ГЛАВА 23, в которой Ведьма спасает «честное» имя Дракона.

Аника дотронулась до руки леди Трамбль. Старушку, которую она находила просто очаровательной, стоило успокоить. Угроза лишиться уха стала для барона вполне реальной. Анике не было его жаль, но граф и графиня Формс не заслуживали, помимо скандала с беременностью некоей девицы, ещё и истории с оторванным ухом.

- Стоит пощадить барона Брюсхора, - спокойно сказала Аника. – Он введён в заблуждение, я просто уверена в этом. Нам нужно во всём разобраться. О какой леди идёт речь?

Леди Трамбль с удивлением посмотрела на неё, а барон морщился от боли и держался за пострадавшее ухо.

- Это не леди, - сухо сказал он. – Это Лея, содержанка вашего мужа.

- Бывшая, - уточнила Аника. – Герцог Викардинг был не самым добродетельным мужчиной, но стал совершенно благочестивым супругом. Не напомните мне, каким образом эта самая «не леди» оказалась в поместье герцога?

Конечно, где то самое благочестие и где её муж? Но из-за Леи совершенно точно она не поставит ещё одно пятно на его репутации, там и так чистого места не найдёшь.

- Он выиграл её у меня, - буркнул барон. – А потом, перед самым вашим бракосочетанием, отдал мне её.

- О! А почему отдал именно вам? – изобразила удивление Аника.

- Да потому что я был готов её выкупить! – разозлился Брюсхор.

- Вы заплатили ему?

- Нет. Герцог сказал, что не торгует женщинами. Но он отдал мне её беременной.

Зал зашумел вновь: охи, ахи, вздохи и восклицания раздавались со всех сторон. Особенно порадовал женский возглас: «Не вздумай завалиться в обморок, Энни, сейчас начнётся самое интересное!» Аника поняла: светский сезон можно было бы считать пропащим в этом году, если бы не их с драконом появление в обществе.

- Ну раз вы посчитали возможным обсуждать такой серьезный и деликатный вопрос публично, - улыбнулась Аника, - я не вправе вам отказать. Извольте мне объяснить, с чего вы взяли, что эта содержанка беременна именно от герцога?

- А от кого? – не сдавался барон, держась за пылающее ухо. – Она жила в его поместье.

- В поместье много мужчин, - развела руками Аника. – Садовник и его помощник, крестьяне, столяры, повара, симпатичные молодые конюхи. Как вы прикажете нам определить, от кого из них она беременна? Вы оболгали моего супруга!

- Как? Как? – запыхтел барон. – Несчастная Лея сама сказала, что она была его содержанкой! Да герцог Викардинг сам выиграл её у меня несколько лет назад, потому что я похвастался её любовным умением!

- Энни! – раздался раздосадованный женский голос. – Не падай в обморок, умоляю! Возьми мои нюхательные соли и держись. Изумительное зрелище: такой скандал! Быть может, мы даже драку увидим.

«Мы с драконом можем составить отличную конкуренцию менестрелям, уличным музыкантам и кукольникам, - подумала ведьма. – Бешеные деньги будут платить только за то, чтобы попасть на какое-то светское мероприятия с нашим участием». Она отчетливо представила себе такое объявление: «Спешите видеть! Завтра проездом из столицы герцог и герцогиня Викардинг. Позорище и непотребство, какого вы ещё не знали! Крысёныш, беременная любовница и колдовство! Только на вечере у графа Тордена! Цена за приглашение – 5 золотых».

- Я не стану отвечать на такое подлое и грязное обвинение здесь! – рассвирепел дракон. – Да я…

- Не стоит, дорогой супруг, расходовать себя на такие пустяки, - дотронулась Аника до его руки. – Позвольте мне разобраться в такой простой, не требующей вашего внимания ситуации.

Герцог смотрел на нее с удивлением и злостью. Аника уловила в его взгляде и подозрение. Её дракону хватило ума кивнуть, и она также с улыбкой продолжила:

- Спасибо, дорогой супруг, за поддержку.

Аника вытащила из маленького кошеля, привязанного к поясу платья, тот самый кулон, что она нашла в поместье Викардинг. Медальон-пирамидка раскачивался на цепочке и, поймав свет свечей, начал переливаться.

- Не соблаговолите ли пригласить сюда ту женщину, которую вы привели сюда, чтобы оболгать уважаемого дракона и достойнейшего герцога?

На самом деле в этот момент Аникой овладела паника. Честь и возможное отцовство Алекса она оценивала ничтожно мало. Для неё имело значение иное. Что если она неправильно применит артефакт, и он не сможет определить ложь нахальной девки? Каким позором это обернётся для неё, как для колдуньи? То, что её муж мог обрюхатить толстуху Лею, не так страшно, как то, что Аника решила с помощью фамильного артефакта и колдовства уличить Лею во лжи. Из-за дракона она поставила на кон ведьминскую репутацию и способности артефакта семейства Викардинг.

- Ни за что! – взвизгнул барон. – Думаете, я не знаю, что вы ведьма? Здесь приличное общество, здесь нельзя применять ваши колдовские штучки! Вдруг вы убьете несчастную беременную женщину?

