ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. Происшествия

Паша

Лето радовало теплом, в мужском институте никого кроме самого старшего курса не осталось, князь наконец перестал появлялся на дорожке, графиня Анна тоже затихла и даже когда наши занятия совпадали, делала вид, что меня не знает.

Что очень и очень меня радовало!

Я полностью ушла в учебу. Спать, как и раньше, удавалось совсем немного, зато уроки стали такими интересными, что слыша гудок к их окончанию, я даже расстраивалась.

— Паш,— меня сиплым голосом вчера окликнула меня Варвара Аркадьевна. Несмотря на жаркое лето она сильно простудилась и теперь, пошатываясь, медленно шла вдоль стеночки по коридору института, то и дело сгибаясь от сильного кашляя.—Ты можешь помочь мне? На меня навалили все отчеты, а мне еще новым ученицам помогать…—Тут она вновь закашлялась.

— Конечно помогу! —улыбнулась я, приветствуя учительницу поклоном. —А что нужно сделать?

Варвара Аркадьевна благодарно взглянула на меня воспаленными глазами.

— Эти две недели поучить новых благоразумниц, нам вот-вот подвезут личные вещи раненых.Они еще не сталкивались с этим... Рассказать и показать им надо, что куда класть, что гладить и отбеливать… и вообще проследить, чтобы не отлынивали от работы, и все делали как положено.

—Хорошо,—тихо отозвалась я, поклонившись.

Конечно Варвара Аркадьевна иногда злоупотребляла своим положением, то и дело вызывая меня и девочек на помощь, но на самом деле она и сама крутилась как белка в колесе. Как у нас в учебной комнате, так и у нее до утра частенько горел свет. И, судя по мешкам под ее глазами, она как и мы, почти никогда не высыпалась.

Варвара Аркадьевна облегченно вздохнула.

— Спасибо, Паша, ты меня просто спасаешь!

В ответ я только улыбнулась.

Теперь я после занятий ходила к девчонкам первогодкам показывать, что и как надо делать. Они уже проучились тут полгода, и уже довольно хорошо знали, как управляться с водой и мылом, но при этом девчонки оказались на редкость шумными и непоседливыми.

Пока я объясняла, как правильно сортировать личное белье раненых, они перешептывались и хихикали, а рыженькая Катя даже умудрилась опрокинуть на себя коробок с отбеливателем. Но в целом, все шло хорошо. Я старалась быть терпеливой, помня, как ужасно чувствовала себя в первый год, когда навалилось все и сразу.

Вечером, уставшая, но удовлетворенная, я вернулась в свою комнату. У нас в домике была своя небольшая купальня, и сейчас Оля и Глаша купались. Светлаша ушла на склад. Как девчонки вернутся, тогда купаться пойду я.

Зажгла свечу и открыла учебник по травологии. Внезапно в дверь постучали. Я подошла. На пороге стояла одна из первокурсниц, рыженькая Катя, та самая, что уронила отбеливатель. Она выглядела испуганной и взволнованной.

— Паша, простите, что беспокою, — робко прошептала она. — Там… за прачечной, за веревками и кустами, что-то странное происходит. Мы с девочками услышали какие-то шорохи и... увидели девушку… я сразу решила побежать к вам.

Взяв свечу, вышла вслед за Катей.

— Что случилось? — спросила я столпившихся у кустов благоразумниц из группы первого года обучения, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Хотя самой было не по себе.

Девушки вздрогнули и обернулись. В их глазах читался испуг и смущение. Одна из них, высокая блондинка, пробормотала что-то невнятное о том, что они просто нашли ее здесь.

— Кого именно вы нашли? — нервно спросила я. Девушки расступились.

Свет свечи дрожал в темноте, выхватывая из полумрака встревоженные лица наших учениц.

Было страшно туда подходить. Аж дрожь по коже!

