ГЛАВА 9, в которой Ведьма осваивается в условиях драконьего поместья.

Всю неделю Аника занималась тем, что осваивалась на новом месте. Она была счастлива настолько, насколько позволяло ощущение временного прибежища. Дракон сказал, что на днях он сообщит ей дату их бракосочетания. Она криво усмехнулась на слова: «Я сообщу тебе». Даже если дата не имеет для неё никакого значения, это не говорит о том, что она так просто согласится с выбранным Алексом днём.

Дракон выполнил свое обещание: Дымка и Кныр были рядом с ней. Её прекрасного скакуна отправили в хозяйские конюшни, и она каждый день его навещала. Алекс сказал, что хочет совершить с ней совместную верховую прогулку. Она с улыбкой подумала, что можно устроить отличную скачку, этакое состязание. Дымка никогда не подводил её.

Само собой, её фамильяр наделал много шуму в поместье. Болтливый Кныр в короткой курточке и с сумкой наперевес сопровождал Анику повсюду: в прогулках по поместью, в конюшне; помогал её камеристке, когда та занималась уборкой и чисткой одежды.

Кныр ни капли не обижался, когда садовник, которому он раздал советы по разведению дивных дракинор, источавших тонкий аромат, ругался на него. Он прискакал к садовнику с лопаткой и садовыми ножницами со словами:

- Из меня получился бы самый лучший на свете садовник!

До этого он уверял кухарку, что, если бы ему доверили поработать на кухне, в приготовлении обеда ему не было бы равных.

- Пошёл вон, хвастун блохастый! – слышал он в ответ, и вслед только грозил лапой и убегал «помогать» кому-нибудь ещё.

Было бы забавно, если бы Кныр предложил свою помощь герцогу Викардингу, но Аника не решалась предложить подобное. Наоборот, она поняла, что фамильяру нужно давать настоящие колдовские задания, иначе он сведет с ума всех жителей поместья.

Камеристка очень понравилась Анике. Эва была очень трудолюбивой, неразговорчивой, но охотно откликавшейся на просьбы невесты герцога. У Аники никогда не было не то что камеристки, но просто помощницы. В поместье Винкаст она всегда существовала на птичьих правах, старалась не попадать на глаза отцу и сестре. Впрочем, она была очень благодарна Дине за то, что в старом сарае та разрешила ей заниматься изготовлением целительных отваров, колдовать на хворосте и встречать новолуние.

Увы, полёты на метле были редки, потому что сестра до ужаса боялась, что Аника на ночных прогулках по небу встретит других ведьм и наберётся от их дурного опыта или приведёт их в поместье. Сейчас, узнав, что Аника стала невестой Про́клятого дракона, сестра испытала огромное облегчение. Колдовство и «дурные» наклонности юной ведьмы теперь стали ответственностью герцога.

Прознав, что невеста герцога умеет лечить «цыпки» на шустрых мальчишеских руках, снимать головную боль и даже успокаивать зубную хворь, к ней обращались женщины, работающие в поместье. Когда стало известно, что леди Аника – а её теперь так и называли после грозного напоминания о её статусе Корашкой – может на водяных кольцах в глиняной миске видеть будущее, к ней повалили молодые девицы с вопросами о будущем замужестве.

Стоило ей только пройтись от замка к колодцу или к саду, как возле непременно «случайно» оказывался кто-то, кому была нужна её колдовская помощь.

Герцог Викардинг поначалу смотрел на это с любопытством, потом с сомнением, а затем слегка раздражённо сказал ей:

- У меня нет возможности выделить тебе отдельный кабинет или помещение для приёма твоих посетителей, нуждающихся в колдовских услугах. Будь с ними добра, справедлива, но помни: ты будущая герцогиня.

И Аника, поразмыслив над его словами, пришла к выводу, что Алекс прав. Мало того, что это занимало почти всё её время, так ещё и истощало магически. И она вспомнила о том, что до Чёрной горы для обновления своих ведьминских сил, она так и не добралась. Было ещё одно, что заинтересовало её и Кныра: они отчётливо слышали в окрестностях поместья шум и шуршание, иногда даже стук, будто кто-то или что-то торопится открыть дверь. Кроме них, никто ничего не слышал.

