сияние, похожие на другие растения, его тычинки выглядели по‑другому. Они не оплетали пестик, а расходились в стороны, возвышались над ним, соединялись над головкой в узор. – О боже! Как ты красив, – я прикоснулась кончиками пальцев к нежным лепесткам, и они затрепетали. – Белла, не смей! – донесся с берега отчаянный призыв Ису. Мне даже показалось, что он бежит ко мне, я расслышала треск веток под ногами, хлюпанье воды, но не обернулась. Мы с лотосом вели свой диалог, который безмерно волновал душу. – Не трогай ее! – приказал Фил. – Но господин, а как же вы? – в голосе мальчишки слышались слезы. Но я смотрела только на лотос. Он жил своей жизнью. Вот тычинки сплелись над головкой пестика в новый узор, и я четко увидела сердце, и оно вдруг налилось кровью, запульсировало, увеличилось в размерах. – Нет! Что это? Я отшатнулась с криком, мой разум теперь говорил мне, что передо мною не растение. Это было настоящее крохотное сердце, овитое сосудиками, никаких тычинок и пестика, плотная, ритмично пульсирующая мышечная ткань. – Лотос готов исполнить желание, – ветер принес с берега тихий голос Фила. – Не упусти момент. – Ни за что! – громко сказали губы. «Нет, ты не можешь», – заплакала душа. – Могу! – пробормотала я, словно убеждая себя, и с нажимом повторила: – Могу! Кто меня остановит? Я протянула руку к цветку, он немного приподнял лепестки, чтобы я могла легко достать стебель. Я прикоснулась к нему и отдернула пальцы. Мне показалось, будто гладкий и тонкий ствол ожег меня пламенем. Но на светлой коже не было признаков ожога, и я снова рискнула прикоснуться. Только слегка нажала, как легкая вибрация побежала по стволу, передалась пальцам, а от них понеслась по всему телу. У нас с цветком был явный магический контакт, но как расшифровать этот сигнал? Я выпрямилась, не сорвав лотос, и алое сердце стало исчезать, превратилось в обычные тычинки. – Фил, – я повернулась к берегу. Он стоял напряженный, с побледневшим лицом, на фоне белизны которого черные глаза казались горящими углями. – Не получилось? – Не в этом дело, – отмахнулась я. Как только я отвернулась от цветка, наш с ним контакт пропал. Теперь я видела солнечное утро, алую зарю, своих спутников. – А в чем? – Ису очень волновался, задавая эти вопросы, но Филберт оставался безучастным. – В нем, – я показала на Фила. – Эрида, поторопись, скоро время уйдет, желание не сбудется. – Я быстро. Вопрос номер один: почему пестик и тычинки образуют сердце? Невозмутимое лицо Фила, больше похожее сейчас на каменную маску, дрогнуло. Едва заметно дернулись брови, огонь в глазах стал ярче. Что‑то это означало, я не сомневалась. После минутной паузы Фил ответил: – Возможно, они и есть чье‑то сердце. Я же предупреждал. Т‑а‑а‑а‑к, я права, именно этот цветок исполняет желания. Внутри все задрожало от радостного предчувствия. – Белла, не надо, – взмолился Ису. – Давай вернемся в столицу. Прошу тебя! Мальчишка страдальчески поморщился. Видно было, что его мучит сильнейшая боль, но момент не располагал к жалости. Следующий вопрос задавала уже осторожно, от ответа на него зависело сейчас многое. – Что же будет, если я сорву цветок? – Сердце умрет. Я вздрогнула и выпалила: – А его хозяин тоже? – Да. – И хозяин всех этих лотосов ты? – я ткнула пальцем в сторону Филберта. – Да. – Почему тогда ты меня не останавливаешь? Хочешь смерти? – Нет. – Я не понимаю. Я действительно не понимала, чего добивается Филберт. Нутром чувствовала, что это очередная проверка, но какая? Что она дает? – Тебе и не надо, эрида, – вздохнул Фил. – Заканчивай уже с желанием. Я устал. Он небрежно зевнул, потянулся, хрустнул пальцами. Я пожала плечами. Не знаю, чего добивалась, может, хотела, чтобы Филберт упрашивал меня, умолял сохранить ему жизнь. Или наоборот, мстительно мучила его за все причиненные обиды. Ису умоляюще смотрел на нас. – Нет, нельзя! Белла, одумайся. Если Фил погибнет, мы никогда не выберемся из этого места. Я замерла с поднятой для шага ногой. А ведь мальчишка прав, его слова – весомый аргумент. Я посмотрела на кустарник, который еще пятнадцать минут назад разошелся перед нами, открыв широкую дорогу, а сейчас сомкнулся в непроходимую стену. Что же получается? За спиной озеро, где в центре цветка горит сердце, а передо мной – лес. Ловушка со всех сторон. – Если я откажусь от желания, ты поможешь нам вернуться в таверну? – я в упор посмотрела на Фила. – Да, – едва слышно ответил он. Сомнения вновь одолели голову. Что же делать? Я машинально огляделась в поисках ромашки, так хотелось погадать, чтобы