Сквозь листву пробивались слабые лучи луны, освещая полянку перед кованым забором. Шорохи за кустами стихли, и воцарилась зловещая тишина. И там, в самом центре, я увидела хрупкую фигурку, лежащую неподвижно на земле. Лицо ее было скрыто в тени, но я могла видеть, что она совсем молодая. Вся в крови и земле, почти без одежды.

Непонятно жива девушка или нет.

Вздохнув, я все же подошла, отставила свечу на землю и присела рядом с несчастной. Вроде жива. Дышит… В нашем институте я ее никогда не видела.

И что с ней теперь делать?

— Кать, сбегай в мужской корпус, попроси дежурных стражников у входа передать барону Ярому, что он нужен здесь, — обернувшись, попросила я девушку. — А остальные помогите мне поднять девушку и принесите ей воды…

Девушке помогли подняться и сесть. Теперь она сидела, и прикрыв лицо ладонями тихо и безутешно плакала. Лицо ее было грязным, волосы спутаны, а одежда изорвана. Беглянка? Похищенная? Что привело ее в наш институт так поздно вечером?

— Что с тобой произошло? И как звать тебя? Ты же у нас не учишься? — тихо спросила я, давая ей воду в ковше. Девушка покачала головой, нет. Но подробней ответить не успела, в этот момент из-за угла прачечной почти бегом выскочила Катя, а за ней возникла из темноты высокая фигура Бориса, и я почувствовала облегчение.

С Борей стало куда спокойнее в этой странной истории. С ним пришли двое слуг.

Грозный вид барона совсем напугал благоразумниц.

Он окинул взглядом собравшихся девиц и, нахмурившись, нервно спросил:

— Все целы? — Потом еще раз посмотрел на меня внимательным взглядом, вроде как успокоился, и куда спокойнее добавил: — Так что случилось?

Я жестом попросила его подойти ближе и тихо сказала:

— Господин барон, мы тут девушку нашли. Избитая, не может встать…

Первым делом он повернулся к благоразумницам и приказал:

— Девушки, разойдитесь. Мы тут сами разберемся!

Затем Боря приблизился к незнакомке, присел на корточки рядом со мной и внимательно осмотрел нашу «находку». Девушка затихла, не сводя с Бориса испуганного взгляда.

Зато взгляд брата стал задумчивым.

— Кажется, я знаю, кто это, — пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. Потом приказал слугам. — Поднимите ее. Отнесите в лазарет.

Затем вновь окинул недовольным взглядом любопытных благоразумниц, которые так и не разошлись:

— А вам всем, девушки, я советую вернуться в свою комнату. И забыть обо всем, что вы здесь видели. Лучше никому ничего не рассказывать. Это касается вашего будущего, — отрезал он, вставая. И, кивнув мне, исчез в темноте.

Катя испуганно посмотрела на меня. В ее глазах читался немой вопрос. Что все это значит?

Я пожала плечами. Понятия не имею!

Девчонкам вечером о происшествии рассказывать не стала, у меня еще столько уроков на сегодня, а они меня расспросами замучают!

Утром я написала и передала записку брату:

«Господин барон, надо поговорить.»

Братик в ответ прислал мне разрешение на выход из института на эту субботу.

— Девчонки, я завтра иду в город.

— Опять к брату? — С подозрением спросила Светлаша, отложив учебник и придвинув к себе остывший чай. — Хорошо тебе, я тоже погулять хочу.

— Пропуск надо, — напомнила я.

— Так кто он у тебя, что так легко тебе пропуски делает? — Настаивала Светлаша, с напускным подозрением посматривая на меня.

— Ну да, я тоже хотела спросить тебя об этом, — согласилась Глаша, которая в этот момент что-то вышивала.

Я грустно вздохнула:

— Девочки, я честно потом вам все расскажу, но сейчас пока не могу. Сначала у него спрошу, можно мне рассказать о нем или нет.