Со скоростью молнии к нему подскочила леди Трамбль и вновь схватила за ухо. Барон застонал и склонился, пытаясь так же ухватить старушку за руку.

- О, Энни! Началось! – раздался уже узнаваемый всеми восторженный женский голос. – Я готова поставить пять золотых на старую леди и жену Про́клятого дракона. Никому не советую ставить на барона.

Аника немного отвлеклась, потому что недалеко от пребывающих в состоянии потрясения четы Формс какой-то мужчина в очень дорогом, отделанном золотом камзоле начал принимать ставки. К нему поспешили дамы и кавалеры.

- На меня меньше десяти золотых ставку не принимать! – прокричала леди Трамбль, то и дело шлёпая по руке барона, который пытался освободить своё ухо. – А ну позови сюда свою бесстыжую девку, иначе ухо оторву!

- Лея! – хрипло крикнул барон Брюсхор. – Подойди сюда. Живо! Мне больно….

Леди Трамбль сжалилась над ним, но, отпустив его ухо, тут же мёртвой хваткой вцепилась в его камзол:

- Попробуй только двинуться с места: задавлю, негодяй!

Лея в красном платье, обнажающем плечи и половину груди, сияя улыбкой, направилась к ним из центра зала. Облаком красного бархата бывшая любовница дракона уверенно ступала на призыв барона. Она будто наслаждалась этим представлением, улыбаясь смело и даже призывно. Нахалка не сводила глаз с Алекса. Эти позорные минуты для него она обратила в свой триумф.

Те, кто успел сделать ставки, полукругом стали вокруг Аники и других участников увлекательного зрелища.

- Этот амулет принадлежит роду Викардинг уже не одно поколение, - объявила Аника. – Герцог Алекс Викардинг любезно дал мне его, чтобы я могла изучить его магические свойства. Преданность этого артефакта роду супруга настолько велика, что он способен определить всех, что относится к благородному семейству: даже ребенка в утробе матери.

- Ложь! – выкинула руки вперёд Лея. – Я много лет проживала в поместье бок о бок с герцогом, но никогда не слышала и не видела этого амулета. Ведьма лжёт.

- Ты была всего лишь содержанкой, - невозмутимо ответила Аника. – А я жена Алекса Викардинга, леди Аника, герцогиня Викардинг. Ну и, конечно, я ведьма. Амулет не предназначен для глаз девицы лёгкого поведения. Возрадуйся, что ты имеешь возможность видеть его сейчас: один раз и больше никогда. Морок обмана должен исчезнуть.

Аника подняла руку с медальоном вверх, чтобы его видели все. Магические знаки, изображенные на нём, загорелись ярким красным цветом.

- Так он горит только в руках представителя рода Викардинг, - объявила она и передала его в руки Алекса. «Верь мне, - думала она, глядя в его глаза. – Ты, конечно, старый болван, но сейчас будь послушен, просто поверь мне».

Дракон, как и она минутой ранее, поднял медальон вверх. Магические знаки загорелись ещё ярче. Гости, забывшие о том, что они были приглашены на бал, охнули от восторга.

Алекс снова передал артефакт Анике, и она протянула руку с ним бывшей любовнице мужа.

- Я не стану его брать в руки, - капризно заявила Лея. – Это жуткое колдовство. А вдруг оно плохо скажется на моём ребенке? А он – ни много ни мало – наследник рода Викардинг.

- Он будет бастард, - откликнулась леди Трамбль. – Ему не быть маленьким лордом. Бери в руки этот медальон, иначе тебе не поздоровится.

Лея взяла медальон и подняла руку с ним. Артефакт стал серым и тусклым: снова раздались охи и ахи: амулет рода Викардинг не признал Лею и её ребенка.

- О! Энни, мы сделали правильную ставку! – возликовала неизвестная дама. - Про́клятый дракон нескоро станет папой.

Опустив руку, Лея взволнованно дышала. Аника забрала у неё амулет и спросила:

- Кто отец твоего ребенка, Лея?

Неловкость и озабоченность были на её лице; она закрыла глаза и помотала головой, не желая отвечать.

- Ты не можешь не ответить, Лея, - настаивала Аника. – Сними с себя туман лжи.

Она говорила с ней тихо, призывно, как с дитя.

Не открывая глаз, словно против своего желания, Лея произнесла:

- Конюх Рибэр.

- Морок ушёл, - тихо пробормотала Аника.

Леди Трамбль сияла, отпустив наконец барона, а потом демонстративно отряхнув руки. Кто-то радовался, что выиграл деньги, сделав удачную ставку, кто-то возмущался присутствию в зале «безродной девки», кто-то захлебывался от восторга увиденного скандального представления.

И только Алекс гневно смотрел на барона и Лею.

- Я очень устала, - тихо сказала Аника. – Я думаю, тебе стоит принести извинения графу и графине Формс, а потом, пожалуйста, поедем домой. Меня ноги не держат, ты даже не представляешь, чего мне всё это стоило.