ГЛАВА 22, в которой Ведьма понимает: Дракон не справится с бывшей любовницей.

Столичная жизнь только кажется увлекательной: приёмы, балы, магазины, портнихи, парфюмеры, кондитерские. На балах и приёмах всё происходит до зевоты предсказуемо: комплименты, танцы, изысканные наряды и милые шутливые пересуды. На самом деле -сплошное притворство, гнусные сплетни, зависть, ненависть и, порой, безвкусица в одежде. Ничего нового, и Аника уже хотела домой, то есть в поместье мужа. Пожалуй, только кондитерские были великолепны, к ним она относилась почти с обожанием. После каждой прогулки по Партодору муж вёл её в кондитерскую, и каждое утро к завтраку ей доставляли свежайшие пирожные и булочки.

После неудачной ночной вылазки в её спальню дракон не потерял надежды, что это только временная неудача. Он всё чаще целовал её руку, отодвигал ей стул, когда она приходила в столовую, и старался склонить голову так, чтобы ненароком коснуться губами её макушки. Во время прогулки её рука покоилась на его локте. Дракон использовал любую возможность её коснуться.

За обедом она спросила, когда закончится их столичное путешествие.

- Король дал понять, что рад видеть нас при дворе. У меня лежит порядка пяти приглашений на приёмы, и пару из них нам стоит посетить. Послезавтра мы поедем к графу Формсу - твоему дру-гу, - он так и произнёс это слово по слогам.

- Хорошо, - вздохнула Аника. – Только на обратном пути в поместье Викардинг я хотела бы заехать к Чёрной горе. Пора бы присмотреть мне домик. Через два месяца мне исполняется восемнадцать лет.

- Нас ждёт процедура признания брака недействительным.

- Я тебе говорила, что это будет самым лёгким бракоразводным процессом. Ты и я несовместимы. Я даже не стану дожидаться официальной бумаги, сразу же отправлюсь к ведьмам.

- Ты не думала, что Его Величество, который приветствует этот брак, будет против? Он может воспрепятствовать признанию брака недействительным.

- Нет, - твёрдо сказала она. – Когда Его Величество поймёт, что это моё искреннее желание, он смирится.

Муж поджал губы, но потом с новой силой стал говорить:

- Какая смелость должна потребоваться от тебя, если ты, ведьма, к которой так тепло и ласково относится король, добровольно отказываешься от жизни в Дракогоре как леди? Ведьмы останутся в веках нашего государства как изгои! У них есть любовники, которые посещают их тайком. Если ведьма родила сына, как только он вырастает, он тут же покидает её. На ведьмах вечное клеймо предательства их праматери! У ведьмы остаётся только дочь, унаследовавшая её способности. Чёрт возьми, твой дед сделал самое отвратительное, что мог, – передал тебе свой колдовской дар, он обрёк тебя на одиночество. Ты станешь вечным изгоем, хотя можешь жить иной жизнью. Сейчас ты не знаешь нужды ни в чём, ты жила как леди. Те притеснения, которые ты испытала в поместье сестры – ничто по сравнению с жизнью ведьмы на Чёрной горе. Все, кто сейчас по воле короля готов принять тебя, подвергнут тебя остракизму. Тебя будет презирать общество, а друзей не будет. Ради чего, объясни мне?

- У меня нет того, ради чего я должна остаться в жизни Дракогора, - пожала она плечами. – Там я буду равной всем: меня не станут упрекать в том, что я ведьма, я буду просто собой. Тяготы жизни мне не страшны, поверь. После смерти дедушки, когда я стала жить у сестры, мой отец при малейшем проявлении непослушания называл меня отродьем. Понимаешь, меня весьма трудно обидеть, но я просто так привыкла давать отпор, что для меня выругаться или произнести заклятье - как для тебя – чихнуть.

Дракон замолчал, а она повторила:

- У меня нет того, ради чего я должна остаться.

- Ты хочешь сына, не отпирайся, - сказал он. – Я знаю, что ты говорила об этом. Не лучше ли родить его … от меня?

- Во-первых, Эва слишком доверяет Корашке, о чём я непременно ей скажу. Много болтает. Во-вторых, я думала, что драконы появляются из яиц, - фыркнула она.