— А что так сложно? Он у тебя кто? — сразу радостно оживилась Светлаша, чувствуя, что узнает что-то любопытное.

Я пожала плечами.

— Это не моя тайна. Простите. Вечером как вернусь, все скажу. Если он позволит, конечно.

— Я бы не позволила, так и сказала тебе все-все скрывать, — Светлаша весело хмыкнула, а Глаша лишь печально вздохнула, покачала головой, вернувшись к своей вышивке.

Я чувствовала их любопытство почти физически. Да и мне хотелось выложить все: рассказать о брате, о его должности в институте, о его деле здесь, но я дала слово молчать. Вот и молчу!

В общем, в субботу мы уже привычно встретились с Борей и поехали ужинать теперь в таверну на краю города у излучины двух больших рек текущих через Владейград: Забвенки и Жизинки.

Брат сделал заказ, мы поднялись в номер, чтобы никто не мешал. И я с порога начала его расспрашивать:

— Борь… Ну лучше скажи, я же голову себе сломаю, пытаясь разгадать, что у нас в институте твориться, — начала я, — а ты мне так ничего и не сказал! Кстати, что с той девушкой? Кто она?

На время меня прервали, слуги принесли наш обед. «Мясо с мясом», как говорила про такой обед моя няня Полина.

— Давай после еды поговорим, — отнекивался братик.

Я согласно кивнула. Несколько минут мы молчали, сосредоточено поглощая горячее мясо запеченное на углях, но едва Боря закончил с большим куском, с подозрением прищурившись, я опять спросила:

— Так что происходит? Борь, только не юли! Вон уже и в институте не пойми что творится!

Брат со вздохом откинул от себя смятую холщовую салфетку, задумчиво потер лоб, и нехотя пояснил:

— В общем… в столице стали пропадать молодые женщины. Сначала это были единичные происшествия, которые списывали на побеги из дома или несчастные случаи. Но когда количество исчезновений перевалило за десяток, то по столице пошли слухи о демонах, иссушающих девушек.

— А кого именно воровали? — пораженно спросила я, не предполагая что все настолько серьезно. Я отложила вилку и отодвинула от себя едва начатый обед, аппетит пропал полностью.

Борис тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку дивана, ответил:

— До сих пор никто так и не понял, по какому принципу их похищают. Есть бедные, есть богатые, есть замужние, есть с детьми, есть одинокие, слепые, косые, хромые, никому не нужные и тут же красивые, богатые, и образованные из хороших семейств.

— Есть у них магия или нет, — задумчиво в тон брату добавила я.

— Я тоже обо этом думал, но тут есть большая проблема. Наличие магии у женщин все скрывают, чтобы их не закабалили на воинскую службу. Поэтому никто об этом вслух не говорит.

Я кивнула. Ну да, знаю такое.

— Так что пока результатов — ноль. Ни следов, ни зацепок. Просто растворяются в воздухе. Самое жуткое, что тела тоже не находят. Полная тайна. Но есть одна зацепка… Первым делом я изучил места исчезновений и на одном из речных складов, там я обнаружил странный алтарь, сложенный из обожженных стеклянных камней. Рядом лежала заметная горстка пепла и остатки ритуального ножа, а на нем рунические символы, но это не драконьи руны.

— Ого, а эти руны кто-то может читать? — как завороженная, я слушала брата, нервно сжимая в ладони салфетку.

Боря кивнул:

— Да, я нашел старуху ведунью из орковского рода. Она подтвердила, что символы почти все указывают на древний ритуал используемый для похищения душ. Но в той надписи есть пара рун, которые то ли лишние, то ли при этом ритуале не душу похищали, а что-то другое. Еще она сказала, что только демоны используют темную магию с подобными ритуалами.

— И что теперь? Ищут этих демонов?

— Царский сыск не работает, ищут только те, кого послал отец, князь Беркут, то есть. Он приказал выяснить, кто именно стоит за этими ритуалами и действительно ли дело связано с демонами или же это просто маскировка. Но царь наш государь… он теперь покровительствует демонам и поэтому очень сложно что-то узнать.