трудное решение за меня приняла судьба. Если я откажусь от желания, значит я никогда уже не вернусь домой. Слезы защипали глаз, я отвернулась. Необходимость принятия сложного решения просто разрывала душу. – Белла, прошу тебя! – напомнил о себе Ису. Я взглянула на него. Лучше бы этого не делала! Я тут же прокляла себя за этот взгляд. Мальчишка был на грани отключения сознания. Его глаза провалились, вокруг них разлилась чернота. Одежда на груди в месте ранения влажно блестела, возможно, открылась рана. От жалости к Ису хотелось выть. Ему срочно нужен лекарь, иначе на моих руках останется холодный труп, а на сердце еще один камень. – Не мешай мне думать! – вскрикнула я, злясь больше на себя, чем на мальчишку. – То, к чему вы меня сейчас принуждаете, называется добровольным рабством. Или вы забыли, что я собственность тетушки Люсинды? – Я выкуплю тебя, – тихо сказал Филберт. – Ты будешь жить как свободная женщина и хозяйка своей судьбы. – С даром эриды? Не смешите меня! – Есть! Есть вариант! – идея озарила лицо Ису светом. – Ты можешь поселиться в деревне у косеров по ту сторону горы. На наших мужчин твои чары не действуют. Это действительно был выход из положения. Так я сохраню свою душу, спасу дракона и даже получу шанс на нормальную жизнь. – Даже так? – я встрепенулась. – А они примут меня? – Я сделаю так, что примут. – Да что ты можешь? Сам в прислугах у тетушки Люсинды. – Эрида, время уходит, – влез в наш диалог Фил. Я косо взглянула на него. Этот куда лезет? Сейчас и его судьба решается. Вот как сорву цветок и покончу с сомнениями раз и навсегда! Видимо, Ису что‑то прочитал такое на моем лице, что заторопился: – И потом, через пять лет, если не приживешься в нашем мире, ты можешь попробовать еще раз найти цветок. Дорогу к нему ты теперь знаешь. Черт! А ведь верно! Черт! Черт! Черт! Сплошные соблазны! Может, попробовать? «Нет, не хочу!» – вдруг решаю я. – «Моя жизнь дороже жизни проклятого дракона и косера из чужого мира. Почему я должна о них беспокоиться? Ну, почему?» – Да пошли вы все! Я решительно повернулась и побежала по воде к лотосу. – Нет! Белла, стой! Черная тень мелькнула перед моим лицом, вода озера пошла рябью, листья лотоса задрожали, и послышалось, будто стон пролетел над лесом. Я испуганно подняла голову: в небе, закрывая солнечный диск крыльями, кружился черный дракон. Я замерла, пораженная этим величественным полетом. И страх улетучился, словно не будоражил только что кровь, не играл на струнах нервов. Наоборот, такое блаженство вдруг проснулось в душе, такое счастье, что хотелось задрать голову к небу и запеть утреннюю песню. – Это потрясающе! – все же вырвались слова. – Это невероятно! Я замахала руками, засмеялась, призывая дракона спуститься ниже. И он понял меня, сделал еще круг над алым полем лотосов и плавно вошел в воду, превратившись в человека. Фил стоял сейчас так близко, что я слышала его дыхание, обоняла запах тела, и он совершенно не раздражал, наоборот, будил где‑то глубоко внутри желание. Желание прикоснуться, провести кончиками пальцев по губам, поцеловать этот твердый, упрямо сжатый рот, проверить его на вкус. – Что ты решила, эрида? И наваждение пропало. – Опять эрида, – разочарованно прошептала я и потянулась рукой к дракону. – У меня есть имя. Я Белла. Повтори! Моя рука повисла в пустоте. Фил стоял суровый и непреклонный. – Эрида, время уходит! Больше я не дам тебе шанса. – Повтори! Почему сейчас было так важно, чтобы он назвал меня по имени, я и сама не догадывалась, просто упрямо стояла на своем. – Эрида, цветок желаний тянется к тебе. – Где? Я вскрикнула, посмотрела вниз и отшатнулась. Лотос был между нами. Его стебель вдруг увеличился в длину, вырос, широкие листья захлопали на ветру, лепестки полностью раскрылись и превратились в плоское блюдце, в центре которого опять пульсировало сердце. И я спрятала руки за спину. До жути стало страшно прикоснуться к этому оголенному и живому нерву. Я сделала шаг назад, другой, потом побежала. Это было невероятно трудно. Листья цветов цеплялись за ноги, будто хотели удержать меня. Я с трудом делала шаг за шагом. Выскочила на берег, задыхаясь, мокрая от воды и пота. Бросилась к кустам, но ни одна ветка не сдвинулась с места. Я закричала, попыталась их сломать, но лишь еще больше устала. Упала на землю и разрыдалась от бессилия. – Белла обернись! – раздался за спиной слабый голос Ису. – Нет! Не хочу! Видеть вас не хочу! Оставьте меня все в покое! – Белла! – теперь это был голос Филберта. – Ты сделала свой выбор. Спасибо за жизнь!