- Так, может, ты их и снесёшь? – засмеялся Алекс.

Такой фривольный разговор её совсем не устраивал. Аника встала из-за стола и направилась в свою комнату.

Через несколько дней они были на приёме у графа Формса. Они вошли в бальный зал, и Алекс, обняв её за талию, повёл к хозяевам вечера.

Лорд и леди Формс приняли их с радостью, даже большей, чем принято выражать в свете. Они обменялись мнениями о том, что для Аники и Алекса можно считать сезон очень удачным, а ситуацию с её сестрой на королевском приёме - запоминающейся.

- Я так и сказала мужу: «Теперь можно уже никуда и не ходить, самое интересное мы уже увидели».

- Вообще-то, я могу и больше, чем жених-крысёныш, - засмеялась Аника. – Постараюсь вести себя прилично сегодня.

- Я присмотрю за ней, - строго пообещал Алекс, но леди Формс засмеялась и сказала, что тут предсказать ничего невозможно.

По залу пробежался шёпот: вошла леди Трамбль. Она не остановилась в дверях, а прошла в центр зала, сняла с запястья пенсне, болтавшееся на цепочке, и поднесла к глазам. Пожилая дама осмотрела всех, кто присутствовал, и направилась к семейству Формс.

- Формс, - кивнув хозяевам на их фразу о радости её лицезреть. – Я видела здесь барона Брюсхора с какой-то девицей: наглые глаза на несвежем лице. Хотя манеры деревенские, а сельский воздух полезен для цвета физиономии, кожа жуткого серого оттенка. Кто она?

Чета Формс переглянулась и сообщила, что барон Брюсхор пришел со своей спутницей, которую так и представил: «Моя спутница».

- Развратник старый! Блудник и жирный боров! Его нужно немедленно выгнать отсюда, ещё лучше - арестовать!

Аника сразу же уловила напряженность в большом зале: леди Трамбль говорила четко, громко и воинственно. Но и странную пару гостей было невозможно не заметить – они стояли в самом центре зала почти в полном одиночестве. Полный мужчина солидного возраста и дама в немыслимо вульгарном платье, стоявшая спиной к хозяевам и Анике с Алексом. Но Аника узнала её моментально. Мужчина развернулся и чуть не подпрыгнул, увидев герцога Викардинга.

К ним спешил толстый, маленького роста, тяжело переводящий дыхание старик. Аника не помнила его: либо дедушка не считал такое знакомство полезным, либо этот старик, хоть и был ранее при дворе, но те два сезона почему-то пропустил. Она бы точно его запомнила: в ухе барона висела золотая серьга.

Она с любопытством смотрела, как круглый старичок, как шарик, подкатился к ним.

- Барон Брюсхор, - ответил Алекс на приветствие старичка. – Рад видеть вас. Моя супруга - леди Аника, герцогиня Викардинг.

Аника, с учетом своего высокого статуса, кивнула барону, впрочем, очень тепло. А вот барон поклонился с удивительным для его комплекции и возраста проворством.

- Ты с кем припёрся, старый ты баран? – не сбавляя ни громкости, ни напряжения в интонации. – Она же сразу видна: пробы негде ставить! Или она тебя за серьгу в ухе держит?

- Леди Трамбль, - запыхтел он. – Там, где вы, там сразу же образуется балаган. Я пришёл поговорить с герцогом Викардингом. Этот разговор я хотел бы провести с глазу на глаз.

Аника видела, что её муж уже был готов исполнить пожелание барона, но он просто не успел.

Леди Трамбль ухватила того за серьгу и потянула вниз. Он застонал, а от боли даже хрюкнул.

- Говори, пока я добрая! Ты меня знаешь!

- У-у-у! – застонал барон. - Я пришёл объявить, что герцог Викардинг – бесчестный дракон. Он вернул мне содержанку, которая беременна от него!

Аника увидела, как побледнел её муж, как замерли от неожиданности граф и графиня Формс. Краем глаза она видела, как какая-то чувствительная дама упала в обморок, а её кавалер обеспокоенно склонился над ней.

- Паршивец! – прошипела леди Трамбль и сильнее потянула за ухо барона.

Аника вздохнула и решила: «Пора ведьме брать всё в свои руки!»