Я пол минуты в шоке молчала помолчала, а потом спросила:

— А как это связано с институтом благоразумниц?

Борька, раскрыл конфету и сунул ее в рот, его задумчивый взгляд был прикован к пустой тарелке на дубовом столе.

— В институте тоже пропали две девушки. А может и больше, могли родным сообщить, что окончила и уехала отрабатывать бесплатное обучение.

Я в шоке выдохнула. Да, я помню, десять лет куда пошлют. И не каждая семья сразу кинется.

Охохонюшки... Беда бедою...

— А что же с той девушкой, что нашли за прачечной? — спросила я. — Она что-то помнит?

— Я не успел ее расспросить, она пропала.

— КАК ЭТО? — ахнула я. — Из лазарета пропала?

— Ее туда не донесли… — отозвался Борис. — Тех слуг, что ее тогда унесли, нашли с разбитыми головами. Хорошо хоть живыми. Потому прошу тебя, будь очень осторожной!

Все еще пораженная пропажей той несчастной, я с недоумением произнесла:

— Там же светло, там же площадь, центральные улицы. Неужели никто не видел?

Боря пожал плечами и мрачно кивнул.

— Серьезнее некуда. Если это действительно демоны, то мы имеем дело с силами, которые нам не подвластны. В общем, положение хуже некуда.

— Боря, а что говорит народ? Ходят по городу какие-нибудь слухи? — спросила я, пытаясь собраться с мыслями.

— Да всякое болтают, — ответил братик, уже привычно сунув леденец в рот и теперь медленно расправляя обертку от конфеты. — Ничего нового никто не говорит: кто уверяет, что это месть драконьих богов, кто — потому что царь с демонами якшается, вот они и безобразничают. Но в открытую никто ничего не скажет, боятся.

— Слушай, а девчонкам хоть намекнуть можно, кто ты, и что в городе происходит? Они же мне житья не дадут, пока я не расскажу с кем встречалась. И главное, как объяснить, пропуск кто мне делает? И они умные, не будут болтать налево направо! Честно!

Боря сначала улыбнулся на это мое заявления, потом кивнул.

— Ладно, скажи своим девчонкам. Кто я, и на этом хватит.

Я немного помолчала, задумчиво перестукивания пальцами по столу, потом встала, подошла к брату и обняла его:

— Борь, ты не представляешь, как я скучаю по тем времена, когда ты бы просто мои братом. Да я на тебя злилась, но я всегда могла тебя обнять, и сказать, как я тебя люблю. Теперь к тебе и не подойдешь лишний раз, и без записки не увидишь!

Боря вздохнул, и обнял меня крепче в ответ.

— Ты главное, Паш, будь осторожней! Если что, я рядом. Вон даже своих учеников в поля с другими преподавателями отправил, побоялся тебя одну оставлять.

Я молча уткнулась носом в его плечо. Мой старший брат, всегда был моей скалой, моей опорой, даже когда я бунтовала против него, и жестоко с ним ругалась. Сейчас я вдруг остро осознала, как мне нужен рядом этот родной человек.

Он со вздохом взял мою руку:

— Паш, может ты пока оставишь учебу? Я поселю тебя у себя в поместье, там будет безопасно. И мне спокойней? Не хочешь ко мне, давай к отцу, а?

Я отстранилась от брата, вытирая внезапно навернувшиеся слезы. Я покачала головой, нет. Это не выход.

— Ну что ты, Борь, ты же меня знаешь, как возьму дрын… все убегут, — попыталась я пошутить, чтобы разрядить обстановку. Но голос дрогнул, выдав мое истинное состояние.

Он только вздохнул. Но настаивать не стал, лишь крепче сжал мою руку.

— Будь осторожней, Паш. И помни, что я не всегда рядом.