- Нужно искать, - уверенно сказала кролику Аника. – Это что-то колдовское, и, возможно, оно готово встретиться только с ведьмой и её фамильяром.

Жизнь была бы вполне сносной, если бы однажды она не столкнулась сЛеей, как выразилась Корашка, сердечной подругой герцога.

Толстая драконовская любовница сидела на лавке у кустарника остролистной дракиноры и пыталась приделать к волосам, убранным вверх, сорванную ею розу. Моментально вспомнив, как садовник не дал ей цветок, Аника загорелась в душе, почти как прекрасная остролистая дракинора.

- Это цветы хозяина, - мимоходом бросила она Лее. – Их не трогает даже садовник, ухаживающий за дракинорой как за ребёнком.

- Конечно, это цветы Алекса, - нахально улыбнулась Лея. – Ему нравится дракинора в моих тёмных волосах.

Аника посчитала до десяти, как советовал ей когда-то лорд Роскер перед тем, как хвататься за оружие.

- Вряд ли, - сказала Аника, собиравшаяся уже пойти дальше. – Прежде чем приколоть цветок к волосам, их надо хотя бы помыть. Сало в волосах убьёт не только дракинору, но и отравит воздух вокруг.

- Совершенно верно! – подхватил Кныр. - Вот, к примеру, моя шёрстка – прекрасный образец густого ворса, аккуратной длины и чистого содержания.

Кролик вытянул лапку с коготком и с улыбкой закивал своим словам. Он вытащил из сумочки маленький пузырёк с прозрачной жидкостью и протянул его Лее.

- Если вам лень мыть голову, то можете добавить капельку на ладонь, тщательно растереть и нанести на волосы. Они станут чистыми, блестящими и густыми, как моя несравненная шкурка. Правда, запах выветривается неделю, но зато какой эффект! Примите в дар от меня! Уверен, что будете признательны.

Бессовестная дворовая девка чуть не задохнулась от злости. Она отпихнула ногой стоявшего с протянутой лапкой Кныра и с отвращением сказала:

- Скройся с моих глаз, колдовское отродье! Вздумал меня отравить вместе с твоей ведьмой-хозяйкой? Не получится. Я здесь живу очень долгое время, и вряд ли что-то изменится даже после свадьбы.

Кныр успел отскочить. Из-под юбки мелькнула пухлая щиколотка в красивом чулочке. Аника отлично знала цену женского гардероба, она с завистью осматривала те коробки, которые привозили для сестры. Было время, когда дедушка возил её по столичным магазинам и одевал словно куколку.

Значит, Про́клятый дракон не жалеет денег на эту бабу. Она во всех смыслах дорога ему!

Аника развернулась, подхватила на руки своего фамильяра и словно мячик подбросила его вверх.

- У-у-у-ух! – с восторгом закричал он, кувыркаясь в воздухе. – Полёт нормальный!

Приблизившись к лавке, он ударил по ней лапой, и та в тот же миг подскочила вверх с того края, на котором сидела Лея. Она сразу же свалилась.

– А не надо обижать почтенного фамильяра! – воскликнул Кныр.

Лея, обиженно сопя, поднялась и прошипела:

– Ведьма! Противная ведьма! Ты можешь сколько угодно называться невестой герцога, но в постели Алекса только моё место! Ты ему не нужна, он вынужден жениться на тебе!

«Ох, как, однако, много болтает в пылу страсти Про́клятый дракон», – подумала Аника. Любовница дракона её «раздраконила» не на шутку. «С этим придётся что-то делать», - подумала девушка и тотчас приняла решение.

Аника подошла к Лее, схватила её за ухо и звонким голосом сказала:

– Как окажешься в постели, не ленись – вертись юлой!

И за каждой лаской томной не скрывай свой дикий вой!

Лея ухватила ее за руку, пища от боли. Аника отпустила её, сбросила пухлую руку любовницы герцога и произнесла:

– Вон пошла!

Кныр посмотрел на хозяйку и философски заметил: «Ну, она первая начала. Главное – ни в чём не признаваться!»